Номер на двоих

Посадка прошла мягко, почти незаметно — колёса самолёта с тихим скрипом коснулись бетонной полосы, и корпус лайнера едва ощутимо вздрогнул. В салоне загудели голоса, кто-то начал хлопать, кто-то потянулся за ручной кладью, кто-то просто откинулся в кресле, выдыхая напряжение. Чонгук молча поднялся, подхватил свою сумку, ноутбук, и, как всегда, без суеты направился к выходу. В тот момент, как он ступил за пределы трапа, калифорнийское солнце ударило в лицо почти осязаемой жарой. Оно будто целилось прямо в макушку, обжигая кожу сквозь пряди тёмных волос. Аэропортовый асфальт отдавал жаром, воздух вибрировал от духоты и чужих голосов. Чонгук щурился, чувствуя, как футболка начинает прилипать к спине под легкой рубашкой. Улицы Лос-Анджелеса жили своей привычной суматошной жизнью с запахом бензина, смога и ванильного лосьона для тела. Такси сновали между пальм, прохожие в шортах и солнцезащитных очках переходили улицы на красный, латиноамериканская музыка доносилась из окна проезжавшего внедорожника. Все двигались, спешили, кричали, жестикулировали. Всё вокруг пульсировало жаром, суетой и легкомысленным ожиданием лета. Чонгук нашёл свой трансфер у края дороги — черный минивэн с затемненными окнами и водителем, что держал картонку с его именем. Он коротко кивнул, открыл дверь и плюхнулся на кожаное сиденье, будто сбрасывая с плеч последний остаток напряжения. — Жарко, — выдохнул он, расстёгивая верхние пуговицы льняной рубашки. Обнажённая ключица тут же покрылась бисеринками пота. Он закрыл глаза на секунду, прислушиваясь к едва слышному гулу кондиционера и ровному гулу улиц за стеклом. Машина тронулась, мягко вплетаясь в поток. За окнами проплывали рекламные щиты с американскими актёрами, уличные кафе, шумные перекрёстки. А потом между зданиями замелькал синий горизонт. Океан. Он лежал вдали, спокойный и бескрайний. Спустя долгие двадцать минут пути трансфер наконец свернул с главной улицы, миновав оживлённые перекрёстки, и плавно подъехал к отелю. Перед Чонгуком открылся вид на высокое здание с современным фасадом из стекла и светлого камня. Солнечные лучи отражались от окон, создавая иллюзию сияющего водопада, бегущего по стене. По обе стороны от входа возвышались пальмы в аккуратных бетонных кадках, а над вращающимися стеклянными дверями вились буквы названия, выложенные хромом. Машина остановилась, и водитель, не тратя времени, вышел, обошёл авто и ловко вытащил из багажника чемодан Чонгука. Тот поблагодарил коротким кивком и, подхватив ручку чемодана, направился ко входу. Сразу, как только двери сомкнулись за его спиной, его обдало мощным потоком прохлады — кондиционеры работали на полную мощность. Жара осталась позади, как дурной сон. Интерьер отеля был изысканным, но без излишней претенциозности: мраморный пол, высокие потолки с геометрическими светильниками, глянцевые столики с журналами о дизайне и ароматическими свечами. В воздухе чувствовался легкий запах лаванды, перемешанный с чем-то ещё. Чонгук подошёл к стойке регистрации. За ней сидела девушка в форме цвета слоновой кости с именем «Ребекка» на бейдже с аккуратной прической и приветливой улыбкой. — Добрый день! — сказала она, чуть наклоняясь вперёд. Чонгук коротко улыбнулся. — Добрый день, у меня бронь, — произнёс он, достав из кармана удостоверение личности и передавая его через стойку. Девушка взяла документ, отвела взгляд к экрану монитора и начала печатать. — Так...люкс 407..— пробормотала она, глаза бегали по строкам. Вдруг её брови едва заметно сдвинулись. Она остановилась, потом снова начала что-то набирать быстрее, с явной целью перепроверить информацию. — Подождите минутку, — сказала она уже без той беззаботной лёгкости в голосе. Она взяла трубку внутреннего телефона и набрала номер. Чонгук слегка нахмурился. Он не был человеком, который легко раздражается, но после перелёта и двадцатиминутной езды по жаре, перспектива задержки вызывала лёгкое раздражение. Время было уже обеденное — желудок тихо напоминал о себе, и всё, чего ему хотелось, это принять душ, переодеться и наконец-то отключиться от всего. Он убрал руки в карманы и остался стоять у стойки, наблюдая, как девушка вполголоса разговаривает с кем-то по телефону, иногда бросая на него извиняющиеся взгляды. Ребекка положила трубку на базу с тихим щелчком и снова повернулась к Чонгуку. Улыбка на лице теперь была натянутой, профессиональной, и будто бы виноватой. — Прошу прощения, сэр… У нас возникли кое-какие сложности. Комната 407 уже занята. Чонгук медленно моргнул, вскинул брови, но сначала промолчал. Он точно расслышал. — Простите, что значит занята? — произнёс он медленно, глядя на неё исподлобья. — Вы бронировали через Booking.com, верно? — уточнила она, снова повернувшись к экрану. — Нет, — отозвался он, сдержанно, но в голосе уже проступало раздражение. — Наша секретарь из офиса занималась бронированием. Я приехал от компании K Tech International. Это было заранее подтверждено. — Да, вижу вашу бронь… — пробормотала девушка, пальцы лихорадочно забегали по клавишам. — У нас были перебои с электричеством несколько дней назад. Система дала сбой, и, похоже, бронирование вашей комнаты дублировалось. Ещё один гость заселился туда раньше вас… — Голос её становился всё тише к концу фразы. Чонгук резко втянул воздух, сжал челюсть. — То есть… вы отдали мой номер кому-то ещё? — Это произошло по ошибке, сэр… — Что вы мне предлагаете? — произнёс он жёстко, склонившись чуть ближе к стойке. — Поселите меня в любой другой номер. Ребекка виновато поджала губы. — Вот в том-то и дело… Все стандартные номера заняты. Сезон, сами понимаете… Второй люкс тоже зарезервирован. Я могу предложить вам переночевать в 407. А завтра утром освободится другой номер, и мы вас сразу переселим. На секунду наступила тишина. Потом Чонгук коротко хмыкнул, почти безрадостно рассмеявшись. — Вы серьёзно? Предлагаете мне переночевать с незнакомцем? У меня конференция завтра. Мне нужно подготовиться, выспаться, привести себя в порядок. — Я понимаю, — Ребекка говорила мягко, стараясь сохранить спокойствие. — Это временно, всего одна ночь. Мы можем добавить бесплатный ужин или скидку на проживание. Это всё, что я могу сделать прямо сейчас… Чонгук отступил на шаг, провёл рукой по лицу. Он чувствовал, как раздражение поднимается к горлу, как горечь от бессилия скапливается под языком. Чонгук тяжело вздохнул, покачал головой и устало выдавил: — Давайте ключ. Всё. С него хватит. Он был слишком уставшим, чтобы спорить, разбираться с техническими сбоями и обмениваться обвинениями. Хотелось душа, тишины и закрытой двери. Всё остальное — позже. — Конечно, сэр. Только… — девушка взглянула на экран. — Мне нужно сначала оповестить вашего… соседа. Он, кажется, сейчас в отеле. Она снова взяла трубку, набрала номер внутренней линии. Несколько гудков. Один, другой, третий. Тишина. Никто не отвечал. Девушка вздохнула и, бросив короткий взгляд на Чонгука, аккуратно положила трубку. — В любом случае, вот ваша ключ-карта. Комната 407. Лифт в конце холла. Чонгук взял карту и чемодан. — Спасибо, — сухо бросил он и направился прочь от стойки. Пол был гладким, гулким под его шагами. Проходя мимо лифта, он поймал своё отражение в зеркале: чуть растрёпанные волосы, измученные глаза, расстёгнутая рубашка. Он выглядел, как человек, которому отчаянно нужен отпуск… Двери лифта закрылись с тихим звоном. Через несколько минут он уже стоял перед дверью с золотыми цифрами 407. Номер находился чуть в стороне от основного коридора с окнами, выходящими к океану. Он приложил карту к считывателю. Щелчок. Замок поддался. Сразу же в уши ударила музыка — весёлая, подвижная, с ярким битом и женским вокалом. Что-то похожее на поп с оттенками электроники. Комната была наполнена мягким светом и ароматом чего-то сладкого — то ли персик, то ли клубника. Чонгук медленно шагнул внутрь, потянул чемодан за собой, выглянул из-за стены в сторону гостиной зоны. У зеркала стоял парень. Высокий, в свободной футболке, с влажными от душа волосами. Он сосредоточенно наносил тональный крем под глаза, аккуратно растушёвывая его спонжем. Его бёдра виляли в такт музыке, он тихо напевал себе под нос, полностью поглощённый процессом. Он не заметил Чонгука сразу, до тех пор, пока тот не сделал ещё пору шагов вперёд. Парень резко обернулся, глаза расширились. Он дернул рукой к колонке и выключил музыку. — А вы ещё кто?.. — выдохнул он с лёгкой паникой в голосе. Чонгук снова вздохнул. — Твой новый сосед. Парень заморгал, оторвав спонж от щеки. — Чего?.. — выдохнул он, всё ещё ошарашенный. — Мистер, мне кажется, вы немного заблудились. Чонгук молча покатил за собой чемодан, сделав ещё пару шагов внутрь. Он обвёл взглядом комнату. Номер был просторным, с панорамными окнами и мягким светом, льющимся сквозь полупрозрачные шторы. Но идеальной чистотой он не отличался: на журнальном столике валялись кисточки, тюбики с косметикой и пакет из местного кафе; рядом на кресле лежала мятая толстовка, а на кровати разложенные вещи, явно в процессе «приведения в порядок». — Вообще-то, — начал Чонгук, обернувшись к парню, — этот номер должен был быть моим. Но, по какому-то несчастью, его сдали тебе. Парень фыркнул, поднимая брови. — С какой стати твоим? Я тут живу со вчерашнего вечера. У Чонгука внутри закипало. Он глубоко вдохнул, сжал пальцы на ручке чемодана и шагнул ближе, глядя парню прямо в глаза. — Потому что у меня была бронь на этот люкс. Парень не отступил, даже наоборот — скрестил руки на груди и вскинул подбородок. — Ну что ж, поздравляю, — Его голос был обтекаемо-язвительным. — Но живу здесь я. В этот момент раздался звонок. Телефон на кофейном столике запиликал, пронзительно и не вовремя. Парень бросил взгляд на трубку, с раздражением шагнул вперёд и снял. — Да? — отозвался он резко. — …Что? Простите, что?! — Он перевёл взгляд на Чонгука, глаза сузились. — Ага. Ну замечательно просто. Он швырнул трубку обратно в базу так, что она едва не отскочила. Молча прошёл мимо Чонгука, взял с кресла телефон и ключ-карту. — Я сейчас сам разберусь. С этими словами он вылетел из комнаты и направился к лифту быстрым сердитым шагом, оставив за собой лёгкий шлейф парфюма и открытый тюбик консилера на подлокотнике кресла. Чонгук остался в номере один. Сначала тишина показалась странной после всех словесных перепалок. Он бросил взгляд на окно. За стеклом лениво качались пальмы, листва переливалась на солнце, как шёлк. Где-то вдалеке над побережьем вились чайки, их пронзительные крики доносились сквозь плотные стеклопакеты, едва заметным эхом. Он отпустил ручку чемодана и, не разуваясь, упал спиной на кровать. Матрас был мягким, будто обнимал, но приятного облегчения это не дало. Завтра предстоял напряжённый день: открытие ежегодной технологической конференции, презентация нового продукта, куча встреч, диалогов, разговоров с инвесторами. Всё должно быть чётко, выверено.. Не прошло и десяти минут, как дверь с глухим щелчком открылась, и в комнату стремительно вернулся тот самый парень. Он застыл на пороге, уставившись на Чонгука, растянувшегося поперёк кровати. — А ну брысь! — завопил он, подбегая ближе. — Это импортная рубашка! Чонгук дёрнулся, резко поднявшись. Под ним действительно лежали рубашки — две или три, явно дорогих, с идеально отутюженными воротниками. Он сел, с трудом удерживая усмешку, и посмотрел на взъерошенного парня. — Разобрался? — хмыкнул он. Тот, вздохнув, отбросил волосы со лба. — Это абсолютный бред, — пробурчал он, уже разворачиваясь обратно к зеркалу. Схватил спонж и продолжил заниматься лицом, как ни в чём не бывало. Чонгук проводил его взглядом, чуть покачав головой. — Ну знаешь… я тоже не в восторге. Всё, о чём я сейчас мечтаю это принять душ и хорошо выспаться перед завтрашним днём. А вместо этого мне подсовывают какого-то пацана в соседи. Парень, не оборачиваясь, хмыкнул: — Пацана? Дядя, мне двадцать семь. Чонгук усмехнулся, закатил глаза. — У "дяди" имя есть. — Да ну? — саркастично протянул тот, в зеркало скользнув по нему взглядом. Чонгук устало вздохнул, но всё-таки протянул руку: — Чон Чонгук. Парень повернулся, наконец оторвавшись от своего отражения. Его губы растянулись в полуулыбке, будто он искренне развеселился от всей ситуации. Он пожал протянутую руку и ответил: — Ким Тэхён. Рука у Тэхёна оказалась тонкой, с длинными изящными пальцами, но на удивление крепкой. Ладонь твёрдая, с лёгким нажимом, не робкая, не мягкотелая. Чонгук отметил это про себя, отпуская руку. — Я могу пойти в душ? — спросил он, бросив взгляд в сторону двери ванной. Тэхён демонстративно отвернулся, будто оскорбился самой постановкой вопроса. — Только ничего там не трогай. Все крема, все бальзамы. Чонгук подошёл к чемодану, молча открыл молнию. — У меня своё есть, не волнуйся. Он вытащил аккуратную косметичку, полотенце, смену белья и направился в ванную. Просторная, отделанная мрамором комната уже дышала присутствием Тэхёна: на полочках стояли флаконы разного цвета и размера, симметрично выстроенные баночки, склянки с сыворотками, пенки, масла. Всё подписано. Чонгук ухмыльнулся. Он включил душ. Горячая вода размягчала плечи, сбивая с них усталость. Но не прошло и нескольких минут, как из-за двери до его ушей долетела музыка. Снова ритмичная, громкая, с напористым битом и завываниями синтезатора. Чонгук выдохнул и закрыл глаза. Когда он, наконец, вышел из ванной, полотенце было обёрнуто вокруг бёдер, капли стекали по груди. Музыка ударила по ушам сразу. Он поморщился. Подойдя к тумбе, Чонгук убавил громкость на колонке. — Эээ! — раздалось тут же, — Ты чё творишь?! Чонгук ничего не ответил, просто прошёл мимо, открыв чемодан. Достал рубашку, ремень, пару брюк. Начал медленно перекладывать одежду в шкаф, аккуратно, будто из принципа. Тэхён, лёжа на кровати, наблюдал за ним. На губах появилась ухмылка, но глаза оставались напряжёнными. Он закусил нижнюю губу, потом лениво сказал: — Не утруждайся. Всё равно завтра съедешь. Чонгук медленно повернулся к Тэхёну, бросив на него взгляд, в котором было чуть усталости, чуть раздражения и ни капли вежливости. — Ты всегда такой придурок, или это я тебе настолько не нравлюсь? Тэхён не моргнул. Наоборот — с ленивым довольством потянулся на кровати, как кот, растянувшийся на солнышке. Его взгляд, лукавый и немного насмешливый, зацепился за обнажённый торс Чонгука, рельефный, напряжённый, с каплями воды, ещё не высохшими на коже. — Ну, — протянул он, качнув ногой в воздухе, — никто до тебя так не нарушал моё личное пространство. Чонгук фыркнул, вытирая волосы полотенцем. — Боже мой, какие мы нежные. Тэхён усмехнулся, закусив нижнюю губу, и не сводил с него глаз. Во взгляде его скользнула открытая оценка — без стеснения, без прикрытия. — Неплохая фигура, кстати, — добавил он, будто между прочим, хотя голос его стал чуть ниже. Чонгук приподнял бровь, бросив короткий взгляд через плечо. Потом развернулся к чемодану, достал свежую футболку, джинсы, носки и с лёгким вздохом сказал: — Так… Я пойду на обед. Он натянул на себя одежду быстро и решительно, явно желая побыстрее выйти из этой странной, почти зыбкой атмосферы. В животе у Чонгука ощущалась неприятная пустота — не та, когда просто голоден, а когда желудок уже начинает подавать сигналы в виде лёгкой тошноты. Долгий перелёт, стресс с заселением, и — вишенка на торте — эксцентричный сосед, будто вынырнувший из TikTok, только без фильтров. Он направился в ресторан на первом этаже. Заведение оказалось довольно скромным, но со вкусом: светлые деревянные столики, льняные салфетки, на каждом столе — маленькая ваза с одним живым цветком, в углу играла спокойная инструментальная музыка. Интерьер дышал уютом, не перегружая глаз. Открытые окна выпускали в зал тёплый калифорнийский воздух, который перемешивался с ароматами свежей зелени, чеснока и оливкового масла. К нему подошла улыбчивая официантка — брюнетка с собранными волосами и тонкой тетрадью в руках. Она приняла заказ: паста с креветками, салат и минеральная вода. Прежде чем уйти, она чуть наклонилась к нему: — В знак извинений за путаницу с бронированием, отель угощает вас вином. На ваш выбор. Чонгук на миг задумался, потом кивнул. — Красное. Сухое. Спасибо. Он не был большим любителем алкоголя в разгар рабочего ритма, но сейчас — мог позволить себе пару глотков. Вино оказалось мягким, терпким, точно таким, как нужно. Обед прошёл в тишине — и это было лучшее, что с ним случилось за весь день. Вернувшись в номер, он почти сразу почувствовал: стало легче. Тихо. Просторно. Тэхёна не было — никаких следов его присутствия, кроме развешанных рубашек и немного смятых подушек. Видимо, ушёл. Чонгук выдохнул с облегчением. Как будто кто-то убрал из комнаты лишний триггер. Он подошёл к чемодану, достал ноутбук, устроился на кровати, откинув под спину подушку. Экран зажёгся, пальцы побежали по клавишам — презентация была почти готова, осталось только доработать детали и представить завтра все в полной красе. Чонгук один из самых молодых членов компании, кто приехал в качестве представителя. Он не должен позволить, чтобы какие то Тэхены ему помешали. Чонгук из отеля так и не выходил — ни желания, ни сил не осталось. Почти весь вечер он провёл в номере. Завершил работу над презентацией, проверил все документы, выгладил рубашку и тёмно-синий костюм, в котором должен был завтра выступать. Даже немного прибрался: сложил в стопку чужие разбросанные футболки, убрал с тумбочки пустые бутылки и поправил подушку на своей стороне. Всё, чтобы успокоить собственные нервы и сосредоточиться на завтрашнем дне. Снаружи темнело. Густой, тёплый вечер накрывал Лос-Анджелес. Сквозь занавески в комнату пробивались мерцающие огни: где-то вдали мигали вывески, по шоссе текли потоки машин, а в небе лениво кружились красные огни от пролетающих вертолётов. Время тянулось медленно. Тэхён до сих пор не вернулся, и Чонгук уже начал прокручивать в голове худшие сценарии — не дай бог явится пьяный, начнет буянить, музыку включит.. Но когда дверь наконец открылась, всё оказалось куда спокойнее. Тэхён вошёл в номер тихо, не шатаясь и не хлопая дверью. От него тянуло слабым запахом сигарет, но он был на удивление трезв. И выглядевшим так, будто вышел с модной фотосессии. На нём был чёрный укороченный пиджак, свободная белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и широкие тёмные брюки, струящиеся при движении. На шее — тонкая серебристая цепочка, а на запястье — массивные часы. Его волосы были чуть растрёпаны ветром, но казались стильной небрежностью. Чонгук, хоть и устал, невольно отметил про себя: черт, выглядит он хорошо. — О, ты ещё тут? — с саркастичной улыбкой бросил Тэхён, замечая его на кровати. Чонгук медленно поднял на него взгляд и, дразняще криво усмехнувшись, ответил: — Завтра рано утром я ухожу. Так что сейчас мне нужно лечь спать. Постарайся не бренчать слишком громко. — Хм, — хмыкнул Тэхён, уже у мини-холодильника. Он достал банку колы, с шипением открыл её и, отхлебнув, сказал: — Постели себе возле окна. Я не хочу ночью спотыкаться об тебя. Чонгук резко повернул голову и смерил его взглядом. — Ты не охренел? Тэхён отхлебнул ещё. Не отвечал, только хмыкнул и отвернулся, будто это было само собой разумеющееся. Чонгук начал закипать. Он резко поставил ноутбук на прикроватную тумбочку и обернулся к Тэхену, в голосе звенело раздражение: — То есть я как собака буду спать на полу, да? Тэхен, не проявляя ни капли раскаяния, лениво опёрся бедром о туалетный столик. — Ну, ты же не собираешься ютиться со мной на одной кровати? Между прочим, мы едва знаем друг друга, — заметил он, словно обсуждая погоду. Чонгук вскинул руки, сделав широкий жест: — А, ну конечно! Тогда давай я вообще выйду за дверь и буду спать у порога. Может, мне коврик выдать, а? Тэхен, прищурив глаза, с интересом наблюдал за его вспышкой. На его лице заиграла игривая усмешка, и он мягко рассмеялся: — Ещё никто так упорно не добивался того, чтобы оказаться со мной в постели. Чонгук метнул в его сторону мрачный взгляд, вскочил с кровати и направился в сторону ванной. Его шаги были быстрыми, почти сердитыми, а плечи напряжены. У самой двери он бросил через плечо: — Очень остроумно. Аплодирую. Щелчок защёлки, и дверь ванной захлопнулась, отсекнув всё остальное. В конце концов Чонгук просто сдался. Он улёгся на правую половину двухспальной кровати, плотно натянул на себя покрывало и проговорил про себя: Плевать... Пусть даже потолок обвалится, лишь бы поспать.. Он выключил свет везде, кроме одного настенного светильника у входной двери — тот отбрасывал мягкий, желтоватый свет на стену и немного освещал комнату. Этого было достаточно, чтобы не остаться в полной темноте, но не мешало глазам. Тем временем Тэхен, устроившись в кресле у кофейного столика, говорил по телефону. Его голос был пониженным, но всё равно чётко различимым — звенящий, с завыванием гласных, вкрадчивый и немного манерный. Иногда он смеялся, иногда шептал. Чонгук, лежа с закрытыми глазами, пытался не обращать внимания. Старался заглушить раздражение и думать о завтрашнем выступлении, о слайдах презентации, о формулировках. Но всё это разбивалось об очередное ага, ты бы видел какой он зануда.. Наконец, не выдержав, он прошипел сквозь зубы: — Ты можешь уйти на балкон? Тэхен оторвал телефон от уха, склонив голову к плечу, и спокойно ответил: — Нет. И тут же продолжил болтать с собеседником, как ни в чём не бывало. Чонгук сжал челюсть, открыл ящик тумбочки, вытащил оттуда наушники. Натянул их на уши, включил белый шум на телефоне и отвернулся лицом к стене. Звук волн и ветерка в ушах начал постепенно глушить посторонние разговоры. Напряжение в теле стало понемногу спадать. Плевать. Пусть говорит. Всего одна ночь. Потом меня отсюда переселят.

***

Сквозь вязкий, упрямый сон прорвался звук будильника, мерзко-нудный, повторяющийся, как капли воды по стеклу. Чонгук сморщился, не открывая глаз, потом медленно разлепил веки. Комната уже наполнилась резким утренним светом, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Он зажмурился и со стоном приподнялся, щурясь. Рука вслепую потянулась к прикроватной тумбочке, нащупала телефон и, наконец, отключила тревожный рингтон. Наушники, в которых он уснул, сползли к подушке и теперь лежали под его плечом. Чонгук откинулся обратно, протёр глаза и повернулся на бок. Рядом, на другой половине кровати, спал Тэхен. Его волосы растрепались по подушке, мягкими волнами падали на лицо. Покрывало сбилось и валялось где-то на полу, а сам он лежал, прижавшись щекой к ладони, дыша медленно и глубоко, будто весь мир вокруг перестал существовать. Он выглядел неожиданно беззащитным — ни следа от своего дерзкого взгляда или язвительных фраз. Чонгук молча наблюдал за ним секунду-другую, а потом лёгким движением стряхнул прядь с его глаз, чтобы та не щекотала кожу. На его губах невольно появилась короткая, ироничная усмешка. Душ. Струи воды смывали остатки сна, помогая собраться. Он долго не стоял под ней, знал, что не может терять ни минуты. После — зеркало, костюм, утюженные брюки и светлая рубашка, галстук сдержанного цвета, блестящие часы на запястье. Волосы — привычным, точным движением, с каплей укладочного средства. Образ собран до мелочей. Бросив мимолётный взгляд в зеркало, он развернулся, и взгляд его зацепился за шкаф. Внутри аккуратно лежала часть его одежды, а на нижней полке стоял чемодан. Вздохнув, Чонгук на миг замер. Нужно все сложить. Сегодня съеду, без вариантов, — напомнил он себе. Чонгук спустился вниз в ресторан, аккуратно обойдя других гостей, идущих к лифту с чемоданами. В холле было прохладно и спокойно: утро ещё не набрало обороты, а мягкие тона интерьера создавали ощущение респектабельности. На золотистых стенах играли отражения утреннего света, пробивающегося сквозь панорамные окна. До приезда машины оставалось полчаса — достаточно, чтобы выпить чашку крепкого чёрного кофе и окончательно прийти в себя. Проходя мимо стойки регистрации, он краем глаза заметил ту же девушку-администратора. Она тут же расправила плечи и приветливо улыбнулась: — Доброе утро, сэр. Чонгук остановился, шагнул ближе и кивнул. — Доброе утро. Насчёт моего переселения — всё в порядке? — Да, — уверенно ответила Ребекка, взглянув на экран перед собой. — Сегодня освобождается номер 302. Мы проконтролируем уборку и подготовим его для вас. Когда вернётесь, вам помогут с переносом вещей. Всё будет готово. Чонгук одобрительно кивнул. — Спасибо. Ребекка на секунду замялась, словно не была уверена, стоит ли задавать следующий вопрос. Но всё же, взглянув на него с лёгким смущением решилась: — Надеюсь, с проживанием не возникло никаких серьёзных проблем... ну, с посторонним человеком? Чонгук на секунду усмехнулся, опуская взгляд, будто прокручивая в голове вчерашние диалоги, музыку, сарказм и чужие бальзамы, аккуратно расставленные на полке в ванной. — Не волнуйтесь, — сказал он спокойно. — Всего лишь... пара недопониманий. И, не вдаваясь в подробности, он направился в сторону ресторана. Лёгкий аромат свежей выпечки и кофе уже манил из-за поворота. Около парадного входа отеля мягко притормозила машина — чёрный седан с тонированными окнами. Водитель, мужчина в белой рубашке и с серьёзным лицом, быстро вышел и обошёл капот, чтобы вежливо открыть заднюю дверь. Чонгук, поправив лацканы пиджака, не торопясь вышел из холла. На нём был безупречно выглаженный костюм, волосы аккуратно уложены, лицо собрано и сосредоточено. В руке он держал портфолио с документами и ноутбуком. Он скользнул взглядом по улице — всё выглядело почти спокойно. — Доброе утро, — произнёс водитель. — Доброе, — коротко кивнул Чонгук и опустился на заднее сиденье. Портфолио он положил себе на колени, придерживая его ладонью, как нечто хрупкое и важное. Всё, что нужно для презентации, было внутри — идеи, вложения, расчёты, стратегии. Машина тронулась с места и мягко влилась в поток. Улицы Лос-Анджелеса постепенно оживали: пешеходы, открывающиеся кофейни, первые проблески уличной суеты. Сегодня было не так жарко, как вчера. Плотные облака медленно плыли по небу, время от времени загораживая солнце и делая свет мягким, почти серебристым. На тротуарах мелькали пальмы, свежие вывески и велосипеды. Город жил — быстро, ритмично, но в этом был какой-то свой порядок. Чонгук откинулся на спинку сиденья, позволяя себе пару секунд покоя. Он готов. Или, по крайней мере, почти. Здание, где проходила конференция, возвышалось в деловом квартале как монумент современности: стеклянный фасад сиял отражённым небом, а над входом мигали светящиеся панели с логотипами участников. Возле парадного входа стояли машины представительского класса, делегаты из разных стран выходили, поправляя бейджи и протягивая руки друг другу для рукопожатий. У входа были расставлены баннеры со спонсорами, а в фойе встречали улыбающиеся девушки в униформе. Чонгук провёл там почти до обеда. Презентация прошла успешно. Он чётко изложил всё, что нужно, ответил на вопросы, в кулуарах успел обменяться визитками и даже кратко переговорить с потенциальными партнёрами. Но после стольких часов напряжённой концентрации ощущалась лёгкая усталость и голод. На обратной дороге в отель начался дождь. Он был не проливной, а тягучий, с крупными тёплыми каплями. Влага быстро напитала асфальт, сделав его чёрным и глянцевым, а воздух ещё более душным. Окна машины покрылись потёками, а за стеклом всё расплылось, будто на мокром холсте. Когда машина остановилась у входа в отель, Чонгук вышел, прикрываясь пиджаком. Его шаги были быстрыми не столько из-за дождя, сколько от желания поскорее оказаться в прохладном помещении. Он стряхнул с плеч капли и направился к лифту, как вдруг из-за стойки регистрации раздался голос: — Сэр! Это была уже не девушка, а молодой парень в форме с бейджем «Лео». Он смотрел прямо на Чонгука, вежливо улыбаясь. Чонгук остановился и подошёл ближе. — Добрый день. Вы из 407, верно? — Да. Что-то случилось? — отозвался Чонгук, убирая пиджак под мышку. — У гостей из 302 произошла внеплановая задержка рейса. Их вылет отложили, вероятно, на сутки, — вежливо пояснил Лео, скользя взглядом по монитору. — Они не могут пока выселиться. Чонгук нахмурился. — Это единственный номер, который должен был освободиться? Лео пробежался по списку: — Послезавтра освобождается 309, если вас устраивает подождать. Чонгук закатил глаза и устало махнул рукой. — Всё ясно. Спасибо. И, не дожидаясь ни предложений, ни извинений, направился к лифту. Пиджак был мокрый, галстук затянут, а голова гудела от воздуха, насыщенного паром и раздражением. Чонгук вошёл в номер, и его сразу же окутала тишина — Тэхена, на первый взгляд, не было. Чемодан стоял на прежнем месте, кровать была неубрана, а на кофейном столике валялась пустая банка из-под колы. Чонгук уже было подумал, что Тэхен ушёл, но затем из ванной послышался приглушённый шум воды — шелест душа и лёгкое эхо капель. С кряхтением он опустился в кресло у столика, откинулся назад и прикрыл глаза. День выдался длинным, и организму нужно было хотя бы пару минут, чтобы всё переварить — от душных переговоров до срыва с переселением. И тут, когда он наконец немного расслабился, дверь в ванную открылась и на пороге появился Тэхен. Совершенно обнажённый. Он выжимал мокрые волосы рукой, при этом, по-видимому, даже не подумал обернуться полотенцем. Его тело блестело от влаги, кожа чуть покраснела от горячей воды. Увидев Чонгука, он замер на мгновение, а потом, как ни в чём не бывало, потянулся к ближайшему полотенцу. — Ты так беззвучно заходишь, — сказал он с лёгкой, но искренней неловкостью, прикрываясь наспех. Чонгук резко отвёл взгляд и откинул голову на спинку кресла, чувствуя, как по щекам поднимается жар. Он почти пробормотал: — Моё наличие тебя никак не смущает, да? Тэхен, уже затянув полотенце на бёдрах, подошёл к креслу сзади и наклонился чуть ближе, почти над плечом Чонгука. Его голос прозвучал с тёплой ленивостью: — Нет. Он сделал короткую паузу, а затем добавил, почти шепча: — Я думал, ты съезжаешь. И тебя тут уже не будет. Чонгук бросил на него взгляд снизу вверх. Их глаза встретились на секунду. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась напряжённая прямота: — Я не съезжаю. Пока что. Тэхен наклонил голову набок, выражение его лица стало чуть ироничным, но взгляд изучающим: — Передумал? Чонгук выпрямился в кресле и медленно повернулся к Тэхену, взгляд уверенный, немного уставший. — Некуда, — коротко ответил он. Тэхен по-прежнему стоял, оперевшись руками на спинку кресла, полотенце едва держалось на бёдрах, а его влажные волосы красиво обрамляли лицо. Пряди цеплялись за висок, капли стекали по шее. Лисий взгляд цепко ловил каждый нюанс на лице Чонгука, будто проверял его реакцию. Чонгук невольно задержал взгляд сначала на острых ключицах, потом чуть ниже, на аккуратных линиях пресса. Тело у Тэхена было не слишком мускулистым, но стройным, ухоженным и естественно красивым. Внезапно, будто между делом, Тэхен предложил: — Сходишь со мной на обед? Чонгук усмехнулся, не удержавшись: — Приглашаешь меня на свидание? Тэхен пожал плечами. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на игру, но не насмешку — скорее лёгкое дружелюбие, оттенённое намёком на интерес: — Просто... посидим. Почему бы нам не узнать друг друга получше? Чонгук на секунду прищурился, разглядывая Тэхена, будто пытался определить, что тот имел в виду на самом деле. Но в итоге лишь коротко кивнул: — Ну, собирайся. Улыбка тут же осветила лицо Тэхена, глаза весело блеснули. Он оттолкнулся от кресла и направился к шкафу, легко и быстро, будто внутри него вспыхнул маленький огонёк — тот самый, который разгорается в момент неожиданной радости. Чонгук переоделся в более лёгкую и удобную одежду: светлую рубашку с закатанными рукавами и бежевые льняные брюки. Простые, но элегантные как и он сам. Пока он собирался быстро, Тэхен устроил в номере настоящий модный показ. Он стоял у зеркала, вытягивал из шкафа то одну, то другую рубашку, прикладывал, снова вешал обратно, примерял очки, менял аксессуары. Чонгук, сидя на краю кровати и наблюдая за этим действом, не мог не отметить, насколько ему нравится, как одежда сидит на Тэхене. То, как под тонкой тканью угадывается линия спины, как брюки подчёркивают талию и бёдра. Он даже поймал себя на мысли, что просто нравится смотреть на него. Профиль лица Тэхена, с правильными скулами и хищным разрезом глаз, завораживал. Наконец, когда солнце уже подсело и жара стала менее удушающей, они вышли из отеля. Тэхен уверенно вёл его по узкой улочке, и вскоре вывел к небольшому кафе, спрятавшемуся за раскидистым деревом. У заведения была витрина с резной кованой рамкой, стены украшены штукатуркой в цвете слоновой кости и золотыми акцентами. Интерьер внутри слегка отдавал барокко: бархатные диванчики, хрустальные лампы, резные зеркала. Голод дал о себе знать сильнее, и Чонгук почувствовал, как урчит в животе. Они выбрали дальний столик у окна, спрятанный от основной массы посетителей, и сделали заказ. Тэхен выбрал что-то из вегетарианского раздела, Чонгук ризотто со сливками. Чонгук обожал итальянскую кухню. Тэхен, облокотившись на стол, лениво осмотрел собеседника и, прищурившись, спросил: — Так кто ты? Бизнесмен? Врач? Инженер? Чонгук усмехнулся: — Руководитель отдела по связям с инвесторами. Это скучно звучит, но на деле приходится держать руку на пульсе всего. Проще говоря, я решаю, где деньги, кому и зачем. — Звучит внушительно, — Тэхен приподнял бровь, кивнул, будто сделал ментальную пометку. Чонгук усмехнулся. — А ты? — Бортпроводник, — ответил Тэхен с едва заметной гордостью. — Правда? — Ага. Пять лет в воздухе. Считай, я живу между поясами, континентами и капучино по три евро в аэропортах. — Представляю, как это должно быть тяжело, — сказал Чонгук, чуть склонив голову набок и разглядывая Тэхена с лёгкой долей уважения. Тэхен пожал плечами, взгляд его остался спокойным, почти равнодушным. — Я не жалуюсь. Мне нравится быть в движении. Хотя… иногда я забываю, в каком городе проснулся. Принесли заказ. Красиво оформленные тарелки с паром, аромат специй и свежих ингредиентов наполнил пространство между ними. Официант вежливо пожелал приятного аппетита и удалился. Они ели в тишине первую минуту, наслаждаясь вкусом. Затем разговор вновь пошёл — лёгкий, не обязывающий. Говорили о фильмах, о нелепых туристах, о жаре, о перелётах, о странных заказах в кафе. И где-то между рассказом о том, как однажды мужчина пытался провести в ручной клади кокосовую пальму, Тэхен слегка коснулся руки Чонгука, будто случайно. Его пальцы задели кожу, быстро и мимолётно, но не остались незамеченными. Потом он придвинулся ближе, не навязчиво, не впритык, но достаточно, чтобы Чонгук это ощутил. Пространство между ними с каждой минутой становилось всё меньше. Чонгук понимал — Тэхен флиртует. Причём со вчерашнего дня. Делает это мягко, но с напором. Не дразня, а словно давая почувствовать своё внимание телом, жестами, расстоянием. Чонгук не сразу нашел, как реагировать. Всё происходило естественно, без пауз, без неловкости, и именно это ставило в тупик. Это был не грубый флирт, а уверенная, почти интимная игра на грани бытового комфорта. В какой-то момент Чонгук вдруг почувствовал как по его бедру, под столом, медленно скользит нога. Уверенная, расслабленная. Тэхен проводил ею по ткани брюк, будто продолжая разговор... только уже совсем другими словами. Чонгук едва заметно напрягся. Его спина выпрямилась. Он задержал дыхание. Он не отвёл взгляда от лица Тэхена, который, как ни в чём не бывало, в этот момент рассказывал о типичных ошибках туристов на борту. Ни один мускул на лице Тэхена не дрогнул. Всё было настолько буднично… что именно это и заставило сердце Чонгука пропустить удар. Он постарался сохранить невозмутимость. Хотя внутри у него, кажется, что-то тихо хлопнуло, как воздушный клапан, и воздух стал чуть горячее. В какой-то момент, не выдержав больше напряжения, Чонгук резко отодвинул стул и поднялся. — Попроси счёт, — бросил он Тэхену, стараясь не смотреть в глаза, и развернулся, направляясь к туалету быстрым шагом. Он захлопнул за собой дверь, опёрся о раковину и тяжело выдохнул, глядя в зеркало. Внутри всё пульсировало. Неприятно, тревожно, возбуждённо. Он даже не знал, на что злился больше: на Тэхена, на себя, на ситуацию. На то, что позволил себе почувствовать. На то, как от этой стопы по бедру внутри всё сжалось, будто кто-то натянул струну. Обратно до отеля они шли молча. Улицы уже начали остывать после дневного зноя, вечерний воздух был всё ещё влажным от недавнего дождя. Чонгук шёл чуть впереди, руки в карманах, подбородок опущен. Внизу живота всё ещё ныло. Чувство было тягучим, раздражающим. И в то же время опасно приятным. Тэхен был чертовски хорош собой. Это бесило. Потому что Чонгук заметил это ещё в самый первый день — тот самый, когда увидел его возле зеркала в футболке, натянутой на изящное тело, с лисьим взглядом и чуть приподнятым подбородком. Слишком красивый, слишком самоуверенный, слишком… вызывающий. Чонгук резко мотнул головой, будто стряхивая эти мысли. Он приехал сюда по работе. По работе. А не для того, чтобы попадать в глупые ситуации, заводить флирт в незнакомой стране и позволять себе расплываться от одного прикосновения. Когда они вошли в номер, Чонгук даже не остановился. На ходу стал скидывать с себя одежду: сначала рубашку, потом ремень, штаны. Он молчал, взгляд не поднимался, весь был сосредоточен на одном — душ. Только под струёй воды можно было немного остыть. Тэхен вёл себя как ни в чём не бывало. Сел на кровать с телефоном в руках, что-то пролистывая. Казался полностью отрешённым, но взгляд его всё равно цеплялся за Чонгука. Проскальзывал по обнажённой спине, лопаткам, пояснице. Будто знал, что Чонгук всё чувствует, но не скажет ни слова. Чонгук зашёл в ванную, закрыл за собой дверь и сбросил оставшееся нижнее бельё. Мгновение он стоял голый посреди кафельного холода, а затем шагнул в душевую кабину, включил воду — сильную, почти обжигающе горячую — и уткнулся лбом в прохладное стекло, позволяя себе впервые за день выдохнуть. Чонгук налил немного геля на ладонь, вспенил его и стал медленно растирать по груди, плечам, животу. Горячая вода стекала по его телу, расслабляя мышцы, смывая усталость дня. Он закрыл глаза, позволяя себе забыться хоть на пару минут. Его руки скользнули ниже — по косым мышцам живота, вдоль линии бёдер. Он уже почти дотронулся до себя, когда внезапно остановился. Сжал пальцы в кулак, прикусил внутреннюю сторону щеки. Не сейчас. Не из-за него. Он быстро закончил мыться, ополоснулся и, приоткрыв дверцу душевой кабины, на автомате потянулся за полотенцем. Но второй крючок — тот, на который он всегда вешал своё — был пуст. Точно. Он же сам убрал всё утром, рассчитывая на переезд. Даже полотенце, даже зубную щётку, даже лишнюю косметику сложил в косметичку и кинул в чемодан. — Чёрт, — выдохнул он, глядя на пустой крючок. Обнажённый, мокрый, он не хотел идти через весь номер. Не с Тэхеном в комнате. Не в таком состоянии. — Эй! — крикнул он, облокотившись на дверцу. — Принеси моё полотенце, оно в чемодане. Серое. За дверью раздался приглушённый шаг. Затем она приоткрылась, и в щель просунулась рука, державшая полотенце. Чонгук уже протянулся, чтобы быстро схватить его и укрыться, но в этот момент полотенце ускользнуло. Тэхен вошёл в ванную. Полностью. Он стоял там, абсолютно непринуждённо, не проявляя ни капли стеснения. — Отдай, — прошипел Чонгук, прикрываясь одной рукой, а другой всё ещё тянулся к полотенцу. Тэхен прищурился, ухмыльнулся и лениво отвёл руку с полотенцем назад, делая шаг ближе. — Отбери, — промурлыкал он с явным вызовом. И взгляд его, дерзкий, лисий, изучающе скользнул по Чонгуку, как будто он ждал, что тот сорвётся. Чонгук, сжав зубы, резко ухватил Тэхена за руку обеими ладонями, жёстко, как будто собирался вырвать у него полотенце любой ценой. Тэхен засмеялся, но сопротивлялся: отдёргивал руку, дергал запястьем, пятился, не сдаваясь. Чонгук тянул на себя, и в какой-то момент усилие стало слишком сильным. Тэхен пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за плечо Чонгука, вцепившись пальцами в влажную кожу. Они замерли. Их лица оказались в каких-то сантиметрах друг от друга. Тёплое дыхание смешивалось, а в карамельном взгляде Тэхена не было ни тени испуга, только азарт и вызов. Чонгук всё ещё держал его за запястье, но больше не тянул. Его пальцы чуть ослабили хватку, но он не отступил. Наоборот. Он подался вперёд и накрыл губы Тэхена своим ртом, резко, будто срываясь. Губы Тэхена мягко раскрылись в ответ, и он, не теряя ни секунды, обвил рукой шею Чонгука, притягивая ближе. Полотенце выпало из его второй руки и с глухим шорохом упало на кафель. Пальцы скользнули по шее Чонгука, опустились к его ключицам. Тэхен, не прерывая поцелуя, начал стягивать через голову футболку, потом быстро сбросил шорты с нижним бельём. Чонгук провёл ладонями по его бокам, по тонкой талии, и, не размыкая губ, завёл его обратно в душевую кабинку. Он прижал Тэхена к прохладной кафельной стене, крепко, без колебаний. И тот не протестовал. Он только глубже запустил пальцы в его мокрые волосы, приоткрыв губы для следующего, более глубокого поцелуя. В какой-то момент Тэхен, перехватив инициативу, мягко, но настойчиво развернул Чонгука, меняясь с ним местами. Теперь Чонгук стоял спиной к влажной плитке, сквозь которую ощущалась прохлада. Он тяжело дышал, волосы налипли на лоб, капли воды стекали по груди. Тэхен приблизился снова, оставляя влажные поцелуи на его шее, чуть ниже на ключицах, задерживаясь там, где кожа особенно чувствительна. Он двигался медленно, с намерением, сдерживая порыв, будто растягивал момент. Чонгук только приоткрыл губы, не в силах что-либо сказать, его ладонь упиралась в стенку, словно пытаясь найти опору в реальности. Тэхен опустился ниже, его ладони скользнули по бокам, затем по бёдрам Чонгука, оставляя за собой горячий след. Он остановился, встал на колени, и взгляд его был направлен вверх, лукавый, тёмный, со странным блеском, в котором смешивались игра и жажда. Чонгук поймал его взгляд. Голодный. Неспокойный. Почти уязвимый в своей честности. Движения Тэхена были уверенными и неторопливыми. Он обхватил ладонью член Чонгука, чувствуя, как тот вздрогнул под его прикосновением. Пальцы легли точно и мягко, будто изучая, как реагирует кожа, как меняется дыхание. Тэхен наклонился, едва коснулся губами головки, будто пробуя. Теплый, осторожный контакт заставил Чонгука затаить дыхание — он замер, прижавшись к холодной плитке, глаза прищурены, грудь едва заметно подрагивала. Тэхен взял глубже, не спеша, выверяя каждое движение, будто это был ритуал. Его голова двигалась в размеренном темпе, а ладони оставались на бёдрах Чонгука, иногда сжимающие. Влажный пар заполнил кабину, капли воды падали на их плечи и спину, стекали по шее и вниз, сливаясь с ощущениями. Чонгук закрыл глаза. Тело отзывалось на каждое движение, словно на хорошо знакомую мелодию. Он не говорил ни слова — лишь дыхание, тяжелое, неровное, выдавало, насколько он уязвим в этот момент. Тэхен двигался всё быстрее. Заглатывал всю длину и делал это уверенно — он точно знал, какой эффект производит. Его ладони держали Чонгука за бёдра, пальцы крепко врезались в кожу, будто бы не позволяли отстраниться. Он чуть наклонил голову, и его волосы, потемневшие от влаги, касались живота Чонгука. Чонгук сдавленно выдохнул, запрокидывая голову назад и сжимая зубы. Его рука сама собой зарылась в пряди Тэхена, пальцы нашли опору в шелковистой массе волос, будто стараясь удержаться на плаву посреди нарастающей волны ощущений. В горле вибрировал низкий звук, почти рычание. Он чувствовал взгляд Тэхена даже сквозь влажную завесу ресниц — снизу вверх, хитрый, тёмный, как буря в разгаре. Глаза Чонгука встретились с этим взглядом и в нём отразилось всё: не сдерживаемое желание, что-то упрямое, голодное. Этот контакт длился всего секунду, но в ней было больше откровенности, чем в словах. В какой-то момент Чонгук сдавленно выдохнул имя Тэхена, пальцы дрогнули в его волосах, и он настойчиво притянул его ближе, так, что головка члена упёрлась в мягкое нёбо. Тэхен промычал, его рука сама активно двигалась по своей эрекции. Затем Чонгук, чувствуя, как всё внутри сжимается в преддверии кульминации, резко отстранил Тэхена назад за волосы. Ниточка слюны потянулась из его рта. Тэхен глубоко вдыхал воздух, пока Чонгук выпускал сперму, которая случайно капнула на губы. Тэхен слезнул ее языком, и поднялся на ватные ноги. Чонгук стоял напротив, прижавшись спиной к прохладной плитке. Его грудная клетка вздымалась в неровном ритме, словно в нём продолжала вибрировать внутренняя дрожь. Мышцы живота и груди были напряжены, как струны, а на шее пульс всё ещё бешено бился. Он смотрел на Тэхена молча, будто бы пытаясь зафиксировать всё, что только что произошло, но его взгляд был лишён резкости — в нём читалась смесь ошеломления и того притяжения, что уже невозможно отрицать. Тэхен сделал шаг ближе и, не сказав ни слова, потянулся к Чонгуку. Их губы снова встретились — на этот раз медленно, без спешки, как некое послевкусие. Это был поцелуй тёплый, тягучий. Когда он отстранился, уголки его губ дрогнули в легкой, кокетливой улыбке. — У тебя такой вид, будто ты сейчас потеряешь сознание, — прошептал он, прежде чем развернуться. Он потянулся к душевому рычагу, и вода хлынула вниз с лёгким шипением, размывая следы жара. Капли начали стекать по его плечам, спине, по пояснице — по стройному, красивому телу, от которого было трудно отвести взгляд.