Псы

Овчарка обеспокоенно ведëт ухом. Пëс то и дело поднимает морду с лап и бросает взгляды за окно, внимательно слушая бьющиеся в окно капли проливного дождя. Сегодня в Питере с самого утра льëт как из ведра, воздух насквозь пропах озоном, переодически капли залетают в открытую форточку, ударяясь о пол, собираясь в лужу на ковре. Холодный ветер завывает в оркестре с громкими раскатами грома, напоминая затяжной волчий вой. Не стерпев, пëс поднялся и в несколько широких шагов пересëк гостинную рысью, тычась носом в мужскую грубую ладонь, ища защиты да выпрашивая ласки. Игорь от неожиданности дëрнулся в кресле, мгновенно приходя в себя, чем напугал. Пëс растерянным щенком уставился на нового хозяина, к которому уже начинал помаленьку привыкать. Прижал уши, искренне не понимая, что сделал не так. Не сразу, но майор вспомнил, что это за чëртов пëс и что он тут забыл, а четырëхлапый осторожно облизнул нос, пристроив морду на колене, усевшись поближе. Лохматый притирался. Пытался, во всяком случае, чëтко уяснив пока что только одно правило - на нового да постоянного хозяина нельзя прыгать и закидывать лапы без разрешения. Слегка глуповатые карие глаза, почти ребëнка, в упор уставились на человека, фамилией которого раньше пугали преступность. Навряд ли зверь понимал, что сотворил, но искренне раскаивался, одним выражением морды говоря - «прости, хозяин, но мне тоже страшно». От очередного далëкого раската грома пëс издал жалобный тихий скулëж, заглядывая едва ли не в саму душу. Душу, которой у мужчины давно не было, откинулась ещë после первой таблетки с руки доброго доктора мозгоправа. – Просил же тебя, Мух, не подкрадывайся так. У меня рефлекс срабатывает, я ведь не Дима, – вымученно усмехнулся Игорь, зарывшись пальцами в жëсткую шерсть на макушке пса. Мухтар, не сводя глаз с улыбки на ставшем ему родном лице, дотянулся до запястья и лизнул кожу. Прикрыв глаза, тот совсем расслабился, виляя хвостом, пригревшись у большого да сильного полицейского. Муху притащил Дубин, даже не спрашивая, аргументируя это Игорю тем, что ему просто необходим друг. Собаки помогают в социализации и ты ведь всегда хотел пса, так что вот, друг, возьми. Юлю мужчина сам вычеркнул из своей жизни, после лечебницы он стал опасен даже для самого себя, он слишком любил журналистку, чтобы подвергать еë опасности после всего. Больше никаких галлюцинаций, стало трудно думать, Гром разучился читать людей и самостоятельно покинул полицию. Не без сожаления, ушëл в отставку вынужденно, по причине нестабильного состояния. А бестолковый, так казалось очень даже зря, немецкой овчарки сын, после слишком мягкого обитания у Дмитрия(«прости, Игорь, я не могу оставить его у себя, места мало да времени нет, если бы ты с больницы не вышел - я бы всë равно искал ему другой дом») быстро начинал осваиваться под крепкой рукой детектива. Он как эмоциональный ребёнок, проявлял много активности и любопытности, но при первом же шоке или громком оклике бежал обратно, поджав хвост, напрочь игнорируя требования что-то найти или притащить. Игорь не возражал, он в кинологи не нанимался, главное чтоб поводок не тянул и кошек с голубями не гонял по всему Ленинграду, в остальном - Мухтар, как и его нынешний хозяин, больше не станет служебным псом. Нет смысла обучать его чему-то строгому. Да и сам Гром не собирался напрашиваться больше на защиту родного города. Теперь его задача, как и у Мухтара, просто жить обычной жизнью. Лечиться при болезни, нормально есть, спать, гулять... Так ведь делают все люди и животные? Не шибко занимательно, но необходимо. Изучать свой город так, как никогда до этого не изучал. Все эти кино, местные достопримечательности, куда обычно туристы стекались бурным потоком. Пусть Игорь не умел работать с псами, видел он в большом чëрно-коричневом мешке скрытый потенциал. Дима тоже так считал, но Дмитрий не знал того, что творилось, когда он переступал порог и оставлял бывшего детектива один на один с псом. Не слышал, как по ночам Игорь просыпался от собственного крика. Не видел, как Мухтар осторожно ложился рядом, пытаясь успокоить по-детски неумело, вылизывая руки. Не видел и того, как иногда пëс просто сидел и смотрел на своего нового хозяина. В ванной. На острый нож в грубой руке, чуть наклонив морду в бок, то ли не понимая, с каких пор в этой квартире лезвия стали такими хорошо заточенными, то ли пытаясь сказать, что ножами не отрезают руки - ими нарезают еду. И в этот момент начинал ныть, фыркать, крутиться, даже если ел секунду назад, надеясь, что раз уж взяли приборы, то время приëма пищи снова настало. И плевать пëс хотел, что ел он собачьи консервы, надежда на кусок мяса никогда в нëм не умирала. Кто бы знал, что крайне трудно вскрыть вены в далеко не белоснежной ванной, когда тебя буквально сверлят непонимающим взглядом. А может, пëс всë понимал, просто делал вид, что туповат. Иначе бы и один раз Мухтар мячик не выронил прямо в ванную, заволновавшись, почему же новый хозяин проводит в этой коробке с водой неприлично много времени. В итоге вместо сведения мыслей к суициду пришлось кидать мячик, который снова и снова падал в воду с всплесками, пока Гром не встал, заканчивая неудавшийся сеанс самокопания. И не лез бы пëс под трясущиеся ладони в моменты истерик, пытаясь показать, что рядом, что ему тоже непонятно, что такого страшного во мраке, но он тут, он с ним. Никуда не спешит и всегда рад подставить свою шкуру под загрубевшие, словно от холода, ледяные пальцы. «– Игорь, тут такое дело... – начал Дима, когда только забрал Игоря с больницы, всë это время присматривая за квартирой. Дима вырос из стажëра в полноценного полицейского, мальчишка заметно возмужал за то время, что рядом с ним не было наставника. Полиция меняла состав, уступая место новой крови. Как бы не хотел Гром уходить, он вынужден был признать - в его состоянии, с выпиской из психушки, даже будь жив Прокопенко, его бы не допустили до службы. Какое табельное оружие, ей богу? Игорëк в прошлом, поперхнулся таблетками против паничек, Прокопенко в могиле, собранный по кусочкам после взрыва, Разумовский... Разумовский, умерший на руках Игоря, стал первой и последней жертвой, которую мужчина не смог уберечь. Теперь он боялся. Боялся повторения, что, если Юля пострадает? А Дима? От его рук, самых близких, самых сейчас ненадëжных. Но Дубин мог за себя постоять, он уже это доказал, поделившись с другом, что немало дел закрыл за то время, что Гром лечился. А Юлька вот нет, еë надо было оттолкнуть, чтобы спасти. Или взять перерыв, бойкой девушке он был не нужен, в этом перерыве нуждался куда больше Игорь. – Ты что-то сделал с моей квартирой или дело уголовное? – приподнял бровь Игорь, выныривая из невесëлых размышлений. – Лохматое. – Дима открыл дверь некогда родной квартиры, и объект обсуждений с радостным лаем выскочил за порог. Крупная овчарка на секунду замешкалась, увидев помимо знакомого человека того, кем до сих пор слаба пахла квартира, чуть припала к полу. А потом налетела на нового человека как на давнего друга с полным непониманием, кто это, но некой задорностью, что ли, тут же принявшись жадно обнюхивать. Обнюхать, прижав нос плотно к одежде, лизнуть руки, прикусить что-нибудь, чуть ли не хвостом ударить по ноге от безумного азарта. Пусть и игриво, пëс прикусил за куртку, когда Дубин потянул пса на себя за ошейник, оттягивая от растерянного Игоря. Всë произошло слишком стремительно, чтобы он отреагировал, единственная спонтанная реакция была шагом назад под весом любопытной зверюги. – Мухтар, фу! Балбес, что ты творишь? Прости, он так на всех, чрезмерно дружелюбный мальчик... Поэтому и списали, совсем не поддавался дрессировке, разум как у щенка. Ты говорил мне как-то, что давно хотел собаку, но на неë совсем не было времени. Это твой шанс, возьмëшь Муху к себе? – Нет. – холодный взгляд скользнул по радостно виляющему хвостом псу. Мухтара это ничуть не смутило и овчарка гавкнул, силясь вырваться из руки нового детектива. Вставал на задние лапы, фыркая, рвался к рукам. – Какая мне собака, Дим? Я буквально только что с психушки. С собой бы разобраться для начала. – Он не сильно проблемный, правда. – начал было Дубин, улыбаясь. Пëс ему вторил и тоже словно рассмеялся, вывалив с пасти язык, разглядывая своего угрюмого будущего владельца. Никакой осмысленности, кто бы мог подумать, что это уже через месяц будет неотъемлемой частью квартиры. – Как ребëнок, только верный до мозга костей и его разрушения пока что не переваливали дальше подранных обоев. Мы с Юлей переклеили их вчера, так что всë нормально, квартира в порядке. Слушай, ты наверняка не ужинал нормально перед выпиской... Давай за ужином всë обсудим, не будь так категоричен.» Как бы то ни было, пëс не только ел и спал, с псом нужно было гулять. Если не подолгу, то регулярно, раз уж его решено было оставить. Эта физическая активность почти всегда радовала бы, разгружая мысли, если бы не переменчивая Питерская погода, где сегодня светит солнце да жара, а уже через мгновения обрушивается ливень. Или снегопад, в зависимости от сезона года. Мухтару нравилось всë, что без громких резких звуков, по морде читалось, Игорю же не нравилось потом эту маленькую свинью мыть вместе с собой, ибо спокойно с этим временами дитëм было невыносимо. Тот находил грязь везде с готовностью круглосуточно, только отвернись. Ещë и полгода вместе не провели, а Муха уже начинал становиться тем самым ураганом, который знал, когда завестись так, чтобы залететь жопой под руку, выбивая нож, и когда, наоборот, подползти на животе в грубые объятия, утыкаясь носом в шею, щëку или плечо. Мухтар смотрел на сигареты с классическим непониманием, которые стали мелькать в квартире наравне с антидепрессантами весьма часто, но лучше дымящаяся противная палка, чем опасное лезвие или верëвка, так что пëс просто садился или бежал во время прогулок подальше от неприятного дыма с натянутым поводком, не выпуская из внимания подозрительные цикличные действия Константиновича. В немце было кучу минусов, но один, несомненно, плюс - пëс заменил Игорю Рубинштейна. В хорошем смысле этого слова, заменил врача, а не палача или экспереминтатора. Стал, как бы сказали за границей, животным для эмоциональной поддержки. Да, глупое, да, ни за кого Мухтар не раздерëт в кровь горло, но в момент подтекающей моральной крыши всегда был рядом. На пьяных или подозрительных пëс лаял во всю глотку, атакуя громкостью вместо агрессии, так что за свою спину Игорь хотя бы не боялся. – Время гулять, музыкант, пока ты со страху мне не украсил гостинную. – Игорь в последний раз похлопал собаку по шерсти, поднимаясь с кресла. Спокойствие квартиры ещë раз покачнулось, а потом тишину окончательно разрушили шаги вместо бушующей за окном непогоды. Гром нехотя прошëл к выходу и обулся, накинув на футболку излюбленную куртку. В последний момент стащив с верхней полки кепку, мужчина подцепил длинный поводок, осмотревшись в поисках пса. Мухтар не вился привычно у ног, а аккуратно выглядывал из гостинной, подняв уши в жесте любопытства, не думая бежать с радостью на звон поводка. Если бы пëс мог приподнять бровь, то сейчас, должно быть, выражение его морды трактовать следовало именно так. Он посмотрел на хозяина с немым вопросом, какого чёрта, прежде чем фыркнуть, нырнув обратно на своë место. – Я тоже не в восторге с погоды, но ночью я никуда не пойду, понял? На оклик Мухтар даже не пикнул, плюхаясь на лежанку в углу. Вам надо, дядя матëрый мент, вы и чешите под ливнем куда хотите, а моя нежная шкура не создана для обстрела дождëм. Для приличия подождав и выяснив, что это окончательный ответ, Гром не стал настаивать, бросив поводок обратно на его место. Как бы то ни было, ему самому, в отличии от ленивой псины, выйти было просто необходимо, даже если бы за окнами бушевал ураган. Закончились сигареты, будь они не ладны, и таблетки к концу подходили, а без хотя бы одного пункта из этого бедного списка до вечера Игорь мог не дожить. Только дальше порога у него уйти не получилось и в одиночку. Открывая дверь, последнего, кого ожидал увидеть на пороге Игорь - призрака прошлого. Как в переносном смысле, так и буквальном. Призрака, явившегося с произошедшего год назад, которое до сих пор жило в голове кровоточащим шрамом. Чëрные сапоги, сырой после прогулки по улице плащ, блестящий ствол огнестрельного с глушителем в кожаных перчатках. Если постараться, следов никаких не останется, чистая работа. Галлюцинации случались из-за специфических отношений со сном, но никогда ещë не были столь реалистичными. Никогда ещë столь реалистично не передавали резких черт лиц да решительного выражения глаз. А вот ощущение опасности, повисшее свинцом в воздухе, было привычным состоянием. Даже желанным. Впервые за долгое время Игорь видел превосходного подрывника, отнявшего у него самого близкого человека, настолько близко к самому себе после событий на поле боя с дронами. Следовало бы разозлиться за всë, что тот сотворил, или растеряться на худой конец. Так, для приличия, Волков же сидел пожизненное, он никак не мог явиться воочию, чтобы услугу последнюю да желанную оказать. Но бывший полицейский уже оставил свой пост вечно готовой ко всем угрозам государственной псины, так что сейчас Гром выбрал третий вариант вместо классики - равнодушие. Умереть у себя дома и не от собственной руки - не такой уж и плохой вариант развития событий. Олег действительно оказал бы ему просто титаническую услугу, спустив сейчас курок. Оборвал бы все страдания одним мигом. Но он пришёл не убивать. Это было бы слишком просто. Слишком просто, да и досадно, почему он должен оставаться в этом мире со знанием, что его близкий человек мëртв, когда убийца этого человеку, также потеряв и оттолкнув от себя всех, покоится себе в гробу без переживаний? Приход Олега всегда был лишь риторическим вопросом времени. Ни одного волка оковы долго не удерживали. Те всегда возвращались за собаками, что загнали под выстрел их братьев. Мстили за стаю, разрывая домашних бывших собратьев. Это ни разу не облегчало боль, но разрывали псов медленно да в клочья, чтоб наверняка, оттаскивая подальше от человека, что мог бы защитить. Жаль, что, в отличии от диких животных, у этой дикой псины на пороге был разум вместо инстинктов. И подрывным механизмом в лапах могло стать что угодно. Игорь не знал, что тот задумал, явившись сюда с профессиональным пистолетом, а даже если бы и знал, помешать не пытался бы. Он слишком много и куда вмешивался, чтобы понять наконец. Лучший способ защиты - держаться подальше от дорогих людей. Не показывай своë слабое место, если не хочешь, чтобы удар пришëлся как можно ближе к нему. Если бы Олег обоих их убил для торжества справедливости, Гром бы не возражал, успокоение тогда получат все. А Муха как-нибудь справится, животным много кто помочь стремится, в отличии от людей, покидавших жизнь. – Что дальше будем делать? – выдохнул Игорь, покачав головой. – Ты определись, стрелять будешь или в телохранители по мою душу пришёл записаться. – Забавно, товарищ майор. Или теперь правильнее просто Игорь Константинович? – саркастично отозвался наëмник, потянувшись к карману. Его голос казался больным, очень тихим, надломанным. Либо нарочно так его иммитировал, либо успел пострадать в тюрьме за небольшой срок. Вместо бомбы или какого-нибудь снаряда Олег достал упаковку сигарет, протянув на дружеский манер. Отдавать так действующий снаряд он бы не стал, задело бы соседние квартиры да шуму навëл много, это обожал только наниматель в лице Разумовского. А вот обработать чем-то мог. Ядом, например, раз в перчатках. Где-то в глубине души Гром даже хотел этого, когда принял "подарок", забирая новую упаковку Винстона. – Я зайду? Игорь махнул рукой, отказываясь от вылазки, и отступил назад, придерживая дверь для непрошенного гостя. Таблетки он купит с утра, сейчас есть проблемы посущественней. Прежний Гром сразу бы полез в драку или вызвал полицию, нынешний не видел в этого особого смысла. Волков уже пришёл один раз. Сейчас. И придëт снова, если захочет, только уже иначе будет разговаривать, на языке кулаков, который у призрака был лучше отточен. Как там говорили про этот отряд? Подавляют, ломают и убирают любой живой организм. Или это в целом было про военные структуры. Сначала уложит на лопатки, потом потолкуют, кто, как и сколько не хочет жить со своими потерями. Олег убрал пистолет за пояс, проходя в убежище полицейского. Почуяв незнакомца и услышав чужие шаги, овчарка насторожилась, через секунду уже цокая когтями по полу. Пригнувшись, Мухтар затормозил, принюхиваясь к гостю как только закрылась дверь. Несколько секунд пëс тщательно сканировал взглядом замеревшего наëмника, прежде чем приветливо гавкнуть и, виляя хвостом, с опаской подойти ближе, задрав морду. Гром вопросительный взгляд в свою сторону проигнорировал, почему-то не удивившись тому, что на Олеге Муха сломался, не стал сразу же сходу забрасывать лапы. Может посчитал, что лица взрослых мужчин в спокойном состоянии идентичны, и, раз хозяину не нравятся лапы на коленях, то этому человеку тоже по душе не придутся. – Разумовский мëртв. Трубили по всему новостям, но я повторю, если вдруг в тюрьме перебои с прессой, – буднично сообщил Игорь, выудив из упаковки сигарету. Он догадывался, что у него могли спросить, помимо посещения печально известного психиатра, поэтому отвечал заранее. Олег тем временем опустился на колено перед псом и, как кошку, стал гладить его под шеей чуть выше ошейника, полностью проигнорировав слова бывшего полицейского. Наверняка не хотел слышать скверные и печальные вести вновь, ведь, в отличии от друга детства, Волков удаче в горло вцепился, когда умирал. Завершил сей ритуал только на официальных бумагах, умудрившись уцелеть. Впрочем, он не стал бы говорить с большой вероятностью, если бы Сергей был жив и именно выживший покойник помог бы ему сбежать. Жаль, что чудеса имеют свой лимит, Сергей Разумовский свои исчерпал, истекая кровью на руках у Игоря. Большая кровопотеря, задеты внутренние органы, тут без шансов - так сказали врачи. Да и не успели они, к тому моменту, как в здание ворвались врачи, дышать уже Разум перестал. Он не хотел обратно в лечебницу, вырвавшись оттуда один раз - Игорь сделал всë, чтобы он туда не вернулся. Как в живом виде, так и в мëртвом, до суда Гром позаботился о том, чтобы гения похоронили нормально. И не забыли, поставив на постамент фотографию создателя сети Вместе. Он хотел бы ставить еë туда при живом Сергее, помогая ему сбежать от всех, но, увы, судьба полюбила точность. Не смогла забрать Волкова - забрала его единственного, считай, друга. – У него кличка есть? – в воцарившейся на пару минут тишине всë же спросил Олег, выдохнув. Он постарался сделать это погромче, услышал Игорь лишь потому что в этот момент уже поджëг сигарету, не создавая посторонних шумов. Мухтар удобно устроил морду в крепких руках Волкова, прикрыв глаза. Руках, виновных в смертях сотен людей. Руках, что разрушили не только жизнь Игоря, но и жизнь их же владельца. Хотя, в смерти Сергея не было вины наëмника, но в том, что всë вообще случилось - была напрямую. – Мухтар. – Гром прошëл к окну, приоткрывая вместе с форточкой окно, выдыхая дым уже в морозный, пасмурный день. Он посматривал краем глаза за действиями преступника, издержки профессии, которые по-прежнему не позволяли подпускать себе кого бы то ни было за спину. – Знаешь, за то время, что у меня было на подумать, одним я действительно заинтересовался. Всë спросить у тебя хотел: почему Прокопенко? Ты мог убить Юлю или Диму, но нет... почему? Хотел залезь под кожу как можно глубже, или жертву выбирал Сергей? Олег что-то невнятно пробормотал собаке, прислонившись лбом ко лбу, заглядывая в карие глаза. Муха не возражал, утонув в обилие внимания, которое обычно проявлял сам. Лишь облизнул нос и застыл, втягивая запах пота да едва уловимой крови исходящий от тëмной одежды. Волков какое-то время молчал, играя в гляделки с, как любили говорить, братом своим меньшим. В конце концов он что-то ответил, но грубый голос спокойно перебил дождь, настолько тихо отозвался наëмник. – Если это был ответ, а не собачья телепатия, то как на счëт громкость прибавить? – Игорь не стал дожидаться повторения, риторическим вопросом попросив повторить. Риторику поняли без проблем, от зверя оторвались, поднимаясь с пола. В полный рост и со своим спокойным выражением лица в полумраке выглядел Волков как минимум непривычно. Как максимум - угрожающе, не обязательно его злить, чтобы им пугать людей. – Я совру, если скажу, что жалею сейчас об этом решении. – хмыкнул Олег, пожав плечами. За честность, конечно, спасибо ему следовало бы сказать, только Игорь с большим бы удовольствием врезал по морде. Лучше бы он соврал, правда, для приличия хотя бы. Не убил, так пусть что-то если не полезное, то приятное сделает, так ведь хорошо с упаковки сигарет начал. – Человек, которого выбрал твой отец, или же люди, которых выбрал ты... Как думаешь, что терять больнее? – И то, и то в равной степени паршиво, если мы говорим про живых людей. – Гром сделал ещë одну затяжку, не сводя глаз с непрошенного гостя. – Я забрал у тебя прошлое и сломал настоящее, но будущее, в котором мы оба сейчас, Гром, я не трогал. Твоя стая, как любят говорить в местной полиции, цела. Поверь мне, я задумался бы сделать выбор в еë пользу, если бы знал, что ты убьëшь Сергея. – Волков тихо подошëл ближе, встав за спиной. В этот момент отчего-то показалось, что стоять спиной к нему нельзя, но и в глаза смотреть тоже. Поэтому взгляд переместился на Мухтара, мерно отбивающего хвостом чечëтку по полу, а от взгляда Игоря хвост только больше забарабанил по полу, и пëс вовсе припал к полу передними лапами, готовясь к чему угодно. – Понятия не имею, почему не сделал. Считай это подарком. – Ломая настоящее, ты не учëл, что будущее зависит от него, философ. – Игорь усмехнулся, бросая взгляд на город. Подарки от преступников никогда не были для него хорошими. И этот тоже, тем более, поступок Олега им не являлся. Поступок Олега был чем угодно, но не подарком. Насмешкой, снисхождением и холодной логикой, своей справедливостью. За чужую гордость, грубость, да здоровье своего друга он взял большую цену. На тот момент, пожалуй, даже скидку сделал, помня, что Волков ведь хотел убить его изначально. – Что с голосом? Настолько в тюрьме залюбили, что сорвал? – Засадили бы с удовольствием тебе, так что радуйся, что твои убийства списали в состояние аффекта. Тюрьма бы тебя добила, Гром, – мужчина отзеркал усмешку, приобняв за плечо, нарочно приблизившись близко. Игорь не стал ему на это ничего говорить, постаравшись игнорировать такие поползновения в свою сторону. Они никакие не друзья, лишь в равной степени жертвы обстоятельств. Поотбирали друг у друга близких людей, теперь внутри пытаются выяснить, кто виноват больше, наружу выпуская только напускную вежливость. Очевидно, что хватит с них убийств. За Олега отвечать Игорь не брался, но он сам даже такую сволочь, как этот подрывник, трогать не будет. Дело принципа. Какие-то мгновения собеседник молчал, а потом зачем-то не на вопрос ответил, а попытался уйти от него. – Август интересовался тобой. – Так чего ж ты не дал ему мой номер? Ревность берëт, что добьëшь меня не ты? – Гром попытался отогнать от себя мрачные мысли. В этот конкретный момент Олег напоминал дьявола, который отнюдь не лестные обычно шептал слова на ухо и закидывал в разум напоминания, опираясь когтистыми пальцами о плечо. Шиза Разумовского или сам дьявол к нему иногда приходил, Игорь точно не знал по одной причине - он не оборачивался, когда понимал, кто или что сейчас дышит в затылок. И сейчас постарался этого не делать, сверля взглядом город, как бы сильно органы под рëбрами не сжимались. Страх. Впервые столкнувшись с ним, казалось, где-то в прошлой жизни, Грому бы уже привыкнуть к этому свербящему подонку. Только есть вещи, к которым невозможно привыкнуть. Страх был одной из них, будто бы живым существом, готовым в любой момент вгрызться в горло, мешая дышать. Не краткий испуг, а затяжное животное напряжение. Волков не ответил. Молча положил голову на плечо, заставляя вместо паники засмеяться от комичности ситуации. Игорь не ожидал от себя такой реакции, но ничего не мог с собой поделать. Смешно. Просто, сука, смешно от того, как жизнь поворачивается. Отказался от одной стаи? Не хандри, держи другую, чтоб захотелось вернуться к прежней. Пëс для морального спокойствия да волк для стабильности. Спасибо и на том, что волк не буквально волк, хотя Гром бы уже не удивился ничему, выйдя на улицу. Игоря часто называли псом, за лучшие черты собачьих, а, по закону природы, подобное тянется к подобному. По второму закону - противоположности притягиваются. В случае с Олегом Волковым - работал второй, раз дикая псина тянулась к ручной полицейской. Тот ещë и замолк, никак не комментируя ситуацию, выслушивая смех. Скажи он что-нибудь, попытайся успокоить - Игорю было бы проще выставить наëмника на все четыре, раз смерти не предвидится, но без этого почему-то выгнать оказалось не просто. Поэтому вместо выкидывания одного выкинуть пришлось другое, как только волна спонтанных нервов прошла. Сигарету в окно. А вместе с сигаретой и какую-то частичку прошлого. Признавать такое было неприятно, но почему-то рядом с убийцей вдруг стало на редкость спокойно да накативший было страх отпустил.