Останься со мной.

                          На кухне не горел свет.       Никакая светящаяся техника не работала, даже камера и телефоны заряжались в другой комнате. Двое парней сидели за столом молча, в кромешной тьме, однако никто не собирался уходить, хотя... Даже если кто-то соберётся, то другой не отпустит.       Под столом протянуты две руки, ладони крепко держались. Правда, сейчас особенно крепко сжималась только одна, вторая просто была будто для успокоения, но была.                           Джону нельзя уходить,                                  Линчу плохо.                          Линчу нельзя уходить,                           Джон в опасности.       Не конкретно сейчас, но с каждой секундой страх за будущее своего приятеля и всего мира только увеличивался, и всё это будто горой лежало на плечах, казалось бы, обычного журналиста.                            Давай посидим так                                 ещё чуть-чуть?       Всё хорошее кончается, и Джон чувствовал, что скоро ему придётся отойти... Но он сидел. Он будет сидеть до последнего. Линчу это надо.                            Конечно, приятель,                     сколько захочешь.       Было просто тревожно отпускать чужую ладонь. Было в принципе тревожно что-то делать с чужим телом, будто сделаешь одно ненужное движение — и всё. Поэтому они просто сидели за столом, схватившись за руки под ним. Они должны поговорить о словах Болтона, оба это понимали, но сейчас... Сейчас не хотелось ничего. Только вот обнимать почему-то страшно, выпускать из поля зрения тоже, остаётся только держать за руку. Хотя бы за руку. И всё-таки, будь воля журналиста, он бы сейчас просто обнимал писателя, взъерошивая кудрявые волосы и чувствуя, что он здесь. Живой. Почти невредимый. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо. Но всё-таки терпение не бесконечно, как бы этого ни хотелось. — Линч.       Они оба не смотрели друг на друга, однако Джон начал легко поглаживать холодную руку большим пальцем. Егор даже взгляд не поднял, только сильнее сжал чужую ладонь. Тёплую. Живую. — Отпусти.       Линч снова не отреагировал. Он смотрел в стол, изредка посматривая на свитер приятеля. — ...Нет.       Его голос был хриплым из-за долгого молчания. И наконец-то он посмотрел на Джона, а тот, в свою очередь, посмотрел прямо в зелёные глаза. Когда они успели стать такими... Холодными, что ли? — Это не вопрос и не просьба, Линч. Отпусти.       Но Егор всё ещё этого не делал, начиная в ответ поглаживать чужие пальцы. — ...Нет.       Джон вздохнул и попытался вырвать руку, но Егор не дал, только сильнее схватив. Похоже, он хоть упадёт под стол, но не выпустит. Просто... Тревога. Будто он сейчас отпустит, и Джон потеряется, пропадёт, умрёт... Нет, нет, этого не случится. Линч это предотвратит, пусть ни спать, ни есть не будет неделями, но предотвратит. И Джон знал, что Егор будет делать и как будет делать, поэтому до последнего хранил этот секрет. И он правда думал, что не выберется, что Линч не убьёт вампира или убьёт самого Джона, но нет. И теперь думай, радоваться или плакать. Хотя радоваться точно надо, потому что что было бы с журналистом, если бы сероглазый не выбрался... Даже представить страшно. А Джон и не будет представлять. — Линч, мне в туалет надо. С тобой я не пойду.       Но Линч всё равно не отпускает, держит крепко. Даже на секунду не отпустит. Джон опять вздохнул, но так, сочувственно. — Егор.       Линч снова опустил глаза в стол. Стыдно? Наверное. — Если так хочешь, можешь постоять под дверью. Потом сразу возьмёшь мою руку обратно.       Джон сдался. Он знал, что если Линч согласится, то будет стоять под дверью с диким волнением. Он знал, что по-другому они не уйдут отсюда. Он знал, что пока Линч не уснёт, он не отпустит руку. Он знал, что сам не хочет отпускать чужую ладонь. Но ненадолго нужно будет... Наконец хватка ослабла, Джон легко вынул свою руку и начал вставать. Лучше справиться за пару минут, всё-таки волнения журналиста не хотелось, хотя это уже абсурд. И надо уговорить его заняться этим вопросом, писатель сам переживает за зеленоглазого... — Джон.       Уже встав, названный повернулся к другу, который тоже успел вскочить и старался не смотреть на Джона. — А можешь... Ну...       Было видно, как ему стало неловко. Егор замялся, голос был тихим, а взгляд направлен вниз, в пол. — ...Поспать... Со мной?...       Наконец закончил предложение журналист. Повисло молчание, в котором Егору точно было некомфортно. Вообще... Обычно Джон не очень-то и "за" спать в одной кровати, но... Сейчас другой случай. Главное, что Егор будет спать, а не работать, что он явно будет делать потом. Сейчас надо отдохнуть обоим. Спустя ещё пару секунд сероглазый легко двинулся вперёд и схватил плечи друга, после наконец затянул его в объятия. Тёплые, желанные. Оба готовы обниматься вечно. — Ты ещё спрашиваешь? Конечно!       Пусть Джон понимал, что опять придётся уговаривать его отпустить, он всё равно обнимал и чувствовал, как его обнимают в ответ. Главное, что сейчас всё хорошо. Главное, что они оба живы.                           А на кухне не горел свет.