Escultura

Мужчина ритмично качает ногой в лакированной туфле, сжимает подлокотник кожаного дивана и смотрит на дно бокала. Красное полусладкое рискованно приливало к стеклу, грозясь вытечь за его пределы. За окном октябрьский ливень и холодный ветер, сливающийся в единую какофонию с треском дерева в камине. Велеречивые искры огня заколыхались в пряном воздухе. Не терпелось отложить дела и, наконец, отдохнуть, растворившись на перине, как Сарданапал. Мозг кипел, а лëгкий градус в крови разогревал мысли. Рогатый склоняет голову в сторону, разминая затëкшую шею. В плотном костюме тройке не разгуляешься — сжимал адски. Пик терпеть не мог отсутствие свободы в движениях — да и в целом её отсутствие. Стоил костюм бешеных денег и восьмому нравился исключительно своей показательной статусностью. Он казовый, искусно пошитый умелыми мастерами по его фигуре и стилю, соблюденному в пикообразных застëжках. От дотошной претенциозности в таких мелочах восьмой не страдал, но символичность любил. Впереди осталось не так много — последний приëм, выпавший на восемь часов вечера. К этому времени Пик становился весьма раздражителен. Миазмы преступного мира ему не доставляли. Риск, азарт — вот, что Пику нравилось, а не прорва этих пропитанных фальшью сволочей с загребистыми лапами и позолоченными ртами. Пик упирается указательным и средним пальцами в висок. Последняя встреча, словно подслащенное апельсиновое желе в креманке, обещает быть приятнее приторных конфет в вырвиглазных упаковках. Личная коллекция восьмого требовала пополнения. Своего рода "паноптикум". — Прошу прощения, — в комнате появляется консильери с такими же рожкообразными волосами и нейтральным видом. — Говори, — Восьмой махает рукой. — К Вам пожаловал... Зонтик на назначенный приëм, — В речи проскакивает заминка. Имя, или прозвище, столь необычное, что тот не до конца уверен в правильности своих слов. Но говорил он правильно. — Один? — Один. — Веди сюда. Консильери уходит, и Пик подносит бокал к губам. Нюхает, отпивает и тянется к столику, ставя на него вино. Проходит минута-две и в комнату, неуверенно озираясь по сторонам, входит тот, кого ожидал Пик. Восьмой изгибает брови, и щурит глаза. Интересно. Не каждый согласен обслуживать персон вроде шишек мафиозного мира, ещё и в одиночку, поэтому Пик ожидал увидеть кого-то... более внушительного. В голове складывается типичный образ меланхоличного творческого человека: голубые волосы, болезненная бледность, унылый шарф и осторожная походка. Что-то между аристократичностью и простотой. Голова у него немного мокрая — наверняка не успел дойти до начала ливня. Действительно, зачем Зонтику — зонтик? Два больших глаза находят восьмого, и прибывший застывает, не дойдя до кресла напротив. Тонкий и высокий, как трусливая лань. — Здравствуйте, это в-ведь Вы сэр Пик? Пик стучит по подлокотнику. Ноги расставлены в стороны, голова вздернута вверх — вся его поза выражает уверенность, превосходство. — Верно, — раскатистая "р" выделяется в слове. Восьмой его изучает: Присаживайтесь, — он указывает на мебель движением головы. Зонтик глядит на кожаное кресло, на Пика и подходит на шажок ближе. — Сюда, так ведь?... — Да, сюда, — Пик хмурится. — А, и-извините, мне просто так неловко... — Он медленно сел и сложил руки. Зонтик коснулся бокала взглядом и зажато уставился в пол. Восьмой молчит. Он не привык к такой робости и стесненности. Те, у кого рогатый что-то приобретал, держали своë лицо, просили втрое больше и не мямлили попусту. А Зонтик неловкий, блеклый, как призрак или дымок от чая. Не то раздражает, не то интригует. — Раз я здесь, то тогда давайте... Обсудим? — У Зонтика возникали сложности с выстраиванием диалогов, и в этот раз куда сильнее обычного. Он известен в узких кругах любителей искусства и обслуживал всяких людей: от снобов до простых работяг. Зачастую это была "местная буржуазия", которая питала страсть к уменьшенным копиям статуй прекрасной Венеры или величественным атлетам в стиле Поликлета... Но такую тревогу он не чувствовал со времен первого заказа. Когда Зонтик шëл по адресу, то не думал, что местом назначения окажется громадный, наводящий жути особняк. Интерьер был мрачен, сделан в фиолетовых и чёрных тонах... Целый замок с элементами европейской готики и чудной эклектики. Пик Зонтика пугал. И глаза, острые рога на макушке... Такие необычные, нечеловеческие... Статный дьявол в костюме. — Сразу к делу. Нужна реконструкция скульптуры. Занимаетесь таким? — Смотря, что именно Вы хотите... Размер, материал, возраст и п-прочие детали... — Точно возраст не скажу, примерно лет пятьдесят. Пострадала при транспортировке. — Хорошо... Ам... Я могу взглянуть на неё?... Пик не отвечает, глядит как-то недоуменно. Он о реконструкции интересуется, а его спрашивают "можно ли посмотреть?" Восьмой сдерживается от того, чтобы съязвить или ответить отказом. На губах появилась усмешка. С причудами попался. Не шарлатан ли? На этот случай у него всегда есть "дополнительные глаза" и пистолет за пазухой. — Пойдемте, — Восьмой поднимается с дивана, небрежным жестом поправляя края пиджака. Зонтик вскакивает вслед за ним, и Пик, одоленный внутренним недовольством, замечает, что скульптор оказывается выше. Пару жалких сантиметров ударяют по самолюбию. Пик этого не показывает, но неосязаемая аура и незначительные движения мимики выводят его на чистую воду. Шестой розовеет от пристального внимания, пока Пик, пропустив это мимо глаз, направляется к дверному проему. Зонтик идëт следом за ним. Стук шагов лупит о стены и рикошетит в уши. Не хватало стереотипных паутины и летучих мышей. Скульптор замечает символику пиковой масти, смотрит на картины... Внимание забирает уменьшенная копия "Апофеоз войны". Засушливая погода и черепа — нужно не так много, чтобы нагнать жути. В контраст неподалеку висит "Итальянский полдень". Мягкие женские руки с веткой винограда не состыковывались с увиденным. Они, пройдя через несколько длинных коридоров, оказались перед тяжелой дверью. Пик, звеня связкой ключей, отворяет еë, и перед Зонтиком открывается вид на приличных размеров зал с тусклым освещением. — Руками ничего не трогать. Зонтик нервно додумывает за словами заказчика жест — проведенный по шее указательный палец. Для трефа это теперь запрет уровня тетраграмматона. — К-конечно, я бы ни в коем случае!... Они останавливаются на пару секунд, и восьмой разворачивается к нему, чтобы посвятить кошачьими глазами. Зонтик выдыхает. — Вы ведь коллекционер, д-да? Так что я понимаю, Вы можете об этом не беспокоиться... — Зонтик пытался оправдать то, чего не делал и делать никогда не собирался, выглядя неудачливым воришкой овощей на рынке. — Можно и так сказать, — Пик не обращает внимания на остальные слова. Его не воспринимали частью мафиозного мира, его считали за необычного коллекционера со специфическим вкусом. Пику это неожиданно нравится. Что-то новенькое. Пик и Зонтик проходят мимо некоторых экспонатов, и шестой не удерживается разглядывая. Картины стилей Северного ренессанса и Голландского золотого века, пару бронзовых и мраморных скульптур, предметы под толстым стеклом. Детали вызывали изумление и мандраж. Мандраж огромный, темный, но вдохновляющий. По коже идут мурашки. В этом было так много глубинных эмоций из самых очерневших участков сердца, что оно мазало по коже следами от природной сажи на пальцах. Зонтик не сумел что-то сказать, побоялся. И Пик, сие замечая, ощущает внутреннее самодовольство. Иные на его коллекцию смотрели с упреком. Кто бы мог подумать, что это бледное и чувствительное на вид существо оценит ее больше всего. Они останавливаются у постамента, на котором величественно возвышалась рука с поднятым в небо указательным пальцем и крупной восьмеркой. По скульптуре разошлись трещины, она была крепко обмотана веревкой. Трудно сказать так сразу, из чего она сделана. Семейная реликвия? — Это ведь то, о чем Вы говорили? — Именно. Мне нужно, чтобы Вы привели ее в порядок. Зонтик прикидывает на глаз, что с этим можно сделать. — Какой материал? — Гранит. — Наверное, я попробую... — Зонтик рассматривает скульптуру. Все не так критично и поправимо. Главное, попасть в умелые руки... У Зонтика они как раз вспотели и похолодели. Он больше смотрел на Пика, чем на предмет, с коим предстоит работа. — Отлично. — Какие сроки? — Не принципиально. Лучше скажите насчет цены, — Пик выделил это предложение так, будто не имел за спиной баснословное состояние. — М-мне пока трудно сказать... Сначала нужно оценить масштаб работы, я скажу позже... Ничего ведь страшного? Эта р-работа вряд ли будет очень дорого стоить. Шестой выглядел тем, кому можно доверить скульптуру. Портфолио этого Зонтика он уже видел, биография у скульптора чиста, как душа средневекового человека после покупки индульгенции. В противном случае Пик решит этот вопрос по своему. Восьмой протягивает руку скульптору. — По рукам. Зонтик поглазел на руку и протянул свою в ответ, пожимая. У Пика она теплая, что на холодных пальца трефа ощущается ярко. Не такой он уж и плохой и страшный. Просто... По-своему необычный, так? В сердце от рукопожатия необъяснимо затрепетало. Тревожно и приятно. *** Игривый джаз доносился до ушей. Пианист задорно жал на клавиши, саксофонист добавлял перчинки во льющуюся в приглушенном свете мелодию с участием контрабаса. Затеряться в кишащей людьми толпе не составляло труда: кто решал вопросы между собой, кто восседал у бара, пританцовывая, а кто собрался играть на деньги, которым заправлял местный заводила со смехотворными зелёными кудрями. Жулик и клоун, лавочку которого не прикрыли по невиданным обстоятельствам — перерезать глотку ему желал каждый третий. Кокетки и куртизанки в пестрых нарядах и с мундштуками в руках любили вылавливать добычу среди распаренных коньяком игроков. Бедных в этой зоне не водилось, поэтому дамы не теряли возможности пострелять глазками из под аномально длинных ресниц. Ходят слухи, что это местечко существует только из-за того, что одна из них ведет тесные связи с городским детективом Пик шагает вперед, вдыхая тёплый запах подпольного клуба. Пахло дорогим алкоголем и смесью мужских и женских одеколонов. Вызывающий запашок. Он не фанат этих мест, а контактировать с заправляющим здесь зеленым шутом терпеть не мог. Это вынужденная мера. У Вару было много связей и достаточно чужих секретиков. Темная лошадка, ничего не делающая за просто так. Деньги он не просит, предпочитая оставлять других в своих должниках. Хитрый и расчетливый засранец. Однажды Пик на это попался и помогал кудрявому чудищу избегать пристального внимания милиционеров. И все-таки слово он держать умел. Восьмой направляется в сторону стола, где сидели картежники и Вару, потирающий руки с видом нескрываемого веселья. Он что-то голосил, вызывая наигранно елейный смех со стороны представительниц женского пола. — Оооо, посмотрите, кто это к нам пожаловал! — к несчастью Пика, Вару замечает его первым, улыбаясь во все зубы и сверкая стеклами круглых очков. Зеленый отвлекается от игры, качаясь на стуле, держащимся на божьем слове. Дамы навострили уши и придвинулись ближе к ним. — Снова обманываешь людей на деньги? — Восьмой не без злорадства смотрит на скривившееся лицо Вару, приставившему указательный палец к своим губам. Долго держать серьезное лицо не вышло, и он заулыбался. — Тссс! Никого я не обманываю! Ты вообще че приперся то сюда, рогатик? Пик цокнул, положил руку на спинку стула и нарочно потянул на себя. Вару, заголосив и замахав руками, еле успел схватиться за стол. — Ах ты говнюк фиолетовый! Ты что делаешь?! — он поворачивается к Пику и вот уже глаза остальных обращены на них. — Сам виноват. И вообще я по делу. — Тебе прям щас приспичило? Не видишь, что ли, я занят! — Да что ты? Откуда мне знать, когда ты занят? — Пик начинал злиться. — А подождать ты не в состоянии?! — Не в состоянии. У меня не так много времени, а нервы не резиновые. Вару застучал ногой, замычал думая. Пик к нему просто так не приходил. Зеленый не питал к нему особых чувств, и все же негласное товарищество и возможная выгода делали своё дело. — Ааай, хер с тобой! Дуй к бару, я к тебе приду потом. Минут десять и волчком, — Вару махнул рукой и тут же развернулся обратно к игрокам с недовольной миной, переменившейся весельем. Улов сегодня не такой радостный, чтобы из-за этого сильно злиться. — Отлично. Пику ничего не остается, как смириться. Десять минут он подождать сможет, если Вару не заиграется или не решит, что не так уж и важен ему Пик. Восьмой, проходя через людские фигуры, выходит к барной стойке, за которой стоял рыжий бармен и потирал стаканы, вяло перекидываясь фразочками с вусмерть пьяным пареньком, отчётливо воняющим спиртом. Людей здесь оказывается мало, и один из них привлекает внимание восьмого сильнее всего. Голубые волосы в хвостике, зажатая фигура и место, выбранное как можно дальше от пьяницы в задрипанном пальто. Это Зонтик, занявший мысли восьмого в последние дни. Пик удивляется. При первой встрече он казался ему скромным святошей, а в итоге восьмой видит его в столь непотребном заведении со стаканом спиртного. Первое впечатление бывает обманчивым. Ему не было дела до личной жизни Зонтика, но Пик ощущает частицы диссонанса и живого интереса. Невиданная сила заставляет подойти к месту около него. Пик уверен — это лишь заинтересованность из скуки и смирного поведения скульптора, если он не напился. — Злоупотребляете? — Пик врывается в пространство Зонтика, садясь на соседний стул и вальяжно облокачивась о стойку. На лице не написано осуждение, только легкий, хитрый укол. Зонтик крупно вздрагивает, чуть не разлив содержимое стакана. Он краснеет, бледнеет, открывает рот и глазеет на Пика. — О-ох, это Вы!... Вы меня напугали... — Скульптор отпускает усердно сжимаемый стакан. Ему стыдно, что о нем даже подумать так могли!... Он оттягивает шарф указательным пальцем, будто ему жарко. Зонтик не ожидал увидеть здесь Пика, как и он его: Я н-не пью вовсе... Это персиковый сок... И вправду, жидкость в стакане явно не представляла собой что-то алкогольное. Пик, несмотря на образ Зонтика, удивляется во второй раз. Кто в здравом уме приходит в такое место, чтобы выпить стаканчик сока? Должно быть, это не его дело. С Зонтиком их связывает только статуя и одна единственная встреча на прошлой неделе. — Шот ликëра, — восьмой обращается к бармену. Тот без лишних вопросов принялся за работу. Меньше чем через минуту перед Пиком стоял заказ. У Зонтика в голове складывается образ элитного алкоголика. Они видятся второй раз в жизни, и все разы Пик сидит с чем-нибудь покрепче. — А-а Вы что тут делаете?... — Зонтик странно посмотрел на алкоголь и с трудом отглотнул сок из своего стакана. Зонтик был напряжен и тих, от чего Пик испытал дежавю. Скульптор не обладал громким говором и ядерным внешним видом. — М... по делам, — Лаконичная фраза и неясный взгляд после наглого вопроса заставляют Зонтика замолчать. Пику любопытно в ответ: с какой целью сюда пришел скульптор? Спрашивать напрямую восьмой не хотел. Он словно затеял игру в кошки-мышки, где победоносно занял роль когтистого хищника: Когда будет закончена работа? Пик залпом выпивает ликер, показушно не моргнув и глазом. На деле горло гомерически жгло, в уголках глаз пролегли молниобразные морщинки. Просить повторить не стал, он не планировал напиться и забыться. — Всë идёт хорошо, поэтому я планирую закончить через пару дней... Пик кивает, собираясь с мыслями, как вдруг к ним влетает вихрь зеленого цвета. Восьмой кривится. Вопреки цели, присутствию Вару он уже не так рад. И пахнет от него сильно... Когда напиться успел?! — Вот и я, великолепный Вару! — он ухмыляется, опираясь рукой на плечо Пика, а другой хватая Зонтика, успевшего лишь пискнуть: О чем кумекаете? — Фу, ты че, наклюкался? Феномен Вару — штука крайне необычная, но в их реалиях обыденная. Зеленый обожал лезть к незнакомцам в пьяном состоянии. Больше всего ему нравилось над ними прикалываться и оставлять резиновых жучков в стаканах. Бармен, наученный печальным опытом, следит за Вару, переставая отвечать пьянице в пальто. — Я ваша клюююковка, муа! Ахаха! — В-вару, пусти... — Зонтика хватают сильнее. Пик успешно отбивается от Вару, смахивая его с себя. Он хмуро смотрит на пятого с шестым и все угрозы мигом испаряются. Такой уж Зонтик Вару незнакомый, раз скульптор знает его имя? — Вы знакомы? — Пффф! Еще как знакомы! — Зонтика отпускают и с силой дают по спине. Голубой охает и смазано улыбается: Я его сюда и привел. Со школы знаю! — Ты учился в школе? — А че? Не похоже? — Не похоже. — Да пошел ты! Зонтик, ты посмотри на него! Зонтик смотрит, раз велено. Он не особо рад принимать участие в этом разговоре. — Вы тоже знакомы?... — Зонтик подал голос. — Ооо, ща расскажу! Короче, играл я однажды в покер и тут ко мне... — Заткнись, пока тебе не влетело! — Да ладно тебе, забавная же история! — В следующую секунду Вару уворачивается от летящего в него кулака, а Зонтик поджимает ноги, боясь, что ему тоже прилетит. — Куда руки распустил, баран?! После такого можешь ко мне и не приходить! — он, плохо управляя телодвижениями, поднимает указательный палец вверх. Пику приходится усмирить кипящее нутро и сесть обратно серой тучей. Вару пальцем тронь, так он свалится. Он восьмому нужен в сознании. — Видел когда-нибудь, как укрощают быков? Теперь точно видел! — Вару, обращаясь к Зонтику, потешался над Пиком. Скульптор краснеет, не отвечает. — Харэ меня позорить. Пойдем-ка со мной, отойдем, — звучало угрожающе. — Перед кем позорить то? Перед ним, что ли? Аааа....ааа! Понял! — Вару вдыхает больше воздуха в лёгкие: Зонтик, ты че, знаешь его и мне не сказал?! — В-вару, нет, ты неправильно понял!... Он... Пик то есть... Мой заказчик... — Ааа, это тот, о котором ты мне рассказывал? Ну и как же я сразу не догадался, а речей то скок было!... Пик выглядит внимательнее. Зонтик о нем что-то рассказывал? — Вару! — Да ладно, ладно, молчу я. И вообще, видишь, он ко мне клещом прицепился? Мне надо перетереть с глазу на глаз, не скучай тут, голубоглазик...ха-ха, смешное словцо. Голубоглазик...ха-ха, — Вару похлопал смущенного Зонтика по плечу. — Пошли, — он сует руки в карманы и уходит в сторону. Пик встает с места. Они с Зонтиком пересекаются взглядами, и восьмой, сжав зубы, идет за Вару, деловито прислонившемуся к стене. — Ну и в чëм дело? Ради чего ты меня отвлек? — Не гунди, алкашня салатовая. Мне информация нужна. Вспомнишь хоть на следующий день, о чем мы говорили? —Ой, да не парься ты!... Все пучком будет! Не тяни кота за яйца. — Знать не хочу, что там у кота, но если ты не прекратишь паясничать, то твои я точно прострелю. Вару издает "ой-ой-ой", а Пик вздыхает. Восьмой роется в кармане и достает фотографию, вручая ее вверх обратной стороной и оглядываясь на наличие лишних глаз и ушей. — Ну-ка, — Вару смотрит на фотографию, молчит, а потом, опомнившись, фальшиво присвистывает: Ну нихера себе. Че тебе от него надо? Аппетиты разыгрались? Все его веселье и радость канут в пропасть. Настроение разговора заметно изменяется. — Я не собираюсь перед тобой объясняться. — Все равно я о нем ничего не знаю. Вару отворачивает голову в сторону, напрягая мышцы лица и смотря прямо перед собой. Врал, ой как врал... Его хватают за пиджак, встряхивают и дышат прямо в лицо. Красный свет в глазах восьмого оповещал об опасности знаком на светофоре. Вару рассеян, в руках ощущается слабость. — Говори. — Сссука, — просипел Вару, рывком отталкивая Пика и заряжая рукой в плечо. Пик, всеми силами сдерживался, чтобы не вмазать в ответ: Идиот, он мне башку открутит за это, я не собираюсь собой рисковать! Он тыкает пальцем в грудную клетку Пика. Рогатый ударил его по пальцам. — Что тебе нужно за это? Я готов расплатиться. — Дополнительная жизнь в наличии не имеется? — Вару разводит руками и скалится. — Вару, черт тебя дери, никто не узнает, откуда утекла информация! — Еще чего скажешь? Воздух между двумя фигурами нагревается. — Я. Повторяю. Можешь. Просить. Все. Что. Хочешь. — Пик готов вот-вот взорваться. — Вот же ты сволота, Пиковый... — У Вару не было причин ему верить. Но в прошлый раз Пик слово сдержал. А в этот? Ну не подкреплять же договоры бумажками. Куда они пойдут потом? В суд? Смешно! — Ну и когда тебе все это нужно? — Завтра-послезавтра. — А ты не прихерел? Если тебе так надо, мог бы за неделю прийти! Как я тебе материал так быстро соберу? Пик знал, что если Вару что-то очень нужно, то и за полдня сделает. — Ну так что? — Н... Нахуй иди, вот что... Ничего не обещаю. Даже если не получится — ты мне крупно должен. Ты и без меня хорошо знаешь, что будет, если откажешься. Пик сохраняет молчание. — А теперь вали отсюда. И Зонтика с собой забери. — В смысле? — Из района выведи. — С чего бы мне это делать? Он сам дойти не в состоянии? — Считай, не ориентируется. И не пререкайся, сам мне дел навешал, — Вару харкнул прямо на пол. Пик скривился. Зеленый уходит, толкнув Пика плечом и из-за этого же пошатнувшись. Восьмой стерпел. Не хотелось становиться собачкой на побегушках, и все же его требования излишне высоки. Отказать он, как бы не желалось, не может.