Выкуп

      – А за этого сколько? – придирчиво прищуривается мужчина. Из-за маски голос кажется шипящим, опасным и явно не сулящим ничего хорошего. Но торговца это не беспокоит. Он таких покупателей видит по сотне раз на дню.       – Три миллиона рупий.       Хотя, нет, таких покупателей он видит не очень часто. И дело уже не в маске. Во взгляде. Мужчина поднял защитные очки, чтобы внимательнее рассмотреть товар – это уже признак серьёзных намерений. Торговец не намерен отпустить такого хорошего покупателя с пустыми руками.       – И что расскажете о нём? – цепкий взгляд покупателя соскальзывает с насупившейся девушки в цепях на продавца. Из-за светлых радужек взгляд кажется особенно пронзительным.       Продавец тихо хмыкает, брезгливо окидывая взглядом девушку.       – Ну-у, если бы ты подсказал, кого конкретно ищешь, я бы мог что-нибудь посоветовать, и ты бы ушёл из этой дыры побыстрее… – тянет продавец, вновь поднимая взгляд на покупателя. Но по глазам он видит ответ: тот готов потратить на выбор столько времени, сколько понадобится, лишь бы не распространяться о своих намерениях. Продавец только фыркает. – Воровка. Трижды была за решёткой и трижды сбегала. Числится в пяти базах Церберов. До Руока промышляла наркоторговлей, если верить оставшимся записям.       Покупатель оценивающе прищуривается, слегка склоняя голову к плечу. Размышляет. Послужной список у девушки неплохой, для её-то возраста. По её грозному взгляду и недовольному сопению, только усиливающемуся из-за защитной маски, понятно, что она не рада ни тому, что сидит за решёткой, ни тому, что кто-то хочет её выкупить.       – Занятный образец… – Взгляд покупателя скользит дальше. – А вон тот?       Продавец прослеживает за взглядом и устало вздыхает. Молодой паренёк в углу сидит, натянув капюшон по брови, и будто дремлет. Он не обращает на проходящие торги ни малейшего внимания. Кажется, ему ничуть не интересно попробовать продать себя и свалить из клетки.       – Этот дорого обойдётся. Постоянно огрызается, хамит и пытается вырваться. Те, кто его продали, уверяли, что он в семнадцати базах Церберов, в пяти списках на ликвидацию. Цену заломили – мама не горюй, и потому продавать я дешевле его не собираюсь.       – «Уверяли», что числится в базах? – вскидывает бровь покупатель.       Продавец скалится в гаденькой улыбке. Ему, в отличие от подавляющего большинства окружающих, не нужна маска. И, нет, он не относится к счастливчикам с генной мутацией, которые могут дышать дрянным воздухом, заполонившим всё после Руока. У него в трахею установлен дорогущий очиститель воздуха, а это значит, что дело своё он знает. И точно ту же мысль подтверждают четыре охранника, сидящие у входа в лавку и у клеток. Да даже сам факт, что он торгует в лавке, а не в палатке на улице, как остальные, говорит о его зажиточности и очень хорошо подвешенном языке.       – Да-а, уверяли. И я проверил. Он правда есть у Церберов, даже в двадцати одной базе, а не в семнадцати, как утверждалось. И в списках на ликвидацию он есть. Только вот данные о нём внесены не Церберами, а Инквизиторами. А таким данным, сам знаешь, грош цена.       Покупатель хмыкает, глядя на всё такого же безучастного паренька в углу клетки. Данные, которые вносят Инквизиторы, часто ошибочны. Они нередко просто сканируют толпы, где есть парочка нарушителей, а в базы в итоге попадают сотни людей, которые едва ли имеют возможность впоследствии оспорить своё нахождение там и избежать рабского будущего. Большинству продавцов и покупателей обычно категорически плевать на правду: рабочие руки это рабочие руки. А после Руока они нужны всем.       – А что умеет? Уж вряд ли его просто так пытались продать за явно большие деньги. Даже Инквизиторы иногда добавляют действительно опасных людей, – хмыкает покупатель, одаривая продавца очередным холодным и цепким взглядом.       – Отлично умеет хамить и молча сидеть в углу, – брезгливо скалится продавец. Чем дольше длится их диалог, тем больше ему хочется уже его закончить. Уж больно неприятный у этого покупателя взгляд. Лучше всё-таки поскорее его спровадить. С товаром, конечно же. – Пытался сбежать, когда только попал сюда. Он явно отлично владеет оружием: с того мятежа у меня четыре охранника вместо пяти.       Покупатель ещё раз окидывает вглядом охрану. Наёмники. По наколкам и имплантам понятно, что они очень недешёвые и очень умелые. Такого завалить – надо очень сильно постараться. Или быть ещё более умелым бойцом.       – Беру, – хмыкает покупатель.       – Я даже цену ещё не назвал, – то ли удивлённо, то ли недовольно тянет продавец. Кажется, он хотел поторговаться.       – Даю двадцать семь миллионов рупий, – слышится из-за маски и продавец едва заметно дёргает бровью.       Ему пацана толкнули за двадцать пять, а продать он хотел за тридцать, но… За время диалога светлый взгляд покупателя начал практически давить. Что-то с ним точно не так, и, пожалуй, лучше согласиться на предложенную цену. Пусть так и не отобьются издержки на оплату лечения пятого охранника. Зато можно выйти в небольшой плюс от покупки и поскорее избавиться от неугодного и не особо ходового товара…       – По рукам, – раздражённо выплёвывает продавец и достаёт терминал. Косит взгляд на покупателя – по спине тут же бегут мурашки от его взгляда. Ну уж нет, лучше не иметь с ним проблем… Продавец указывает нужную сумму, покупатель подносит ладонь и оплачивает с чипа. Точно не самый простой человек, раз платит не коммутатором, а чипом.       Охранник поднимается, нажимает на кнопку на пульте, и наручники паренька примагничиваются друг к другу – только в этот момент он открывает глаза. Продавец кисло кривится: точно, пацан ему не нравится ещё и потому, что у него тоже пронзительный и убийственный взгляд. И тоже, чёрт их дери, светлые радужки. Так, глядишь, и самому захочется себе очередную операцию на глаза сделать. А что, можно будет убеждать покупателей и пугать товар лишь взглядом…       Парень в капюшоне только вздыхает, когда охранник совсем неласково дёргает его за руку и выуживает из клетки.       – Наручники отдам всего лишь за… – хитро тянет продавец, но покупатель перебивает:       – Нет нужды.       Он подходит и берёт парня за руку, читает короткое заклинание, и под наручниками что-то вспыхивает. Короткий взгляд, и охранник нехотя снимает наручники, даже заранее убедившись, что продавец не против. Но почему он должен быть против? В худшем случае он ведь просто вернёт себе товар, пусть и с боем. Первым-то наверняка пострадает покупатель, так уж устроен их бизнес…       Наручники с грохотом падают на пол, но руки парня остаются на всё том же расстоянии друг от друга, пусть он и пытается их развести. Жёлтые отметины на запястьях не позволяют. Продавец присвистывает.       – Маги нынче редкость. Не хочешь подработать? – хитро скалится он, а в глазах уже сверкает выгода.       – Делать мне больше нечего, – фыркает покупатель, опуская на глаза очки, жёстко хватает покупку за плечо и выволакивает из лавки, не обращая внимания на сопротивление.       На двери снова щёлкает звонок и наступает тишина. Продавец ёжится. Что товар, что покупатель были так себе. Ну и хорошо, что оба свалили… Рука тянется к компьютеру, чтобы пробить по камерам покупателя, но в последний момент останавливается. Продавец всё ещё находится на своём месте благодаря исключительному чутью, и вот как раз оно сейчас подсказывает, что пробивать его по базам ой как не стоит.       А покупатель тем временем заталкивает новоприобретённого в автолёт, припаркованный на границе рынка, садится следом и сразу закрывает дверь. Проверка систем сообщает: всё в порядке, на очистку воздуха требуется шестьдесят секунд. Моторы заводятся, поднимают автолёт в воздух, выстраивается заранее проложенный маршрут. Не было бы маскировки, местное ворьё разобрало бы столь навороченную машину на запчасти, едва покупатель скрылся бы за углом.       Зелёная лампочка мигает, а бортовой компьютер сообщает, что воздух очищен. Покупатель снимает очки и маску, а потом с не особо довольным видом снимает маску с купленного парня.       – Ты вообще понимаешь, что Нёвиллет с нас три шкуры спустит? – вкрадчиво спрашивает покупатель, недобро прищуриваясь. – Двадцать семь миллионов, Эфир. Я ведь попрошу, чтобы это из твоей зарплаты вычли, ты не отделаешься.       – Да ладно тебе, бюро всё оплатит. Моя что ли вина, что Инквизиторы туповаты и не умеют нормально считывать чипы при задержаниях? И что среди них есть крысы, приторговывающие на чёрный рынок? Или что мешок ветров, который нам дали для задания, оказался в десять раз сильнее заявленного, и Инквизиторы из-за этого и пришли? – тянет Эфир, закатывая глаза, но на губах красуется улыбка. – Да будет тебе, Чжунли, как будто тебя по ошибке не задерживали.       – Вообще-то ни разу, – пресно замечает Чжунли и садится ровно, складывая руки на груди. – И когда вообще ты успел попасть в базу двадцать один раз? Я вообще молчу про списки на ликвидацию, надо будет переговорить с Ризли, чтобы убрал, а то у нас с тобой вообще работа встанет, только и буду тебя с чёрных рынков выуживать за казённые средства.       – А я, кстати, говорил, что пара записей должна быть хотя бы от тебя, – тянет Эфир и снова пытается развести руки, а заодно рассматривает метки на запястьях. – Или от Ризли.       – О, то есть ты думаешь, что если бы из этих двадцати одной записи штук пять действительно были бы от Церберов, это тебе как-то помогло бы? Или цену сбило? Ты серьёзно? – вкрадчиво интересуется Чжунли, вскидывая брови.       – По крайней мере, было бы не так подозрительно. Не дуйся, – Эфир подсаживается и легко чмокает Чжунли в уголок губ. – К тому же, я знал, что ты меня вытащишь. И даже собрал немного полезных сведений, пока сидел там.       Чжунли недовольно вздыхает, но от поцелуя, кажется, правда смягчается.       – Ну, что, снимешь, может, своё заклинаньице? – лучисто улыбается Эфир, поднимая руки перед лицом.       Чжунли хмыкает и щёлкает пальцами. Запястья больше не тянет друг к другу, но вот метки никуда не исчезают.       – Эй, ну я же не заказывал татуировки, – тянет Эфир и трёт пальцем метку. Не стирается. – Ну чего издеваешься, что это?       – Трекеры, – хмыкает Чжунли, а лицо Эфира удивлённо вытягивается. – Я не планирую больше неделями шляться по этим крысиным углам, чтобы найти тебя.       И Чжунли демонстративно смотрит перед собой в стекло, пресно поджимая губы. Эфир сперва удивлённо хлопает глазами, а потом на лице снова расцветает улыбка.       – А я знал, что ты меня любишь, – хихикает он и нежно целует в щёку. Чжунли на это только притворно супится и безучастно отводит взгляд, слегка наклоняясь в сторону Эфира.       Правда любит ведь.