Симуляция

«Состояние больного стабильное, пульс стабилен, давление стабильно, рефлексы стабильны, жалобы отсутствуют.

Время смерти– 14:52».

      —Кирштейн! За драку с пациентом, два дополнительных дежурства! —голос заведующего резко упал до шепота, —Без Микасы.       Вытянутое и пожелтевшее на пару тонов лицо вышеупомянутого Кирштейна, сложилось в умоляющую гримасу, пока над ним нависала, что парадоксально, отнюдь невысокая фигура заведующего.       —Но...       —Чего?       —Понял.       В диагностическом отделении тихо не бывает. Эту аксиому и без посторонних подсказок знает каждый в нем работающий, подобно поговорке, что утро добрым не бывает.       Если передать бразды правления только чувствительной стороне личности и попробовать пройти с закрытыми глазами по коридору отделения, то ваши ноги, возможно, поскользнутся на помытом полу, в нос ударит запах моющих средств, с повышенной хлорной концентрацией, а уши сложатся в рог изобилия из-за количества произнесенной в день брани.       Это отделение было с одной стороны вознесено на метафорический пьедестал, а с другой, было обходимо всеми доступными окольными путями. О характере заведующего не знала лишь слепоглухонемая собака, хотя...пес ее знает. Но никто не мог отрицать того, что Аккерман черт возьми, хорош. Да, его характер часто становился гранитным камнем преткновения для более длительного, чем пять минут, диалога с ним с глазу на глаз, но все же, как профессионал он был просто незаменим.       Ранее, у него уже была собрана укомплектованная команда специалистов, что вместе с ним ломала голову над случаями, о которые другие уже разбили голову в кровь и с дрожащими руками передали в лапы Леви и его команды.       —«Мы больше не можем, о Великий Леви!». Да, вот так и было, представьте себе. — как-то раз сказал Аккерман и встретил кучку взглядов от своей команды, полных скепсиса.       —Левиафан скорее.       —И никто так не говорит, не придумывайте…       —Молчать! Вас там не стояло, вот и не возникайте.       Сейчас, вся команда распущена. Петра ушла в скорую помощь; Оруо, гонимый своей слюнебрызжащей самооценкой, пошел на ту же должность в другую клинику, где-то очень далеко, а Леви, не знал где, и обычно, не имел привычки интересоваться подобным. Эрд и Гюнтер пошли работать в частные клиники, где наверняка хорошо платили.       Все были свято убеждены, что после того, как ушла вся элитная команда, Леви непременно стихнет хотя бы на время и именно этим аргументом и апеллировал Эрвин на собраниях, когда врачи с соседних отделов начинали жаловаться на то, что у них забирают пациентов, на них орут бранью и пускают всяческие язвительные замечания в саркастичной форме.       Но это было раньше, то-есть, два года назад. Пока Леви, под грозным наставлением одного своего приятеля из терапевтического отделения, не набрал себе команду еще совсем зеленых интернов, которые, как посчитала добрая часть больницы, точно абсолютно ничего про заведующего не знали. Иначе, ни за что не согласились бы ходить под таким руководством. Из-за врожденной педантичности (а может, из-за любви к насилию), Леви заставлял своих интернов трудиться вместо санитарки, а первое время, оставлял всю команду на ночное дежурство, и никто ему не указ.       Эрвин только разводил перед хныкающими интернами руки, а сам, за закрытыми дверьми крыл на чем свет стоит Леви, пока тот сидел, закинув ноги на его стол и либо меланхолично смотрел в окно, либо играл в сканворды. Но прошло время, интернатура закончилась, и полный состав остался в родной ординаторской, а Леви, решил не изменять своим привычкам.       —Ты меня вообще слушаешь?       Леви оторвал пустой взгляд от неразгаданного слова и посмотрел на сидящего напротив Эрвина.       —Да, дорогой?       —Ты невыносим, хотя…ты знаешь об этом. —устало фыркнул Смит и откинулся на спинку кресла. То, как нельзя кстати, имело «эффект памяти».       Леви закатил глаза и вновь опустил глаза к телефону.       Так было всегда, когда он приходил к нему в кабинет, если это только не тот случай, когда что-то было нужно Леви. Нет, он никогда бы не опустился до того, чтобы просить о чем-то, тот делал все куда изощрённее. Например, приносил целый логически точный план «по улучшению отдела», «по более точному распределению средств больницы», «по запланированной инвентаризации», «по модернизации палат коматозников» и в этом всем четко структурированном, подобно пирамиде Хеопса плане, были вещи, которые хотел сам Леви.       Поначалу, Эрвин не замечал подобного. Он участливо кивал на все предложения, претворял в жизнь все, что показалось ему стратегически правильным и улучшающим условия отдела или больницы в целом. Но со временем, Смит понял, что есть много того, в чем срочно-обморочно отделение не нуждалось.       Так, из плана ушло групповое чаепитие, которое Леви предложил под предлогом успокаивающего мероприятия, где все тяжелобольные пациенты могли собраться и попить чай. А потом, он зашел к заведующему в кабинет и увидел заварник и довольного Аккермана, опускающего нос в кружку.       Пускай с этого Смит очень долго смеялся, но больше подобных погрешностей старался не совершать. Теперь он очень внимательно все читал и знал, что для диагностического отдела, вовсе необязательно закупать партию чая, моющих средств больше положенного, диван в кабинет заведующего и полный комплект мебели в их ординаторскую.       —Угадай мое слово, тогда отпущу отсюда. —будто бы невзначай бросил Смит и открыл один из ящиков стола.       —Меня этим не купить, я люблю с тобой разговаривать! — ложно возмутился Аккерман и лишь удобнее устроился в кресле.       Эрвин поймал движение пальцев, что стиснули больную ногу и недовольно нахмурился. Леви же, как ни в чем не бывало, продолжил смотреть в телефон.       —Я подумаю о том фасоне халатов, что ты предложил месяц назад. — с нажимом продолжил Эрвин, и решив, поговорить об этом позже, включил ноутбук и поставил телефон на зарядку.       Наконец, серые глаза заинтересованно сверкнули из-под длинной черной челки и клацнув кнопкой выключения, тот занял важную позу.       —Я весь внимание. Что за слово?       Эрвин спрятал ликующую улыбку и распрямив ноги под столом, что давалось ему не без труда, начал.       —Ну смотри, загадка, — на то, как тот по- клоунски развел руки, Леви выгнул бровь, — Это слово состоит из, ща подожди, —тот стал загибать пальцы, пока заведующий продолжал смотреть на него как на умалишенного, — Тут три слова, обманул. В первом пять букв, во втором десять, в третьем двенадцать. Угадывай.       —Я так не играю, о великий Сфинкс. Тематика какая? Попахивает недостаточным ТЗ.       —Твое отделение.       Леви картинно нахмурился и принялся стучать ногтем о подлокотник.       —Слон, шоколадный, параллелепипед.       —Нет.       —Бобры, котобусик, скотоводство.       —Леви, —Эрвин провел по лицу, стирая следы улыбки, —Подумай, как это может быть связано с тобой? Давай еще раз…       —И где этот новый заведующий лаборатории?       Эрвин довольно выдохнул. Слава всем богам, что ему не пришлось произносить это самостоятельно, потому что, тому уже начинало казаться, что он слишком часто произносить сочетание слов «новая заведующая лаборатории»       —И как давно ты понял?       —Сразу, у нас только это место пустует, — вскинув брови парировал Аккерман, — И где она, он, оно? Без должной проверки я это не посажу, мне такое счастье не надо, за своими засранцами нужно глаз да глаз. Да и прошлый сбежал две недели назад, не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться.       —Я ее утвердил на испытательный срок только по рекомендации моего старого знакомого. Это, во-первых, как ты уже наверняка понял, женщина, она настоящий специалист в своем деле и…—Смит задумчиво почесал бороду, словно думая, говорить или нет, — У нее вроде как очень стойкий характер, она работала много лет на этой должности среди странноватых коллег. Ну, мне так сказал мой знакомый.       Леви скептично осмотрел широкие скулы, слегка порозовевшие, после длительной речи, как у него это обычно бывает, большие голубые глаза, за которые его любило так много женщин и скривил лицо:       —Женщина? Мне «племяшки» хватает, все нервы мне вытрепала. Других кандидатов у твоего «старого знакомого» нет?       —Нет, и у меня сейчас совещание, выйди пожалуйста, — Смит состроил ложно-вежливое выражение лица, мол, иди отсюда и судя по всему открыл какой-то документ, потому что лицо его стало на пару тонов бледнее.       —Так и скажи, что в туалет хочешь. —насмешливо бросил Леви уже у самой двери.       Голос задумавшегося главврача остановил уже за порогом.       —Она придет к десяти. Постарайся быть душкой.       —Обижаешь, я всегда душка!

***

      —Да ладно? Конечно-конечно, мне абсолютно не сложно выйти на несуществующую работу…       Из трубки послышался мат.       —Что говорите? Да ладно! Поразительно. И сколько денег я вам должна на этот раз? В смысле я хамка? А вы знаете, что честность нынче в моде… или бьют за нее в морду…я не разобралась еще короче, но ВЫ, обязательно почитайте на досуге, вам там все равно делать нечего.       Женщина лениво перебросила ноги и удобнее села, прижав телефон плечом к уху. На улице стояла ужасная жара, официанты посматривали с опаской, а в трубку орал мамин голос, отчего та нагрелась и неприятно пекла ухо.       —Наша компания кажется обанкротилась, круизный лайнер потерпел крушение, у птиц сбились биоритмы и те улетели в жерло вулкана, у меня, кажется, диарея…       —Ханджи! Имей уважение!       —Это как? У меня и мужа то нет, а вы уважение предлагаете. Знаете, я начинаю подумывать, что ваш курс- это чистой воды инфоцыганство, —неожиданно, та саркастично рассмеялась, —Вот это сказанула- чистой воды, инфоцыганство!       —О да, очень смешно, звонишь тебе, чтобы узнать, как дела, не спилась ли ты там без нас, а она пускает свои бесконечные шуточки. — по-доброму ругалась мать, пока на заднем фоне гремела посуда и работал телевизор.       Ханджи расслабленно съехала вниз по спинке и принялась слушать длительный рассказ, про то, кого ее мать встретила, как постриглась, что вычитала из статьи на Дзене и что о ней думает ее бабушка.       Перед этим она два раза подробно выслушала от официанта, что глинтвейн они не подают, мол, это сезонный напиток, девушка. Пришлось пить какую-то бурду из мохито и лимонада, ведь официант, похожий на рукколу, свято клялся, что этот напиток в топе и его берут абсолютно все.       —Да, напиток такое себе конечно, —зарезюмировала Ханджи, отпивая из длинного стакана и смотря за тем, как стекленеют глаза парня, —Вы смотрели «Трудного ребенка», где Джуниор угощал соседей лимонадом? —официант плюс ко всему позеленел и поспешил ретироваться, —Ну куда же вы? Или вы страдаете недержанием, мстительны? Мне стоить пить этот напиток вообще?!       —И вот представляешь, доченька, твоей маме пришлось…       Нагретый телефон оповестил протяжным кряком и перестав цедить уже перемешанный с талой водой гибрид лимонада и мохито, Ханджи оторвала телефон от уха.       —Мам, сейчас, подожди.       Нагретый телефон слабо отзывался на попытку сдвинуть стопку сообщений, но как только это получилось, занятое место через минуту опустело, а звонок с матерью перенесся на вечер.       «Ханджи, доброе утро. Встреча же в силе, нам ждать Вас к 10?»       Глвврч Эрвин, больница.

 ***

      Леви ненавидел ждать, а еще больше ненавидел ждать людей. Стрелка часов уже давно пересекла отметку «десять», третья кружка чая могла нависнуть угрозой слишком частых побегов в туалет, а приложение со сканвордами уже который раз поздравляло его, мол он прошел все уровни и может открыть бонусные.       А бонусные были с теми же словами, что и раньше.       Из открытого окна дул ветер, из винилового проигрывателя доносилась тонкая струя из нот, сложенных Федосеевым, а из двери никто не выходил и не заходил. Решив, что не явка этой барышни в принципе считается уважительной причиной для того, чтобы пойти курить, Леви вышел из кабинета. Курить у себя считал кощунством, для чего тогда существует общий балкон для персонала с пожарной лестницей?       Ханджи в это время уже сидела в кабинете и старалась отдышаться. Бежала быстрее скорости света, потом поднималась два этажа и все для того, чтобы упустить нужного человека, разминуться в пару минут. Ну так по крайней мере, ей передали местные врачи.       Кабинет как кабинет. Ни одной картины на стене, значит сидящий тут либо минималист до мозга костей, либо не был ценителем искусства. Дорогой рабочий стол, полный комплект мебели, мягкий на вид диван, наверняка, тоже не из дешевых.       Что было действительно интересно, так это витающий в воздухе, стойкий аромат чабреца. С этим пунктом, стоящий на тумбе возле окна чайник, становился неотъемлемо важной деталью характеристики заведующего отделением.       Через пару минут, Ханджи обнаружила себя по уши в игре, так что любые внешние раздражители казались ей мешающими поставить очередной рекорд.       —Еще не познакомились, а вы уже оккупируете территорию, — глумливо произнес низкий голос и Ханджи сощурила глаза.       Пришел тот самый заведующий, но желание ответить на ожидание было сильнее здравого смысла. Ну и что, что это детское поведение? Нужно к тому же проверить степень стрессоустойчивости, а то вон у того официанта она была на уровне потеющего школьника на математике.       Потому она ничего не ответила.       —Сначала женятся, деток заводят, потом разводятся. То-есть, в любом случае, территорию оккупировать у вас не получится.       Ханджи, почувствовав на себе взгляд, продолжила делать вид, что она безумно занята спасением галактики или отпихиванием грудью спасателя и логичным после этого, снятием котенка с дерева.       Леви же сканировал сидящую перед ним даму и пытался понять- какого черта эти два идиота вообще пустили ее в отделение? Куда смотрела регистратура, когда мимо них прошел хиппи, находящийся в привычном для себя состоянии, то-есть, под веществами?       У нее были до безобразия растрепанные волосы, слегка перекошенные очки и Леви поставил на то, что та просто любила в них засыпать и что привычная для нее сторона сна - правая.       Одета она была в очень свободную одежду, что походила на прикид полевого чучела, а один глаз, что странно, скрывала черная повязка. Потеряла или аксессуар?       И она...продолжала играть во что-то на телефоне.       —Эй, —Леви помахал рукой перед тонким носом, — Психиатрия наверху.       —Да слышу я тебя, успокойся, тут уровень сложный, давно не играла, —девушка подняла взгляд к потолку и с серьезным лицом произнесла, —Со вчерашнего вечера все забыла уже.       Леви пораженно фыркнул, открыл браузер, вбил в поисковую строку «звуки моря, час» и включив излюбленное заведующим видео, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Пусть это очкастая что хочет, то и делает.       Но спустя время поймал себя на том, что ему интересно.       Серый глаз осмотрел нахмуренные брови, закинутые на стол ноги в цветастых кедах, неряшливый хвост на голове и тончайшие пальцы, постоянно клацающие об экран. Она его выводила из себя, это было ясно как день. Не первая и не последняя такая. Леви и сам был мастак выводить людей из себя, ничего нового. Но было что-то, что было не понятно Аккерману от слова «совсем»- зачем ей это? Или она так демонстрирует свою фасадность, готовность работать в любых условиях с любыми людьми?       Может, Эрвин ее так натаскал, а те танцы с бубном в его кабинете были просто насмешкой замедленного действия? И Леви бы оценил подобное, потому что сам не раз любил что-то вбросить такое, чтобы у всех волосы дыбом встали, но не может быть такого, что ему так свезло, и судьба отправила в бой сильнейшего бойца.       Послав к черту все вызовы внешнего мира, Леви закрыл глаза.       Ханджи же, поняв, что на нее реагируют вполне адекватно, отвела взгляд от телефона и склонила голову в сканирующем жесте. Заведующий, видимо, устал от ее общества, потому что на фоне шумело море и еще…он был красивый, зараза, мужчина, лет тридцати пяти максимум.       С тонкими чертами лица и, как Ханджи поняла, неплохим телосложением. Вспомнив, что ее встретили две каланчи, которые даже в растрёпанном виде выглядели так, будто у них тут показ мод намечается, а она, та самая девчонка оборванка, что проходила мимо, Зоэ возмущенно вскинула брови. Ишь, собрался коллектив по интересам. Может, в ординаторской они обсуждают парные луки на следующий день, а на приемах с пациентами, болтают о том, что Милан испортился и теперь, все тренды нужно смотреть где-то в другом месте?       Ответом ей стали приоткрывшиеся глаза, окатившие ту стеной дождя грозового неба. На ее прямой взгляд, мужчина выгнул бровь.       —Ты так долго молчал, что я успела состариться, —ровно произнесла Ханджи и приняла скучающий вид, — Сколько можно ждать, пока ты выспишься? Знаешь, где ты выспишься на самом деле?       Тот, переняв правила игры, ответил наглой улыбкой:       —Спасибо, что подождала, давно не спал, а тут ты и твоя занятная компания.       Ханджи почувствовала себя так, будто ей вручают медаль абсолютного победителя, пока все остальные ненавистно на нее косились. Или так, когда проспала все будильники, а вставать рано и не нужно было.       —Рада слышать, меня зовут Ханджи Зоэ и кажется, мы будем вместе работать. Пара мальчишек, что провели меня сюда, показались мне дружелюбными, но хотелось бы познакомиться еще и с моими ассистентами.       —Да, наслышан. Меня зовут Леви Аккерман, но это вы и на моем кабинете прочитали, — хмыкнул тот и наклонил голову в изучающем жесте, — Каковы вы в работе? Взорвать лабораторию не дам, у нас тут не экспериментальная медицина.       Леви же чувствовал, что вот-вот свихнется, потому что не мог выдержать ту волну энергии, что она из себя выпускала в мир. Очень громкая, хотя не кричит и очень активная, пускай и сидит на одном месте.       Они общались уже пятнадцать минут и за это время, она умудрилась два раза чуть не упасть со стула, рассказать утреннюю историю, из-за которой она опоздала, поделиться рецептом синнабонов, который, Леви был уверен, был выдуман на месте.       —Да ладно тебе, Леви, не люблю этот официоз, давай на «ты»! Оценку моей работы самостоятельно давать не буду, не хочу занизить.       — Ну конечно же, что-то такое я слышал и про твои кулинарные способности.       —Кстати! По поводу ассистентов я серьезна, Леви. Мне нужно минимум два, чтобы работа протекала в нужном мне русле.       Леви принялся перекатывать из одной ладони в другую монетку, а та отвечала тихим звоном.       —На счет этого можешь не переживать, у нас полностью укомплектованный отдел лаборатории, только заведующие постоянно менялись.       —Почему же? Или же над этой должностью нависает проклятье и мне стоит бежать, поджав хвост? — фыркнула Зоэ и поставила ноги на стул перед с собой.       Монетка остановила свое движение и задребезжала на столе, вычерчивая невидимые круги.       —Нет никакого проклятья, — фыркнул Леви и вновь запустил ее в другую ладонь, — Да и отделение у нас потрясающее, все блистает, ординаторы и персонал исправно работают.       Зоэ встрепенулась и подозрительно сощурила глаз.       —Это что же, ты не отговариваешь меня остаться у вас, а наоборот, демонстрируешь свои достоинства?       —Нет, —поднял тот серьезный взгляд, а монетка теперь покоилась в теплой ладони, спрятанная от чужих глаз, — Дело не в тебе, а в том, что я никогда бы не стал поливать грязью место своей работы, очкастая.       —О как, тогда…       В дверь, без стука врывается Браус и начинает махать руками:       —Заведующий Аккерман, там пациент, которому вы назначили МРТ сегодня утром, отказывается снимать крестик, говорит, что тогда Бог от него отвернется!       —Скажи ему, что Бог от него уже отвернулся, а радужный мост вознесет в рай. Не зря же наша больница называется «Парадиз». —без тени смущения или заминки, парировал Леви, сощурив глаза на тяжело дышащую Браус.       —Хорошо, так и скажу. —без промедлений ответила Саша и скрылась за дверью.       После ухода Браус, Ханджи ожидаемо фыркнула и расплылась в улыбке.       —А мы сработаемся.       —Даже не скажешь, что я халатен?       —Белый халат подразумевает халатность.

***

      Лаборатория оказалась просторной, хорошо обустроенной и с хорошей техникой. Переодевшись в белый халат, Ханджи решила, что первым делом ознакомится со всем содержимым, с ассистентами и по возможности, другим персоналом.              —Почему вы…что вы вообще делаете...       За спиной Ханджи прошелестел севший мужской голос, и та в непонятках обернулась.       —Ну а на что это похоже?       —Будто вы пытаетесь себя убить и чуть ли не пьете из колбы с кислотой, —испуганно ответил светлый и высокий парень, —Вы…технику безопасности читали?       —Это что-то типа: «аккуратно, направляя на себя пары или газы лёгким движением руки, не наклоняясь к сосуду и не вдыхая полной грудью»?       —Зачем нюхать кислоту! —на его бейджике Ханджи разглядела имя «Моблит» и подпись «ассистент», — На колбе же написано, что это серная, не разбавленная! Поставьте на место, пока халат не прожгли.       Ханджи подняла руки в обезоруживающем жесте и с насмешкой наблюдала за тем, как Моблит, странно косясь на нее, переставлял все колбы в первоначальном порядке и бухтел себе что-то под нос. Как ассистент он был ей весьма симпатичен. Собран, умен, возможно, чересчур нервный в некоторых моментах, но кто не без изъянов?       Решив, что лучше он сам все покажет, Моблит, провел ей небольшую экскурсию по лаборатории и пусть Ханджи уже осмотрела все, но не стала говорить об этом такому заботливому парню.       —А у вас тут что-то типа холодильника имеется?       —Заведующая Зоэ, —Моблит посмотрел на нее настороженным взглядом, —Это вам в комнату отдыха. Имейте ввиду, съедите что-то из еды элитной команды Аккермана, вам не поможет даже позорно убежать на Восток.       Со временем, Ханджи втянулась в знакомый рабочий процесс. Появились пациенты, которым было необходимо делать различные диагностики организма, а потому, вереница дел потихоньку заполнила все свободные минуты.       К числу приближенных к Ханджи людей на данный момент прибавился славный малый – Армин Арлерт. В своем желании осчастливить мир он был просто неисчерпаем. До того светлый и чуткий парень, что Зоэ было даже совестно вести себя как обычно. И подобное пробуждение совести Ханджи не нравилось.       —Давайте, вас там не поджарит, это всего-то аппарат магнитно-резонансной томографии!       Пациентка неожиданно успокоилась и перестала пинать тонкими ногами свод техники.       —Походу, ее успокаивают длинные слова, —фыркнула Ханджи и встретила осуждающий взгляд Моблита и вопросительный –Армина, —Не смотрите так на меня, лучше на нее смотрите, есть такое слово как- гиппопотомонстросескипедалофобия. Ой, она задергалась. А она вообще в сознании?

***

      Ханджи была неплоха. Это стоило признать после того, как он зашел в лабораторию и понял, что прошло всего пара дней, а никого из ассистент-состава больше перманентно в лаборантской не наблюдалось.       Моблит сражался с центрифугой, Армин склеивал стекла и настраивал микроскоп и это только те, кого он успел увидеть. Сама Ханджи уже успела навести переполох, ведь в своем желании что-то творить, она напоминала ураган, что снес домик Элли. Также, она завела блокнот, рабочую почту, приятных знакомых в виде вышеупомянутых Бернера и Арлерта и даже каким-то образом разнюхала, что в комнате отдыха на их этаже есть плойка.       Наверняка эти нерадивые сорванцы в лице Жана и Конни, сообщили об этом Зоэ. Узнали, что у нее на телефоне стоит сабвей серф, клуб романтики и бродилки для умственно-отсталых, и сразу рассказали о данном аппарате.        Таким образом, можно сказать, что с появлением в отделении нового заведующего лабораторией, процент шума в этом самом отделении вырос на девяносто, а то и сто процентов.       Ординаторы, что теперь были вынуждены носиться с удвоенной силой, после того, как тайно пожаловались на Зоэ, получили еще дополнительное задание для каждого. У всех одно- убирать весь создаваемый Зоэ мусор, и желательно так, чтобы Леви его не видел даже краем глаза.       Все это перетекло в то, что Леви заявлялся в лабораторию и влезал в рабочий процесс, хотя своих дел было достаточно. На его присутствие в первые разы, Ханджи реагировала даже немного более дружелюбно, чем того требовалось, но потом…       Потом они лучше узнали друг друга.       —Уйди, коротышка, ты мешаешь моему творческому полету мысли.       —А я как посмотрю, ты храбрости где-то набралась, к Гудвину сходила?       Или это.       —Я не буду рассортировывать тебе все по папкам, Леви. Тут все необходимые исследования, рентгеновские снимки на табло, давай без вот этого самого.       —На табло я вижу снимок бедра, — издевательски протянул Аккерман, — У пациента, с травмой в среднем мозге, еще проблемы в бедре? Нет, ну что ты так картинно морщишься? Давайте все обследовать! Нам же делать больше нечего!       И вот это еще.       —Так нечестно, что ты вечно Скорпионом дерешься! У него ульта быстро копится, и он сильный!       —Все честно, дерись своей гениальной Миленой, она меня ножичками чиркает и ногой бьет…да не смей ты меня в угол нижним загонять! ЭЙ!       Диван, стоявший в комнате отдыха, был огромен и вмещал в себя человек восемь точно, но стоящие в отдалении ординаторы и лаборанты, вовсе не горели желанием садиться на то, где вот-вот произойдет самая настоящая драка двух заведующих.       —Ну и что это было? Скорпион, винс, да пососи, — в плечо прилетело джойстиком, а серые глаза недовольно сощурились, — Ой, ну…пусть знают, им полезно.       Ребята искренне не понимали, как за всего две недели, эти двое стали такими странными. Ладно Ханджи, ту они практически не знали, но Леви… таким они заведующего не видели никогда.  И лучше бы, так и оставалось. Они создали нечто вроде сумасшедшего дома, атомного взрыва, нахлеста двух морей, не важно! Но то, что теперь волком выли точно все, это было ясно как день.       Никогда еще те не видели, чтобы заведующий был настолько довольным и взбешенным одновременно. И самое главное- не понятно, что именно они не поделили. Место? У обоих замечательные. Подчиненных? Все работают на одно дело. Может, они просто...сумасшедшие?..       Если раньше, Леви приходил в больницу тихо, потому что к нему никто не подходил, пока тот не в духе с утра, то теперь, каждое утро было что-то новенькое. Ханджи умудрилась поджечь его халат, уничтожить фикус, заменить дорогущий чай на самый дешевый из разрезанных чайных пакетиков и многое другое.       —Ну что, как чай? —Ханджи неожиданно зашла после большого перерыва, пока Аккерман все это время пытался понять, что именно его смущает в чае. Но услышав полный довольства тон, понял, где собака зарыта.       —Просто потрясающе, давно такого не пил. — скрипя зубами отвечал Леви, смотря в удаляющуюся тощую спину.       Но и Леви в долгу не оставался, новая почта, а точнее, больничный аккаунт Ханджи превратился в записи малолетки, где так и было написано: «Я-Ханжа Зоя, мне пять лет, пошли резать лягушек и жечь крапиву».       —«Ханжа Зоя»? Серьезно? Леви, ты меня с каждым разом все больше поражаешь.       Пускай тон ее был насмешливым, но вот глаза… Она злилась и это радовало Леви, как перспектива насрать той под дверь. Только знать бы адрес.       —Еще раз выкинешь мой чай в унитаз, я и похуже что-нибудь сделаю.       Все дошло до того, что Эрвин стал вызывать их в общий кабинет и отчитывать, точно маленьких детей, за провинность.       —Что вы опять не поделили? Ей богу, я скоро вам психолога найму. — устало бормотал Эрвин, пока две причины торжества сидели в разных креслах и оба, как психи, довольно улыбались.       —Себе найми, он тебе нужнее. — парировал Леви, с чувством рассматривая книжный шкаф.       —Не обращай на него внимания, Эрвин, знаешь, что у людей маленького роста есть комплекс неполноценности? Вот и восполняет, как может. — довольно произнесла Ханджи, смотря на то, как Леви раздраженно вертится в кресле.       —О как, тогда берегись очкастая, — заведующий повернулся к Эрвину и с самым серьезным лицом на земле проговорил, —Ты знал, что женщинам дано более сильное обоняние, чем мужчинам, чтобы лучше заботиться о потомстве? Так вот, к чему это я, у меня есть весомые доказательства того, что перед нами мужчина- она не моется и не чувствует ничего подозрительного!       —Эй! — Ханджи подскочила в кресле и недовольно сложила руки на груди, — То, что тебе не нравится мой парфюм, не означает, что я не моюсь!       —Все, — Эрвин выставил руку вперед, — Я понял, вон отсюда. Больше двух жалоб за день от соседних отделов и больше десяти от диагностического и оба лишитесь премии. Занимаемся пациентом, давайте, как вы умеете.       Их нынешний пациент был с довольно-таки странным случаем и разойдясь по своим позициям впервые за этот день, оба действительно принялись работать.       Этого пациента Леви выхватил из отделения скорой и спустя пару минут понял, что хочет этот случай себе. Врачи скорой поначалу решили, что его необходимо передать в неврологический отдел, но Леви, покрутив у виска, легким движением руки перенаправил санитаров на второй этаж, за что получил зубоскалье и несколько проклятий в спину.       Сейчас Леви сидел в своем кабинете и пил чай, пока его команда носилась вместе лабораторными ассистентами по всему корпусу и делала необходимые исследования.       Диагностический отдел вообще является тем пунктом, куда обращаются все в первую очередь, чтобы, понятное дело, диагностировать болезнь, так сказать, поймать ее на первой, прогрессирующей или плачевной стадии.       Но под руководством Леви, этот отдел расширил рамки своих полномочий (не без разрешения Эрвина, естественно) и стал чем-то вроде волшебной палочки для всех других отделов. Все потому что, слава Аккермана стала расти вместе с количеством вылеченных им пациентов, когда другие врачи разводили руки. Он всегда приходил подобно мессии, говорил, что все предыдущие исследования- детский лепет и переводил больного или больную в свое отделение. Из-за подобных изменений, крыло, которым изначально ограничивался диагностический отдел, обросло палатами и дополнительными лабораториями с расширенной комнатой отдыха. Тогда, отдел стал занимать целый этаж и пришлось урезать рабочие места в других отделах, а чуть позже, достраивать небольшой корпус поблизости.       И все бы ничего, но от рабочего процесса отвлекал один очень противный фактор. Леви был бы даже рад, если бы этим фактором была сейчас Зоэ, но беспокоило его сейчас абсолютно иное.       Пару лет назад, произошла ситуация, из-за которой теперь возникали постоянные вспышки боли в ноге, даже после заживления тканей и сращения костей. Эта боль возникала в абсолютно неожиданный момент и могла продлиться как несколько минут, так и пару дней.       Леви не был бы самим собой, если бы не стал анализировать причину этой боли. Но сделав кучу снимков и проконсультировавшись с хирургом, причина так и не нашлась. Это будто бы фантомные боли, но…       —…обычно, они возникают у тех, кто пережил потерю конечности, а у тебя, все на месте. Не думаю, что причина кроется именно в физической составляющей. Хотя, зачастую бывает и такое, что дело действительно в самом факте травмы. Но тогда нужно лечить голову.       —Дот, я не сумасшедший. Это вряд ли фантомные боли, я больше ставлю на то, что плохо срослось и где-то возникает постоянная гематома.—недовольно ворчал Леви, восседая в кабинете хирурга.       —Ты бы сходил к нашему неврологу, а не упирался, —пошевелив усами, ответил Пиксис и достал из кармана пачку толстого чапмана, —Если дело все же не в голове, то, может, это тромб, который не видно на КТ?       —Тогда у меня была бы нарушена циркуляция крови в ноге и ее пришлось бы ампутировать. Нет, —Аккерман проследил за тем, как старые настенные часы, отмеряют время, —Дело точно не в тромбе, я столько раз делал это сраное КТ, что у меня скоро начнут вычитать деньги из зарплаты.       —Заведующий Леви, — в кабинет зашла вся орава детей и вырвала своего заведующего из мыслей, — Кажется, пациенту лучше, ваше предположение про гепатит С оказалось верным. Мы назначили медикаментозное лечение.       Леви оторвал взгляд от пустого документа, где должен был быть отчет и нахмурено произнес:       —Ханджи еще на месте?       Ответом ему стали почти синхронные кивки.       —Что она сказала? Все подтвердила?       Все четверо замялись, а нога отдала пульсирующей болью в опасной близости с паховой областью. Стало невыносимо больно и серые глаза с тупой яростью оглядели собственные пальцы, сжавшие бедро со всей силы.       Стоявшие в отдалении ординаторы держали в руках папки и очень усердно отводили глаза. Леви устало выдохнул, понимая, что без конской дозы обезбола он не доберется сегодня домой. Неожиданно схватившую за рулем ногу, он не сможет успокоить. Такое уже было- он еле успел вырулить с перекрестка и убрать ногу с газа.       —Ну?       —Госпожа Зоэ просила, чтобы мы не отвечали на этот вопрос. —фыркнул Жан и получил в ответ злой взгляд Аккермана.       —И что же вы ему назначили? Тихо, «племяшка», я хочу услышать Спрингера.       Микаса недовольно фыркнула и кивнула Конни, тот с умным видом почесал короткий ежик на голове и ткнул локтем Сашу, потому что та слишком громко жевала жвачку.       —Мы ему назначили Глекапревир и Пибрентасвир.       Это не совсем правильный выбор лекарств. В данном случае было бы лучше ускорить прием с чуть большей дозировкой и меньшим количеством недель приема. Пациент имеет сопутствующее заболевание почек, а гепатит С сильно повредил иммунную систему и печень. Все можно восстановить конечно же.       Аккерман долго спорил с хирургами, из-под носа которых он вывез прям посередь операции больного. Те собирались пересадить ему часть печени, что было полной глупостью, ведь организм еще не заглушил вирус гепатита, а новая печень сначала бы приживалась, а затем, стала бы фильтровать через себя кровь, оснащенную еще бодрствующим вирусом. Идиоты и самодуры.       —А что лучше назначить?       —Что?       —...лучше назначить, да, Конни, мы так разговаривать научимся. — почти зло ответил Леви и повернувшись в кресле, спиной к двери, клацнул кнопкой чайника и закинул в себя три таблетки обезбола.       Повисло молчание, на фоне которого бурчал в поле своей деятельности, нагревающийся чайник.       —Лучше назначить Софосбувир вместе с Вельпатасвиром, — ответила Микаса, нарушив тишину.       —Племяшка, — грозно пробубнил Аккерман, вернувшись в свое исходное положение, — Тебя не спрашивали, стой и думай о своем психе с третьего.       Ответом ему послужило недовольное цоканье.       —А почему, этот вариант лучше предыдущего?       Спрингер не был глупым парнем, только слегка подтормаживал и все. Нужно было натренировать в нем способность быстрее мыслить и соображать в стрессовых ситуациях, коими врач был окружен в силу специфики своей профессии. Потому Леви и грузил его чуть больше других, порой заставлял всю команду решать на первый взгляд неразрешимую задачку, где ответом было что-то простое, но из-за развитости мозга и замыленного глаза, его трудно было заметить. В силу своего типа темперамента, каждый смотрел на задачу по-разному. Жан был холериком. Потому хватал первое, что пришло в его светлую голову и отвечал на чистом энтузиазме. Такой тип темперамента взрывной по своей природе и его созидательную силу трудно остановить.       Но с той же быстротой, с которой Кирштейн врывался в задачку или головоломку, он и остывал к ней. Блаус же была самым ярким сангвиником из всех, кого Аккерман когда-либо встречал. Ярко-выраженная экстраверсия, желание учиться, пускай и с элементами лени и умение собраться там, где это было необходимо. Конни, по его мнению, был меланхоликом, потому-то он и давал ему все, чтобы его медлительность и некоторую скованность, вытравить и установить туда более шустрый двигатель. Конечно, тип темперамента, это не характер и поменять его практически невозможно, но и чистых темпераментов нет. Поэтому, Аккерман еще надеялся на то, что в комбинации к меланхолику неожиданно присоединится холерик.        Микаса же была самой непонятной из них и потому больше всех напоминала Леви адекватного человека. В ней совмещались все четыре типа темперамента, пускай и большую часть времени та ходила с лицом кирпичом, но Аккерман видел, что она и быстро хватается и долго думает, и внимательна к деталям.       —Ну потому что там срок меньше и все. — не выдержал Жан и сочувственно взглянул на Конни.       Кое-как, но Леви отлил заварку в кружку и с торжественным видом повернулся, держа руки подобно величайшему шоумену:       —Гениальный полет мысли! О Великий и чутка лысоватый, Конни Спрингер, вы награждаетесь сегодняшним ночным дежурством, —лицо парня приобрело недовольный вид, а стоящий рядом Жан томно выдохнул, — Но не переживай, ты, как пелось в песне ДДТ- не один! Тебе поможет твой любимый друг Жан, он как раз очень хотел тебе помочь!       —Но заведующий…За что?!—чуть ли не пища, вскрикнул Жан.       —За то, что не проследил, чтобы Конни выучил названия всех препаратов до того, как вы зайдете в мой кабинет. Всем хорошего вечера, вон.       Опечаленная вереница ординаторов покинула пределы кабинета и Леви устало выдохнул. Часы на компьютере показывали начало шестого, а значит, ему пора домой.       Поспешно выключив везде свет, выдернув все вилки из розеток и закрыв плотно окна, Леви с чувством захлопнул кабинет и оглядел потухшее кое-где отделение. В ответ на него смотрел темный коридор с горящими аварийными лампами, что отбрасывали мистический свет на чистый пол. Нога отдавала тупой болью уже в ягодицу и Леви понимал, что в таком состоянии он ни за что не доедет до дома.       Тишину коридора прерывали только методичные удары клавиатуры и Леви решил, что не зайти в лабораторию и не сказать пару ласковых-это выше его воли. Тем более, он не может сейчас сесть за руль, ему что, в кабинете до ночи сидеть?       Ханджи последние три часа своей жизни собирала результатную таблицу, чтобы можно было выявить, какие именно показатели в разные временные промежутки были завышены, какие занижены, а какие в норме.       —А чего ты еще тут, очкастая? Придумываешь еще один гениальный план, как изжить меня с этого свету? Не утруждайся, твоего существования уже достаточно. — с хрипотцой в голосе бросил Леви и криво прошел вглубь огромного кабинета, стараясь незаметно опираться на столы поблизости.       Здесь всегда пахло железом и принтерной краской.       —Да делать мне больше нечего, —фыркнула женщина и продолжила активно печатать, — А ты почему не уходишь? Я не планирую снова успокаивать тебя от истерик, что твои губы неисправимо синие.       Леви фыркнул и окинул усталым взглядом Зоэ.       На той были все те же неизменные цветастые кеды и только спустя неделю совместной работы, а именно тогда, когда он решил приклеить ее обувь к полу, Леви обнаружил, что вблизи те были еще хуже, чем издалека: какой-то психоделический принт, двойные шнурки и очень странного цвета подошва. Короче, мрак. Никакой лаконичности и простоты.       —Так что ты делаешь?       Ханджи сильно зажмурилась, а после, с усилием потерла лицо. Розовая майка, что виднелась из-под халата, неожиданно открылась полностью, ведь белый халат был беспощадно снят и откинут на диван.       Леви усмехнулся с того, как именно женщина его снимала, потому что ну сколько может быть лени в теле этого человека, если она даже не удосужилась привстать, а потому, вытягивала халат из-под собственной задницы, непонятно с кем борясь больше- с вещью или с самой собой.       —Знаешь, —тонкое лицо напротив озарилось какой-то непонятной Леви эмоцией, —Поймала себя на мысли, что ты даже ничего, когда молчишь и не орешь на кого-то.       —Ты что же, заигрываешь со мной, очкастая? — выгнул бровь Аккерман и присел на край рабочего стола, не выдержав более стоять на ногах.       —Упаси господь, —фыркнула та и подняла взгляд от монитора, —Я мужчин, что ниже меня ростом на полголовы, не воспринимаю.       Аккерман оскалился, понимая, что сейчас должен поблагодарить Зоэ за то, что она действует на его гипоталамус и тот перекидывает ответственность симпатической системе, а уже та вырабатывает адреналин, что так нужен для заглушения всякой боли. Но кажется, Ханджи устала точно также, как и сам Леви, потому ее подколы не совсем походили на желание задеть, она просто привычно перебрасывалась фразами, которые они говорили друг другу уже несколько дней подряд.       Ханджи же, почувствовав образовавшуюся тишину буквально физически, подняла серьезный взгляд от монитора. Леви сидел в сгорбленной позе и с усилием сжимал свою ногу. Вечно издевательское выражение лица сейчас сменилось нахмуренной гримасой, что вызвало у Ханджи чувство потерянности.       —Леви?       Аккерман поднял брови в вопросительном жесте и посмотрел на женщину. Та, неожиданно для него самого, смотрела со вселенской серьезностью на то, как он сжимал ноющую ногу.       —Что тебе, очкастая? — слабо парировал тот и собрав все усилия, убрал руку с бедра.              —Упал с лестницы?       Ханджи была то ли абсолютно не заинтересована, то ли просто опять шутила, но Леви не понравился даже сам факт того, что эта женщина узнала о его слабости. О том, о чем не знали даже его ординаторы, а они работают с ним уже третий год.       —Не твое дело, пиши свои бредни дальше. — с ядом выплюнул Леви и встал со стола. Боль резко из тупой, переросла в режущую, —Да…блять.       Ханджи посмотрела на несвойственную ее хозяину, сгорбленную спину и глубоко вздохнула. Упертый, как тысяча баранов.       —Ложись на диван, Леви, не выпендривайся.       —А ты мне не мамочка.       —Ложись-ложись, иначе пригрожу тем, что я сяду за руль твоей машинки и повезу тебя домой. Мы же не хотим неприятностей твоему Инцинату?       Леви недовольно выдохнул и сел на диван, без каких-либо комментариев. На внимательный взгляд заведующей он никак не отвечал, просто сидел, не облокотившись о спинку и смотрел на убранство лаборатории.       Не хотелось ничего говорить и ничего объяснять, хотелось только выяснить, почему он как обычно не остался в своем кабинете, как это всегда было до этого? Видимо, не хватило этого самого адреналина и как это он будет знать, что в отделении спокойно восседает Зоэ, а он не пришел и не ткнул ее в что-нибудь носом или не сообщил, что его ставка на то, что тот непутевый врач из психиатрического отдела- Гувер, в который раз не смог приблизиться к их новому пациенту, просто потому что у него рука толще его бедра- сыграла? Или это Ханджи ставила на то, что Райнер его этой рукой переломит, не успеет Гувер даже слово сказать, что пора пить таблетки? Не важно.       —Леви, я конечно помню, что у нас объявлена бойня, как в Голодных играх, но давай я закрою глаза на то, какой ты невыносимый хам и поинтересуюсь твоим здоровьем, как хорошая коллега?       —Я из двенадцатого дискрита, тебе меня не победить, очкастая, —спокойно фыркнул Аккерман и загнул здоровую ногу под себя, —Да и методы нивелирования конфликта у тебя, честно говоря никчемные, ты знала, что словосочетание «невыносимый хам» наоборот вызывает раздражение?       —Итак, я рада, что ты шаришь за Голодные игры, это первое, —довольно бросила Ханджи и перевела наконец засверкавший глаз на Леви, — А во-вторых, я не считаю, что есть еще хоть какие-то оскорбительные эпитеты, которыми бы мы не поносили друг друга, —она на секунду замерла над клавиатурой, —И да, из двенадцатого дискрита было четверо победителей, так что я чур Китнисс, а ты…ты будешь Хэймитчем.       —Я не буду не просыхающим алкоголиком, —недовольно ответил Леви, — Ты тогда больше похожа на Люси Грей, тоже в жопе шило, нужно быть у всех на виду и ходить в вырвиглазной одежде.       —Ну, я себя больше причисляю все-таки к Китнисс, она умная, храбрая и красивая.       —А то, что она буквально вождь революции, тебя не смущает? Или я просто еще плохо тебя знаю, и ты уже начала настраивать против меня весь и так против меня настроенный персонал?       —Ты прав, —Ханджи чуть не хрюкнула от смеха, —Настраивать всех против тебя это дело пустое. Придет Эрвин и всем доходчиво объяснит, куда стоит проследовать всем тем, кто чем-то недоволен.       —Так говоришь, будто работаешь тут уже года два, не меньше, а не всего месяц, — пустил смешок Леви и задумался. Действительно, не стоило недооценивать способность адаптироваться у Зоэ ко всему с невероятной скоростью. Она как-то умела все быстро схватить, порой даже перехватить и перенаправить в нужное русло. А еще, в силу того, что они оба одного поля ягоды и буквально видели в друг друге параллельные ситуации и мнения, работа бы текла очень быстро. Вот только не могло быть все так просто.       Ханджи выставила руки перед собой и потянулась.       —Ну что, горе заведующий, чай будешь?       —Да ты заваривать не умеешь.