Две войны - две судьбы

      Москва. Вечер. Город как будто преображается с приходом темноты. Неоновые огни рекламных щитов и фонарей освещают улицы, создавая таинственную и романтичную атмосферу.       Многомиллионный город начинает светиться яркими фонарями, освещая темные улочки и широкие проспекты. Улицы заполнены людьми, которые спешат домой после работы. А некоторые из них гуляют по городу, наслаждаясь теплым летним воздухом. Магазины и рестораны еще открыты, их витрины ярко освещены прожекторами и прочим светом.       Небо над городом окрашивается в разные оттенки синего и фиолетового, пока солнце, медленно и смиренно, садится за горизонт. Здания и мосты освещены множеством ламп и фонарей, создавая сказочную атмосферу.       Вдали всего этого слышен звук метро и автобусов, которые продолжают курсировать по городу даже вечером. Люди сидят на лавочках в парках и скверах, обсуждая последние новости или просто отдыхая после тяжелого рабочего дня...       Юлия же предпочла после обременительного рабочего дня остаться дома, в стенах уютной квартиры в центре. Для неё, среди высоток и шума, апартаменты - настоящий островок тишины. Низкий свет приглушенных ламп мягко освещал пространство, создавая приятную для глаз картину.       Безмятежная обстановка обволакивала каждый квадратный метр ухоженной квартиры. Электрический чайник тихо издал щелчок, давая о себе знать. И тогда женщина двинулась от одной кухонной гарнитуры к другой, желая наконец приготовить себе не привычный крепкий кофе, а расслабляющий чай.       Кипяток успел только наполовину заполнить кружку, больше не получилось. В дверь протяжно позвонили, причём дважды. И Валиевой ничего не оставалось, как вернуть чайник на подставку и направиться к входной двери.       Каково же было удивление, когда на пороге показался знакомый силуэт мужчины. Юлия не ждала абсолютно никого: ни подруг, ни друзей, ни клиентов. И замешательство в данный момент было естеством, как только она разглядела гостя.       Киняев невозмутимо стоял в дверях и смотрел за спину Юлии. В одной из его рук были ключи от машины, а во второй, кажется, телефон. Однако обе вещи через некоторые секунды оказались в обоих карманах серого пиджака.       — Что-то случилось? — Юлия даже не проследила за этими махинацииями, лишь недоуменно моргнула и несильно сжала дверную ручку, глядя на мужчину перед собой.       — За порог пустишь? — Киняев кивает в пределы апартаментов, слегка склоняя голову в бок.       — Проходи, — Юлия обреченно отходит в сторону и пропускает гостя вперёд, в проход.       Дмитрий, как ни в чём не бывало, мирно прошёл за порог и последовал дальше, в недры квартиры. Его шаг, мирный и беззаботный, сопровождался тяжёлыми ударами каблуков о пол. Он шёл как будто у себя дома, уже заранее зная где и что находится.       Юлия знала, что Киняев впервые находится у неё дома, однако напряглась, когда он гордливо, как так и надо, прошёл в кухню и присел на стул.       Валиева не стала медлить и закрыла дверь на все замки, стремительно зашагала в глубь своих апартаментов и осторожно проскользнула в кухню, останавливаясь около кухонной стойки.       — Так в чём дело? Что за спонтанный визит? — юрист сложила руки на груди и неспокойно посмотрела на задумчивого мужчину. — Или я нужна тебе, как адвокат?       — Слишком много вопросов сразу, не находишь? — беспечно, вопросом на вопрос, отозвался Дмитрий.       — Я жду объяснений, Дмитрий Александрович, — Юлия озадачено нахмурилась, пронизывая каждый сантиметр чужого лица пронзительным взглядом.       — Давно перешли на чай, Юлия Владимировна? — издевательским тоном продолжает Дмитрий, кивая на полупустую кружку.       Терпение - вот что продолжает держать в руках Юлия, не смотря на всю эту недомолвку, которую так растягивает её клиент. Только благодаря выдержке она просто смирно выдыхает и лишь недовольно стреляет глазами в сторону мужчины.       — Есть одна проблема с государственными органами, — наконец малейшее пояснение сорвалось с чужых губ, едва глаза опустились к полу. — Я почти всё уладил, но... — серые глаза стрельнули исподлобья прямо в женщину, едва подметили её ещё более угрюмый взгляд. — Мне нужна защита... — Дмитрий плавно подымается со стула, только хрупкая фигура оказывается рядом со столом.       — Мне нужны подробности... — Валиева встречается с ним взглядом, когда едва не сталкивается с его грудью. Момент неловкости достиг их сразу, а азарт пошёл далее, когда Киняев ступил к ней ближе.       — Они будут...       — Дмитрий Александрович... — Юлия заторможенно смотрит на лицо перед собой, неосознанно опуская взор на мужские губы.       — Это связано с одним... генералом... — Киняев смотрит на губы Юли и медленно наклоняется к ней. Он не целует её, нет. Держит дистанцию до последнего.       Его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от её, однако далее расстояние не сокращает. Дыхания смешиваются между собой, оттого становится некогда жарко.       — Информативнее, — Юлия не отстраняется, но и не поддаётся вперёд, словно выдерживает какую-то грань.       На этот раз более целенаправленно Дмитрий снова наклоняется, целует Юлю в губы. Сначала невесомо, почти спрашивая разрешение, а после глубоко и страстно. Руки обхватывают её талию и притягивают ближе к себе, почти впечатывают беззащитное тело в себя, когда никакого сопротивления не оказывается.       Киняев закрывает глаза на мгновение, наслаждаясь этим мимолетным контактом. После он медленно отстраняется на несколько сантиметров, однако взгляд остается прикованным к её пухлым розовым губам.       Ладонь накрывает сначала шею, а затем аккуратно крадётся к острому женскому подбородку, обходя и изучая каждый дюйм ангельского лица с железным характером.       — Нам нужно остановиться... — прошептала Юлия, слегка отстраняясь от чуждых губ.       Киняев замирает. Дыхание его учащается, едва он слышит эти слова. Но повиноваться не спешит, руки всё ещё держат талию в крепком замке, пока тело неуступчиво давит на утонченную фигуру.       Их зрительный контакт нисколько не обрывается, когда их лица отдаляются друг от друга. Наоборот, всё становится куда напряженнее и острее.       Киняев чувствует накал между ними. Взгляд рефлекторно скользит по её телу - распущенные каштановые волосы, лёгкий шёлковый халат до колен, голые ноги. Он осознает, что одного толчка к чему-то примитимному от него хватит, чтобы всё началось сначала, оттого и желваки его начинают играть.       Мужчина стискивает зубы, стараясь сдержать себя. Он понимает, что если снова прикоснётся к ней, то уже не сможет остановиться. Взгляд вновь возвращается к её лицу, и Дмитрий подмечает для себя, что она смотрит на него так же напористо.       — Я хочу тебя... — почти ласково прошептал Киняев и поддался ближе, вновь оказываясь в нескольких сантиметрах от женского лица.       Валиева медленно моргает от его слов, словно он только что ударил её по щеке. Она замечает в его глазах огонь желания, едва зацикливается на чужом взоре, и понимает, что он уже не контролирует себя, поддаётся искушению.       Дмитрий чувствует огненное дыхание на своих губах и не может больше сдерживаться, не имеет право. Проходит миг, несчастная секунда, и его рот прижимается к её губам в страстном поцелуе. Он по-собственнически обхватывает её за талию ладонями и притягивает к себе, сокращая излишнее расстояние.       На этот раз никакого сопротивление не встречается, даётся чёткая взаимность, и это даёт новый толчок в нужное, правильное русло.       В спальне они оказываются слишком быстро. Часть одежды уже потеряна по пути. На двуспальную кровать тела опускаются плавно, словно под чьим-то благим воздействием.       Поцелуи становились всё более страстными и горячими. Киняев начал медленно отодвигать Юлю от себя, пока плотно не прижал её спиной к матрасу. Едва его голова склонилась над её непорочным телом, как поцелуи начали осыпать гибкую шею и ключицы.       Жадными поцелуями Дмитрий оставляет на ней следы, целует её так напористо, что у неё замирает дыхание. Его руки скользят вниз по телу, прямо под халат, что всё ещё прикрывает её черты фигуры.       Чувствительная плоть отдаёт жаром, а с губ срывается несдержанный стон вперемешку с выдохом, едва ловкие пальцы касаются кожи. Юлия выгибается струной навстречу, когда пальцы требовательно разгуливают по лобку и уже тянутся ниже.       Её рука непроизвольно сжимает его запятье, когда оказывается над собственной макушкой. Но чужая конечность мгновенно приходит в действие и перехватывает сначала одну руку, а следом и вторую, едва Валиева успевает осознать это.       — Я хочу сделать всё сам... — обжигающий шёпот касается слуха Юли и в следующую секунду она протяжно стонет, только чуждые пальцы находят её затвердевший клитор.       — В суде тоже сам себя защищать будешь? — единственное, что смогла выдавить из себя Валиева, перед тем, как подавиться собственным томным вздохом.       — До него не дойдёт, будь уверена, — пальцы с упором натирали чувствительное место, пока пальцы второй руки расправлялись с пряжкой ремня.       Юлия утробно промычала, только чужые губы вновь накрыли её кожу чувствительными, почти огненными поцелуями. Горящие следы были везде: лицо, шея, ключицы, грудь, живот, бедра. А после всё прекратилось...       Киняев завис на секунду, а после поднял голову на лицо женщины, что осмотрительно и выжидающи одновременно прожигала его глазами. На его губах заиграла хитрая улыбка, а в глазах расцветал азарт.       Он подтянул Юлию прямо под своё тело и склонился над её лицо, больше не лаская её ни поцелуями, ни пальцами. Глаза жадно впились в неё, стоило женщине вопросительно вскинуть бровь от паузы, которую они внезапно взяли прямо во время порыва страсти.       — За вами приятно наблюдать, Юлия Владимировна. Вы вся дрожите, — пару мгновенний после чёткого зрительного контакта прошептал Киняев, оскалисто усмехаясь.       — Если ты сейчас не прекратишь этот цирк – я выкину тебя из квартиры, — сердито прошипела Юля и дала слабую, едва ощутимую, пощёчину.       — Как грубо, — тихо хохотнул Дмитрий и одним быстрым толчком вошёл в неё.       Юлия гортанно застонала, когда плоть внутри её разгорелась алым пламенем. Она выгнулась в спине, словно дикий неприрученный зверёк, громко промычала и приоткрыла губы.       Данная необдуманная выходка позволяет Киняеву поддаться вперёд и наконец заткнуть её требовательным поцелуем. Руки вновь начинают разгуливать по хрупкому телу, изучать его с самого начала.       Дмитрий целует её грубо и страстно, медленно и в порыве. Его руки ласкают её тело, сжимают открытую грудь, оглаживают впалый живот, упругие бёдра. Но внезапно он отрывается от неё и внимательно смотрит в лицо.       — Что, остыл уже? — решила подколоть его Юлия, наблюдая, как он пронзительно оглядывает её лицо и тело.       — Как раз наоборот, Юлия Владимировна... Просто налюбоваться не могу... — развязный смешок вырывается из его груди.       Киняев насмешливо ухмыляется в ответ на её язвительность и начинает двигаться внутри неё медленнее, когда она немного привыкает – более интенсивно, целенаправленно стимулируя самую чувствительную точку, в то время, как его глаза неистово дьявольски сверкают от тусклой прикроватной лампой.

***

      Всё закончилось пару минут назад. Громко, провокационно. После такой бури эмоций и страсти не хотелось даже говорить, чего уж там говорить о движении.       Дмитрий и Юлия лежат на одной кровате, всё при том же тусклом свете лампы, однако по разным сторонам. Молчат, даже не смотрят друг на друга. Только прерывисто дышат и смотрят в одну точку белого потолка.       Тело неприятно липнет к простыням. Дмитрий лениво поворачивается к женщине и расслабленно смотрит на её безмятежное лицо в мягком свете лампы. Он подмечает Юлины закрытые веки, слышит прерывистое дыхание, пока собственное более менее становится ровным.       — Что ты там говорил насчёт генерала? — пробормотала Валиева, приоткрывая глаза и устремляя их в белое полотно потолка.       — Я предоставлю тебе всё необходимое, — мужчина позволяет себе протянуть руку к чужим волосам и мягко коснуться их.       — Сколько у нас примерно времени, чтобы я решила проблему? — Юлия приподнимается на локтях, поворачивает голову к Киняеву, едва скидывая с себя чужую руку.       — Пару дней, — рука Дмитрия после лёгкого поражения непроизвольно потягивается к женскому лицу и пальцы нежно проводят по гладкой влажной щеке.       — Кто первый в душ? — Юлия коротко бросает глаза на постороннюю конечность на себе, а затем отстраняется, скидывает ноги с постели и поворачивает голову в сторону Дмитрия.       — Дамы вперёд, — лукавая улыбка касается его губ и Юля определённо замечает её прежде, чем встать с кровати и вымотонно последовать в сторону ванной комнаты.       Это был первый и последний раз, когда они вот так, без обязательств, встречались в нейтральной обстановке. Ни как начальник, ни как адвокат. Как любовники на одну ночь.       Далее вернуться все те же формальные обращения, поведение. Валиева вычеркнет этот вечер из памяти навсегда и никогда более не вспомнит. А вот Дмитрий определенно будет перематывать в своей голове эту ночь, воспроизводить каждый отрывочек, каждую секундочку, только бы вновь вернуться туда, где было по-настоящему живо и тепло...