В крови у каждого из нас безумие.

Стрёкот насекомых, что не сдохли под давкой апокалипсиса, давил на уши в тишине ночи. Ветер был ледяным, скользящим под одежду и застужающим кожу. Капли дождя не уставали бить по щекам, пытаясь стереть с кожи белую усталость. Хёнджин сидел на земле, только уже без компании скетчбука, и смотрел прямо перед собой. В голове не было ни одной мысли, а грудь расплывалась внутри под гнетущей пустотой. Чёрные омуты поглощали в себя всё окружающее пространство, не отдавая ничего взамен. Черноволосый чувствовал себя странно, понимал, что его состояние далеко от нормального, но ничего не мог поделать с собой. Тело всё ещё слушалось его, но не мозг, что активно продолжал погребать сознание человека в тёмную лощину его плохих воспоминаний. Хён не хотел возвращаться в то, из чего и так выходил с большим трудом, но никто его мнения спрашивать не собирался. Телу было холодно, его трясло, но он не замечал этого, продолжая смотреть перед собой с каплей безумия на дне сердца, но не зрачков. Он всё ещё был в себе, но не знал, как долго могла продлиться хотя бы такая его нормальность. Трава шуршала от зверствующего ветра, а капли дождя сильнее принимались стучать о плечи, что не были укрыты дождевиком. Они с Джисоном вместе выбирали эти плащи, смеялись с уточек, обещали навсегда сохранить эти вещи, чтобы помнить о этой глупой покупке всю жизнь, но сейчас, при взгляде на них, у Хвана не проснулось ничего, кроме боли в солнечном сплетении. Эта боль странным образом бежала из его внутренностей к пальцам, что подрагивали от желания и нетерпения. Хотелось выпустить пар, выпустить его на тварей, что продолжали вышагивать за территорией дома. Не было страха, только пустота. Это было плохо. – На, – Хёнджин слышал шаги, знал, что к нему идёт белобрысый чёрт, ощущал его взгляд на себе, но не хотел реагировать. У него не осталось сил на него совсем. Маленькая ладонь протянула тот самый дождевик, на который теперь и смотреть не хотелось. Хван молча поднялся, принял вещь и надел её. После чего, также, в полном молчании, уселся обратно на сырую землю. Там, внизу, было куда спокойнее. – И долго ты так сидеть будешь? – Феликс говорит с усмешкой, но не чувствует тех же эмоций, что возникали у него каждый раз при виде этого красивого, бесячего лица. Он ощущал вину и не знал, как вернуть всё к прежнему состоянию. – Все яйца отморозишь и не сможешь дружка своего ебать. Лучшее средство для того, чтобы привести кого-то в чувства – нападки. Так считал Ликс, но жёстко проебался. Хван даже не моргнул на этих словах. Может быть, за молчаливым гулом в собственных ушах он даже не услышал его. Пустой взгляд продолжал смотреть прямо перед собой. – Тебе похуй на мои слова? Головой ёбнулся, пока меня здесь не было? – Фел неуверенно переминается с ноги на ногу, продолжая ухмыляться. – Эй! Ты оглох, чухло? – Ли-младший подошёл впритык почти и пристально посмотрел вниз, на белое лицо. Хёнджин напоминал сейчас ожившего мертвеца из ужастиков. Не зомби, но что-то вроде того. По спине от такого вида побежали мурашечки. Странно было осознавать, что парень мог находиться в таком состоянии из-за него. – Тебя зомби покусали? Хуль ты выглядишь так, будто щас сдохнешь? – Ли не переставал доставать, продолжая стоять также близко. Хён перевёл взгляд на Ликса и молча поднялся. – Ну, наконец-то пришёл в себя. Что, ударишь меня? – Фел веселее усмехнулся, радуясь, что на его слова отреагировали. Хёнджин вместо ответа, схватил парня за плечо и резко оттолкнул в сторону, замахиваясь ломом на тёмную тень. Тварь не успела даже взвизгнуть, когда появилась из-за угла и получила удар. Гнилое тело упало к ногам, а Хён прошёлся по голове ещё несколько раз, чтобы мертвец точно больше не поднялся. Он даже не моргнул, не поморщился, а просто взял и убил. Гниль немного пробулькала под железом, но вскоре смолкла. Феликс сидел на траве, не удержавшись на ногах от резкого толчка, и в шоке смотрел на Хвана. Сейчас, его начала пугать безэмоциональность этого парня. – Что делать с телом? – пусто спросил Хван, вытирая лом о одежду твари. Ликс не нашёлся, что ответить, продолжая пребывать в полном ахуе. Его спас Хван? Так получалось, что ли? – Феликс! Ты в порядке? – на задний двор прибежал Джисон. Первым он увидел беловолосого, что так и продолжал сидеть на земле. Минхо молча прошёл мимо Хана, направляясь к телу зомби и Хёнджину. – Хёнджин! Тебя не покусали? – обеспокоенный друг тут же оказался рядом, но замер, заметив лом, испачканный в гнили, и мёртвый взгляд. Но на него же смотрели глаза живого человека... – Джинни? Это ты его… так? Хван лишь молча посмотрел на Джисона, но ничего не ответил. Минхо осмотрел тварь, проверяя, не оживёт ли та, и поднялся. – Хорошая работа, – холодно бросил Ли-старший, не желая разговаривать с тем, кто совсем недавно подрался с его братом. Уж, что-что, а это он не сможет забыть. – Феликс? – вопрос к младшенькому, что так и продолжал валяться. Может, он также, как и Хван, почувствовал себя легче внизу? – Он спас меня, – спокойно сообщает беловолосый и поднимается, отряхиваясь от земли. Хёнджин на это реагирует коротким взглядом, всё таким же пустым, всепоглощающим. – Дежурство окончено? – Хван не желает оставаться на улице дольше, чем отведено. У него безумно заболела голова, и веки хотели слипнуться так, чтоб никогда больше не открываться. – Да, иди в дом, – не просто ответ, приказ. Хо не провожает высокую фигуру взглядом, вместо этого поворачивается к брату. – Долго лежать будешь? – Ликс на это ничего не отвечает. – Иди в дом. От этой парочки у Ли-старшего начинала кругом идти голова. Что не день, так у них какие-то приключения. Конечно, в такое время с такой обстановкой – это естественно, но он всё равно не может принять химию между парнями. Взгляды Ликса на эту чёрную дылду для Хо распознать не составляет труда. – Я схожу к Джинни, поговорю с ним, – Джисон направляется за своим другом, что уже успел скрыться внутри дома, на диване под тёплым одеялом. Хан быстро минует двор, оказываясь внутри дома, в гостиной у дивана. Он чувствует, что нужно поговорить с другом, что он находится на грани. Только вот, не поздно ли он решился на разговор? – Хёнджин, спишь? – тихо спрашивает Хан, устраивая свою тёплую ладошку на остром плече. Колени упираются в твёрдый пол, отзываясь болью на это, но парень игнорирует эти чувства. – Я же знаю, что ты не спишь, – слегка капризно произносит Джи и трясёт друга за плечо. – Что случилось? – хрипло спрашивает Хён, смотря чернотою на младшенького. Тот ёжится от такого взгляда, но не сдаётся. Надо было спасать ЛПшку. – Дай руку, – просит Хан и радостно улыбается, когда ему протягивают конечность. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты выглядишь очень плохо, – Хван знает. Знает, что выглядит плохо, что смахивает чем-то на трупа, что в нём будто убили что-то, но вместо честного, коротко отвечает: – Со мной всё хорошо, – ледяные пальцы немного сжимают тёплую ладонь. Знак, что их любимое взаимодействие работает. Можно и обняться, но Хану надо на дежурство, поэтому на это нет особо времени. – Всё? Вопросов больше нет? – Хён дёргает рукой, желая вырвать ту, но Джисон не даёт. – Стой! Давай просто подержимся за руки? Тебе станет легче, если мы так посидим. Всегда же становилось легче. И сейчас станет. Правда же? – вопрос тонет в тишине, но руку Хван больше не дёргает. Молчание плотным сгустком висит в комнате, нарушаясь только громким дыханием Хана, что пристально всматривается в белое лицо друга с чёрными очами, надеясь увидеть хоть какое-то прояснение. Минхо появился внутри дома на недолгое мгновение, намекая Хану на то, что пора было дежурить. Хёнджин к тому времени так и не поменялся в лице, продолжая отвечать пустотой на все проявления тепла со стороны Джисона. И младший понимал, что причастен к этому. Нужно было исправиться, но не сейчас, когда его очередь дежурить подошла. – Джинни, поспи хорошенько, – Хан печально улыбнулся и оставил короткий поцелуй на впалой щеке друга. – Надеюсь, что я помог тебе хотя бы немного. Взгляд лучшего друга говорил всё за себя, но Хван всё равно потрудился над тем, чтобы открыть рот и ответить. – Помогло, спасибо, – прошелестел парень. Было понятно, что это всё неправда, но наставить на честном ответе Хан не посмел. – Добрых снов, Джинни, – Джи тихо прошептал это, поднялся с пола и направился на выход. Глаза немного заблестели в темноте комнаты, но слёзы так и не пролились на свет, засыхая у уголков глаз Хана. Хёнджин отвернулся к спинке дивана и почувствовал, как шёки стало обжигать прикосновениями. Слёзы слетали с его ресниц, оставляя влажные следы на коже. Тело дрожало от беззвучных рыданий, но несмотря на то, что боль принялась выходить из его глаз, сам парень ничего не чувствовал, также с безразличием смотря перед собой на обивку дивана. – Дрыхнешь? Ты теперь у нас крутой, да? – Феликс появляется в комнате неожиданно. Видимо, разговор со старшим братом сегодня был таким же коротким, как и всегда. Слова долетают до Хёна, но он вновь никак не реагирует. Только пальцы незаметно потянулись к щекам, чтобы стереть мокрые дорожки. – Убил одного зомби, а как зазнался сразу. Смешно с тебя. Ликс подходит к дивану и говорит в своей привычной насмешливой манере. Но, если бы свет был включён, можно было бы увидеть на лице всю неуверенность блондина. Его сжирало чувство вины, и он хотел хоть что-то сделать, чтобы не чувствовать это зудящее под рёбрами. Он всё также продолжает думать, что лучшим решением в данной ситуации будут нападки, продолжая доставать бедного Хёнджина. – Ублюдок, что ты хвост поджал и дрожишь? – Феликс подходит к дивану совсем близко и замечает, как блестят в темноте глаза Хёна и как дрожит он. – Вся смелость кончилась на улице? Покрасовался передо мной и всё? Вот это блядская у тебя натура, – Ликс говорил всё, что приходило на ум, даже не думая о том, что несёт откровенный бред. Это должно подействовать, и всё. – Завались, – Хван подскакивает с дивана и замахивается для удара. Слёзы в момент высыхают в уголках его пустых глаз. Блондин победно улыбается, но далее ничего не происходит. Хёнджин опускает руку. Пусто. На его душе так пусто. Зачем ему тратить силы на того, кто даже за спасение “спасибо” сказать не может? Черноволосый решает просто проигнорировать странные выкидоны со стороны Ли и ложится обратно на диван. Сон важнее какого-то едва знакомого парня, что решает доебаться из-за тараканов в собственной башке. Феликс от возмущения даже рот приоткрывает. Он-то думал, что его план сработает, а его просто решили проигнорировать. Но не тут-то было. Маленькие пальцы вцепились в острое плечо, и Ликс стал трясти Хёнджина, не давая тому спокойно уснуть. – Да, блять, что тебе надо? – Хван рявкнул это и схватил блондина за руку, заваливая на диван. Хён быстро оказывается сверху, придавливая Ликса к дивану. – Что… тебе… блять… надо?! – после каждого слова делалась небольшая пауза для пущего эффекта, и всё это говорилось в самое ухо Ли. Злость кипела в венах Хвана, и он хотел сорваться, но не позволял себе этого сделать. – Просто интересно, что из себя представляет такая мямля, как ты, – Ликс широко улыбается и смотрит прямо в чёрные глаза. Он видит, как небольшой блеск в них появляется, и для него это зелёный сигнал продолжать нести хуйню и выводить на драку Хвана. – Так хочешь узнать? – Хён грубо хватает Фела за щёки указательным и большим пальцами, надавливая. Он так близко, что его горячее дыхание опаляет кожу. – И что ты можешь мне показать? Ты, блять, никто и ничто. Ничего не можешь, – Ликс дерзко смотрит в самые глаза. – То, что ты махаешь кулачками, умничка, хоть чему-то пацанскому научился, а то повадки, знаешь… какие-то женские у тебя, – Ликс смеётся и щурится, изучая блядски красивое лицо перед собой. – А может и под штанами ты не хуй прячешь? Тогда это объясняет ваши пидорские замашки с дружком. Феликс говорит всё это немного невнятно из-за пальцев, что сдавливают щёки. Дыхание Хёна становится всё более горячим, и частым и от этого сам Ли начинает дышать по-странному. Все слова полная глупость, они звучат абсурдно даже для такого отбитого Феликса, но на Хване они работают в нужном русле. – Чё тебя так интересует, что у меня в штанах? Узнать хочешь? – Хёнджин усмехается и ещё ближе склоняется к веснушчатому лицу, выдыхая где-то у самых губ. Черноволосый не думает о том, какое между ними расстояние, но Ликс думает. Он зацикливается на жарком дыхании у самых губ и едва тушит в себе желание сказать что-то, чтобы коснуться этих мягких половинок, что так и манят. – Ведёшь себя как самый настоящий гей, что не может принять свою ориентацию, – Хёнджин смотрит в светящиеся глаза Ликса, и что-то внутри него меняется. Странным становится осознавать то, в какой позе они находятся, то, как странно они дышат и прижимаются друг к другу. – Конечно, это ведь я хожу за ручку с пацаном и целуюсь с ним чуть ли не в губы, – Ликс говорит это, но в голосе его нет былой уверенности. Он продолжает держать зрительный контакт с Хваном, чувствуя, как под кожей начинает нагреваться кровь. – Это я прижимаюсь к мужику и чуть ли не сосусь с ним, – Феликс фыркает и отпихивает от лица чужую ладонь. Хён молчит всего несколько секунд, после чего отстраняется от Ли, ощущая, как тело сразу остужает холодным воздухом комнаты. Одним движением Хёнджин спихивает Фела с дивана и устраивается на своём спальном месте поудобнее. Теперь, ему точно просто нужно игнорировать эту блондинистую башку. – Ты охуел? – Ликс возмущённо поднимается с пола, потирая попу, на которую больше всего пришлось от падения. – Ну и иди нахуй. Блондин больше не смог ничего придумать. Он чувствовал себя слишком странно, после их жарких обжималок на диване. В штанах было тесно, а щёки горели от смущения. – “Вот и довёл до драки, блять. Эмоции появились? Появились. Только не у того человека! И совсем не те, что должны были,” – ругал себя в мыслях Фел, закрываясь в спальне. Хёнджин лежал лицом к спинке дивана и охуевал от того, что только что между ними произошло. С одной стороны, Феликс сильно выбесил парня, а с другой… С другой стороны, у черноволосого теперь стояк был. И что с ним делать в чужом доме? Было совсем непонятно. Когда на душе и так неразбериха, а к ней ещё и добавляется эрекция на бесячего парня, разбираться сил совсем не остаётся. Поэтому, Хван решает больше не мучать себя и просто засыпает, погрузившись в пустые мысли забвения.

***

Джисон и Минхо были во дворе. Их дежурство только недавно началось, поэтому они подготавливались к длительному наблюдению. Хо продолжал творить с забором нечто непонятное, а Хан вызвался ему помочь, боясь идти в ту часть двора, где лежал труп. Так они и сидели в мокрой траве, ковыряясь в железках. Точнее, ковырялся Минхо, а Джисон сидел рядом и делал всё то, что его просили. Холодный ветер дул им в затылки, а капли дождя продолжали увлажнять землю. Вдалеке слышались крики и хрипы, и непонятно было, принадлежали ли они людям или монстрам. – Можешь идти на свою часть, – Ли вытер грязные руки о штаны и поднялся. Он закончил с чем-то непонятным для Джисона и собирался провести время в одиночестве. – Уже закончил? – Хан поник и поднялся. Ему не хотелось уходить. Со старшим было спокойно и тепло. На вопрос младший получает лишь кивок. – Ладушки… Пойду на свою часть тогда, – Джи подхватил свой лом и направился в сторону заднего двора. – Если станет скучно сидеть тут одному, приходи ко мне. Парень бросает это, оборачиваясь, и быстрее шмыгает к трупу. Чем скорее он минует тело, тем спокойнее ему должно быть в будущем. Но это было ошибочное мнение. Джисон сел подальше от зомби и стал смотреть по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку. От тихих шорохов парень вздрагивал и чуть ли не подскакивал на месте. Ему было страшно сидеть в полном одиночестве в темноте ночи. – Как обстановка? – тихий вопрос рядом заставил резко подскочить, выставив лом перед собой. Хан бешенными глазами посмотрел на человека и облегчённо выдохнул, узнав Минхо. – Чего пугаешь так? Я не хочу поседеть раньше старости, – Джи трёт грудь, чувствуя, как сердце оглушающе сильно бьётся под его ладонью. – Есть множество вариантов решения проблемы седины, – Хо осматривается вокруг и присаживается на кортаны, опираясь спиной о забор. – Но мне хотелось бы оставить свою природную шевелюру, – Хан устроился рядом, продолжая крепко сжимать лом в руках. Рядом со старшим было куда спокойнее, но страх так быстро не ушёл. – Понятно, – ледяной ответ. Минхо не выразил на лице ни одну эмоцию, но Джисону по-странному комфортно рядом с ним. – Зомби провыли пять раз за всё наше дежурство. Неловкая тишина повисла после фразы. Мозги Хана пытались обработать полученную информацию и выдать реакцию на неё, а Хо было всё равно. Он просто сидел и прислушивался к звукам. – Ты серьёзно считал? – Джисон широко улыбнулся. Он не думал, что мужчина снова придёт к такому коротанию времени на дежурстве. – Да, – Ли опускает взгляд в траву и Хану кажется, будто уголок его губ дёргается в усмешке. – Ну я хотя бы траву не считаю. – Так ты видел это? – Джи страдальчески простонал и спрятал голову между коленями. – Главное, что успокаивает, а остальное уже не важно. Лучше расскажи, как та тварь пробралась на территорию дома, – намёк на труп заражённого неподалёку от них. – Всё просто, – Хо проводит пальцами по траве и вырывает несколько листочков. – Они изначально лишь заражённые. Пока у них остаётся понимание окружающего, они спокойно могут находить людей. Думаю, что во время инкубационного периода или самого преображения в зомби, все их чувства обостряются. Даже зомби не настолько чувствительны, сколько заражённые люди. Открыть дверь людям проще простого, в отличие от тех же тупоголовых. Втереться в доверие людям. Поджидать их, устраивать ловушки. – Почему мы тогда не закрываемся? – Джисон поёжился и посмотрел на старшего. Кажется, что это впервые, когда Минхо говорил так много наедине с Ханом. – Мы с Феликсом закрывались до вашего появления, – Ли поднял голову и в ответ посмотрел на младшего. В льдинках глаз плескались тёмные искры. Джисон смотрел в чарующие глаза несколько секунд, после чего смутился и отвернулся. Дурацкий сон, что приснился ему не так давно, как нельзя кстати пришёлся на ум. Щёки загорелись краснотою, а сердце в груди забилось чаще. – Почему перестали? – слегка откашлявшись, спросил парень. – Сюда могут прийти ещё люди. Обычные люди, не заражённые, – Хо проговорил это и поднялся с земли. – Ты не выглядишь как человек, который будет беспокоиться за других людей, – Джисон поднялся следом и отряхнулся от грязи. – Я и не беспокоюсь, – Хо пожал плечами. – Сюда вас привёл не я, а Феликс. Именно он беспокоится о тех, кто ещё держится на своих двоих без признаков зомби-вируса. Вот как. Если бы Хёнджин это услышал, он бы ни за что не поверил, несмотря на то, что от гибели их реально спас противный блондин. По земле сильнее застучал дождь, превращая природные мысли в грязь и лужицы. Небо стало ещё темнее, поэтому парень мало что мог различить в темноте. У Хана было не настолько острое зрение, да и скорее даже как-то в минус он выходил своей способностью видеть не то, что в темноте, да даже при дневном свете. Постоянные сидения в телефоне плохо сказались на нём. – Иди в дом. Позови Феликса, он додежурит со мной, – Ли холодно бросил это и развернулся, намереваясь покинуть задний двор. – Почему? Я могу дежурить, – Джисон поплёлся за старшим, рассматривая крепкую спину прямо перед собой. Ответ был очевидным и плавал где-то на поверхности, поэтому, казалось, что младший специально делает вид, что не понимает. – Потому что в такой темноте ты не сможешь не то, что услышать зомби, даже увидеть его. Это я молчу про заражённых людей, – Хо повернулся к Хану, замирая всего в нескольких сантиметрах от него. Джисон шагал прямо по пятам Ли, поэтому при резком торможении сам чуть не вмазался носом в широкую грудь. – Они в тысячу раз хитрее, каких-то тупых зомби. Поэтому, лучше будет, если мы с Феликсом додежурим. – Понял, – Хан ответил это и прикусил губу. Ему так хотелось задать хотя-бы ещё парочку вопросов, но уверенности в том, что ему бы потом не прилетело за наглость и любопытство не было. Джисону безумно хотелось узнать причины красноречия Хо, что предпочитал отмалчиваться, но, вероятнее всего, после зудящего вопроса, потом отмалчивался бы Хан… где-нибудь на улице с зомбяками. – Тогда я пойду. Хорошего дежурства, Минхо, – младший махнул ручкой Ли и вошёл в дом. Внутри царила тишина, и это было естественно. Даже жалко было как-то будить Феликса, что только недавно с дежурства вернулся. Джисон прошёл мимо дивана, но через секунду вернулся в точку, где было видно лицо Хёнджина. Его друг спал, пуская слюну во сне. На бледном лбу выступил пот, а ресницы подрагивали от движения глаз под веками. Хван выглядел уставшим и больным. Ему нужна была разрядка, нужны были силы для движения вперёд, да хотя бы близкий человек рядом, но вместо человека, с которым он прошёл и огонь и воду, получил лишь холод и одиночество. Джисон сжал кулаки и стиснул зубы, сдерживая слёзы в уголках глаз. Он был тем самым близким человеком. Только вместо Хёнджина, Хан выбрал едва знакомого человека. И он не мог понять, почему же сделал подобный выбор, хотя ранее никогда не ставилась даже в секундное сомнение приоритетность друга. И сейчас Джи знал точно одно. Он явно перегнул до этого со своим другом, но с этим он обязательно разберётся, как только Хён проснётся и немного придёт в себя. Всё-таки до этого он дежурил и был не в самом лучшем расположении духа, если так вообще можно было назвать его ужасное состояние. Джисон шагнул дальше гостиной и постучался тихо в комнату Ликса. Реакция была незамедлительной. Чёрные омуты посмотрели на него с такой злостью из приоткрытой щели, что Хан испугался и отшатнулся, едва не вскрикнув. Тогда, он бы разбудил, едва успевшего уснуть, Хвана. – Тебя Хо звал, сказал, что дежурство с тобой продолжит, – тихо шепчет Джисон, а на лице блондина сверкает ехидная улыбка. – Что? Такое ничтожество даже с обычным дежурством справиться не может? – Фел выходит из комнаты, быстро закрывая за собой дверь на замок. – Надо было бросить вас на улице подыхать, а не звать к нам домой, – Хан лишь стиснул зубы и промолчал. Да, было неприятно, но, за столько времени, что они пробыли здесь все вместе, такое общение Ли-младшего стало входить в понимание нормальности. “Нормальности” Ликса. – Даже ротик не откроешь, чтобы тявкнуть? Твой дружок куда разговорчивее, – Фел коротко смотрит на того, кто спит на диване, и хмурится. – Тебя ждут, – тише добавляет Хан. – Рот закрой, без тебя знаю, – Фел холодно смотрит на Джисона, и парень понимает, что такие взгляды у них явно семейные. Что у старшего брата, что у младшего. Так и хотят проткнуть льдинами своих собеседников. Ликс уходит. Просто разворачивается и скрывается в темноте дома, а там и двора. Хан шокирован поведением Феликса, потому что, если память ему не врала, то такого в свой адрес он от блондина ещё не слышал и не ощущал. Видимо, всё подобное выливалось на Хёнджина. И Хён не жаловался. Просто терпел это? Джисон вновь смотрит на друга, и на глаза слёзы наворачиваются. Как он мог так резко оступиться? И причина в изменении поведения Хёна крылась именно в этом? Или произошло ещё что-то, чего Хан не знал? Возможно и так. Но теперь ему предстояло разобраться с этим. И с тем, что на улице творился полный хаос, который грозил им то ли счастливой концовкой, то ли смертями и горем.