Выпускной

Гул голосов, громкая музыка, младшеклассники рассказывающие стишки - напутствия со сцены. Сегодня большой праздник. У Хёнджина выпускной. Торжество, которого с нетерпением ждут все школьники. Девушки, с безупречными укладками и прекрасными платьями кружатся в вальсе. Хван, в элегантном красном костюме и аккуратно прибранной причёской, подхватывает свою одноклассницу и широко улыбается толпе, заканчивая танец. Его взгляд падает на родителей, они машут ему из толпы. Мама Хёнджина трясущимися руками снимает его на камеру, попутно вытирая платочком редкие слёзы, отец стоит рядом, обнимая жену за плечи и улыбается широкой добродушной улыбкой. Выпускник не может сдержать радостного смеха. А где-то там, в тени толпы, стоит ломающийся Феликс, сердце которого разрывается на куски. Этот праздник совсем не приносит радости, лишь боль, от понимания того, что его любимый совсем скоро покинет это место. Покинет его. Хёнджин поступил в хороший университет, находящийся очень далеко от их родного городка. Феликс был безмерно рад за него, прыгал от счастья и крепко обнимал друга, когда тот сообщил ему о поступлении. Но после, вернувшись домой, вдруг осознал, они больше не смогут видеться. По крайней мере год, пока младший не закончит школу. Да и дальше неизвестно, сможет ли Феликс поступить в тот же город что и Хван? Праздник заканчивается, и толпа медленно начинает разбредаться кто куда. Со всех сторон доносятся радостные возгласы, смех, слёзы. Феликс выныривает из своих мыслей и поняв, что происходит, срывается с места. Он бежит, лавируя сквозь толпу и суматошно ищет глазами тот самый красный костюм, сердце бьётся в горле, но он не останавливается пока не натыкается взглядом на родные глаза. Хёнджин оборачивается и ровно в этот момент в него с силой влетает Феликс. На глазах младшего слёзы, он цепляется за Хвана словно утопающий, судорожно сжимая идеальный костюм. - Я не хочу... - шепчет дрожащим голосом. – не хочу, чтобы ты уходил... Опешивший Хёнджин инстинктивно обхватывает его руками, аккуратно поглаживая. - Ну чего ты? – Рука старшего ложится на мокрое от слёз лицо, стирая солёные дорожки - Мы же всё равно останемся друзьями. Это просто другой город. Мы сможем переписываться, я буду приезжать на праздники. А младший в ответ на это прижимается лишь сильнее. «Друзья» - это слово больно резануло по сердцу. Точно, они лишь друзья… Феликс не должен так убиваться по «другу». Но если он признается в своих чувствах, то может потерять даже это звание. С другой стороны, когда если не сейчас? Глубокий вдох и... - Хён, я… - голос дрожит, как и весь Феликс. Хёнджин выжидающе смотрит в заплаканные глаза с такой тёплой улыбкой, что хочется остаться в этом моменте навечно, но продолжить приходится, надежда заставляет. - я тебя люблю, - слова выходят едва слышным шёпотом. Но Хван слышит. Мир на секунду замирает. Выпускник, который ещё минуту назад сверкал всем радостной улыбкой, не может осмыслить происходящее. Он медленно отрывает Феликса от себя и смотрит… Смотрит так, будто видит впервые. - Очень давно. - продолжает младший, отчаянно цепляясь за концы красного пиджака. - Помнишь? Как в 6 классе Джисон притащил меня в вашу с Минхо компанию. Ты тогда так улыбнулся мне, что сердце в груди перевернулось. - легкая улыбка трогает трясущиеся губы. - А когда мы тем же вечером сидели вдвоём на балконе, я не мог оторвать от тебя взгляда. Ты был так прекрасен… - Руки дрожат всё сильнее, слёзы не прекращают свой буйный поток, начиная жечь румяные щёки. Но Феликс стоит, держится за Хёнджина как за спасательный круг, смотрит в его стеклянные глаза и ждёт… Хотя бы слова, действия, взгляда, да чего угодно, лишь бы ни это тишина, что сдавливает сердце железными тисками. - Лис я… - наконец отмирает Хван. - Джини! Ну сколько тебя ждать? - из-за угла появляется взволнованное личико миссис Хван. - Мы же так опоздаем со всеми в ресторан! Твои одноклассники уже давно уехали. Ой… - выдыхает она, заметив развернувшеюся перед глазами сцену. - Я кажется… - Уже бегу мам! - перебивает её старший, напоследок хлопая застывшего Феликса по плечу. - Созвонимся завтра, ладно? - последнее что слышит Ли, провожая взглядом бегущего друга. Завтра значит? Завтра…

***

Всю ночь Феликс не мог уснуть, прокручивая в голове миллион разных мыслей и медленно съедая себя изнутри. «Почему его взгляд был таким отстранённым?», «Он кажется совсем не обрадовался? Значит чувства не взаимны?», «Может это просто было слишком неожиданно для него, и он испугался? Но завтра мы же обо всём поговорим? Хён так сказал...». Сколько бы Ли себя не утешал, боль не уходила, она сжимала израненное сердце, становясь не только моральной, но и физической. Тело дрожало под тёплым одеялом, слёз кажется не осталось, он выплакал всё, но легче не становилось. БОЛЬНО БОЛЬНО БОЛЬНО набатом билось в голове. Он так измучил себя за ночь, что утром тело просто отключилось от нехватки сил. Но боль упрямо не покидала его истерзанную душу, догоняя в кошмарах.

***

Проснулся Феликс только поздним вечером. Дрожащий, обливающийся холодным потом и не понимающий что происходит. Словно на автопилоте добрёл до кухни залпом выпив несколько стаканов воды, и вдруг вспомнил. Хёнджин. Стакан полетел в раковину, чудом не разбившись, Ли бежал в комнату, спотыкаясь и задевая плечами каждый угол. Отыскав телефон в ворохе одеял, судорожно попытался включить. Разряжен. «Вот же ж, Хёнджин же не мог до меня дозвониться!» Вещи летали по всей комнате пока младший в панике искал зарядку. Трясущимися руками вставил кабель в разъём, и о боже, какая же долгая загрузка. Сердце суматошно билось в груди, глаза бегали по медленно оживающему экрану, и… Ни-че-го… Ни звонка, ни сообщения, ничего. Феликс обеспокоенно зашёл в их с Хёнджином переписку, и посмотрев на отсутствие новых сообщений, отправил робкое: «Хен?». Возможно, Хёнджин просто отсыпается после праздника? Они наверняка отмечали всю ночь. Он проснётся и обязательно позвонит, как и обещал… «Был в сети 32 минуты назад» Острый кинжал вонзился в сердце, протыкая насквозь. Феликс же бережно заклеил сквозную рану хлипким пластырем, со словами: «Он наверняка зашёл всего на секунду, увидел, что меня не было в сети и решил не писать. Уверен у него просто не было времени, завтра хен обязательно позвонит. Он же обещал…» Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю, от Хвана ни поступило ни одного звонка или сообщения. Первые 3 дня Феликс писал, просил поговорить, умолял не молчать, написать хоть слово, придумывал Хёнджину тысячи различных оправданий, и верил… Верил. Пока на 4 день не увидел историю их общего знакомого. Минхо поступил в тот же институт что и Хван. В своей истории он проводил обзор их новой общаги, критиковал обшарпанные стены, ужасался устрашающей душевой и визжал при виде таракана, бегущего по коридору. А в самом конце, когда Минхо возмущался по поводу скрипучих кроватей, в кадр попал Хёнджин. Хван сидел за рабочим столом и улыбался в телефон той самой тёплой улыбкой, от которой у Феликса подкашивались ноги. Присмотревшись, Ли заметил, что старший разговаривал по видеозвонку с девушкой, про которую совсем недавно рассказывал Феликсу с искрящимися глазами. В тот миг, сердце, заклеенное кучей разноцветных пластырей, разлетелось на кусочки. Осколки больно вонзились в лёгкие перекрывая доступ к кислороду, а из глаз новой волной полились обжигающие слёзы. Ли упал на колени ни в силах выдержать дрожь в ногах, и вдруг осознал. У него никогда не было шанса… Он сам все разрушил