Под защитой магических оков

Комната пропитана смесью неприятных ароматов, бьющих в нос: сырость, металлический запах крови, что оставила красные круги на полу комнаты. У черной каменной стены, на табурете сидит парень. Его длинные огненные волосы стекают по плечам из растерзанного хвоста. Пряди спутаны, на некоторых висят такие колтуны, что становится понятно, что их придётся обрезать. Одеяния парня больше похожи на какие-то клочья, будто он отобрал тряпки у сторожевого пса, который на них спал. Ткань покрыта красными пятнами, что в некоторых местах уже начали темнеть. Парень, жмуря от боли глаза, держался за бок, в котором было открытое кровотечение. А вокруг него метался брюнет, с убранными назад красной тканевой повязкой черными кудрями, чтобы не лезли в глаза при работе. Жан отходит от парня, возвращаясь к своему столу, привлекающим взгляд обилием разных пробирок, трав и повязок. Моро не ожидал, что ему придется сегодня быть врачом, который будет помогать своему другу детства не отправиться на тот свет раньше выделенного жизнью срока. — Это единственный выход, — голос Жана уставший — на дворе стоял поздний вечер и парень уже планировал лечь спать, как тут прозвучал стук в дверь. И теперь вместо заслуженного отдыха, Моро приходилось бинтовать своего покалеченного друга, что ввалился к нему весь покалеченный. Натаниэль был человеком с интересной жизнью. Они дружили до подросткового возраста, пока не случилось трагедия: Мэри Веснински — мать Натаниэля и любимую жену главы семьи Веснински — погибла из-за сердечной болезни. Отец Натаниэля очень любил свою жену. Любил больше всего на свете. Эта любовь доходила до грани безумия. И стоило свету жизни Натана погибнуть — он окончательно потерял рассудок. Мужчина стал настоящим безумцем, из строгого отца — превратился в настоящего тирана. Натаниэль сбежал. Сразу же как почувствовал, что он не выдерживает жизнь в этом доме. Матушка ему не желала бы такой жизни. Натаниэль говорил об этом отцу, но за одно лишь упоминание святого имени покойной возлюбленной Натан был готов убить родного сына. Натаниэль сбежал и скитался по разным странам, стараясь не попадаться на глаза и никак не светиться. Мечтал, чтобы отец просто отпустил его. Но грёзы остаётся грёзами. Ребенка Мэри Натан никогда бы не отпустил. Последнее, что осталось от жены, Натан не намерен был оставлять. Веснински — самая известная семья мечников и люди Натана есть во всем мире. И все знают, что при встрече с нерадивым сыном главы семьи — необходимо его доставить обратно. Людей Натана вычислить обычно не сложно — на поясе всегда есть меч. В мире магии мечом пользуется ограниченное количество людей. Вот только не всегда все так легко. Если бы просто нужно было избегать людей с мечами — в жизни Натаниэля не было бы большинства проблем. Вот только мечи были лишь у простых последователей Натана. У людей, что заправляют оружие магией — все не так просто. Специальные мечи крайне массивные и носить с собой их было бы просто неудобно. Именно поэтому кузнецы делают их по особой формуле, по которой меч может превращаться в мелкие украшения, которые ничем внешне не отличаются от обычных. Даже у самого Натаниэля такой. Серьга в правом ухе. Если не знать о ее настоящей природе — догадаться о том, что это оружие — невозможно. Маги меча высокого уровня были большой проблемой Натаниэля. При стычке с обычными мечниками у него был шанс выйти живым и невидимым из бля, то с ними каждый раз выходил бой не на жизнь, а насмерть. Натаниэлю, который в подростковом возрасте закончил свое полноценное обучение из-за побега, первое время приходилось очень тяжело. Со временем навыки росли, наполняясь знаниями и опытом из каждого боя, но первое время, когда он был просто маленьким мальчишкой, что имел честь скрестить мечи только со своими преподавателями, терялся и получал много травм. На его теле с того периода осталось множество видимых шрамов. Натаниэль долго бежал, долго скрывался. Вот только мир не бесконечный — всего два королевства — во всех уголках которых Натаниэль уже прятался. Варианты закончились, его везде находили. Натаниэль может победить в одном бою, во втором, но когда стычки происходили почти несколько раз в день — он понял, что на этом всё. Время жизни, подаренное ему бегами, — завершилось. Бежать больше некуда и сил бежать больше нет. Так Натаниэль и оказался в последнем пристанище — семья Моро. Моро были очень близки к семье Морияма, которые могли противопоставить что-то Веснински. Натан не пойдет против Мориям. Вот только долго даже здесь Натаниэль скрываться не может. Остались считанные дни до того, как тот направит заявление в совет о том, чтобы Моро выдали сбежавшего сына Веснински. — Жан, у нас нет шанса. Ты же знаешь, что это нереально? Я мечник, мне магии даже на искру не хватит! Факультета для мечников в академии нет и не будет. Я даже поступление пройти не смогу, о учебе тут и думать нечего! — Натаниэль небрежно откидывается на спинку стула, будто сам сейчас не истекает кровью, пачкая черный пол красными лужами. При первом осмотре сквозь одежду Жан обнаружил четыре места кровотечения. Комната уже насквозь пропиталась запахом крови, смешанным с ароматами зелий из лекарственных трав. — Будешь дергаться — я сам тебя добью, — прошипел Жан, щалкая парня по носу, не прикладывая особой силы, чтобы не покалечить. Парень отрывает кусок ткани, пропитанной кровью, которая уже успела высохнуть и будто намертво скрепить их с кожей вокруг раны. Натаниэль впивается ногтями в колени, чтобы не поднять их выше к месту боли и не мешать другу. С почти белых губ срывается болезненное шипение. — Терпи. А с магией мы можем сделать кое-что, — Жан берет со стола тканевую тряпку и смачивает ее в тазике с теплой водой. После этого протирает кожу вокруг раны, стараясь не задавать поврежденной части, но Натаниэль все равно болезненно шипел. — И что же? Будешь вместе меня вступительные сдавать? — голос Натаниэля уже сорванный и начинает скатываться на хрипы, когда он сам снимает с себя рубашку, кусок которой наконец-то отодрали от кожи. — Я недавно проводил один эксперимент, в ходе которого смог улучшить формулу одного зелья. Я не подавал об этом открытии в совет, потому что это нарушает закон. То зелье из запрещенного списка, но тебе ли бояться закона? Ты и так уже нарушил всё, что только смог, — Жан продолжал старательно протирать кожу тряпкой, в попытках оттереть засохшую кровь и открыть себе вид на серьезность ситуации. — И что же ты такое накашеварил? Похвались, зельеварушка мой! — Натаниэль старается звучать бодро, будто он не истратил все возможные силы на то, чтобы просто добраться до сюда. Вот только даже сквозь его маску, Жан отчетливо видит то, как парень морщится и сжимает в руках разорванную рубашку до побеления костяшек. — Не смешно. Меня уже признали лучшим в академии и пригласили по окончанию работать в башню магов, — недовольно отозвался Жан, отходя от друга и подходя к столу в своей комнате и рассматривая разные баночки с лекарственными отварами, в поисках нужного. — Ну так что же ты все-таки изобрел? Жан терялся в том, что стоит применить к Натаниэлю. Рыжий парень был чем-то странным и нестандартным. Чем сильнее ранение, тем быстрее оно затягивается — главная причина, почему он до сих пор жив с тем, что Веснински пришлось пережить в бегах. — Слышал про эликсир “Vitae Arcanum”, который вывела великая Астерия? — колбы мелькают меж пальцев, комбинируясь разноцветными каплями на марле. Жан искусен в своем деле и в голове уже посчитал, что ему здесь нужно, даже при том, что заранее к приходу Натаниэля он не готовился. — Конечно! Я же каждый день учу зелья! — даже в таком положении Натаниэлю хватает сил на сарказм. — Так вот. Это зелье сделало прорыв в изучении возможностей зельеварения где-то два века назад, заставило принять зельеваров в ряды сильнейших магов. Великая Астерия создала эликсир, что способен преобразовывать жизненную силу в магию. Это величайшее открытие, но в нем один серьезный изъян и заключается он в том, что оно поглощает невообразимо много сил и хватает его лет на пять приема. Потом маг умирает, — Жан не был дотошным теоретиком, но сложилось ему вести дружбу с человеком, который в попытках выучить всё и вся прожужжал ему уши семь раз подряд по каждой теме. Кевин в зельеварении был ужасен, поэтому вывозил с трудом этот предмет своим превосходным знанием теории. — Самое то для меня. Пять лет и отмучился, — Натаниэль смеется сквозь боль. Смерть — это явно не то, что желанно ему. Если бы он хотел умереть, то давно сделал бы это, а не выбирал мучиться до последнего. Его жизнь на представление о нормальной никак жизни не похожа, но он цеплялся за нее всеми руками и ногами. Делал все возможное, лишь бы сделать ещё хоть один вздох. Натаниэль последний человек, кто может захотеть умереть. От смеха приходится хвататься за бок, который пронзило новой волной острой боли от сократившихся мышц. — А ты учись слушать, черт рыжий! — Жан наконец-то возвращается к корчившимуся на стуле парню с огненно-рыжими волосами. В руках у него была повязка, пропитанная смесью различных средств для затягивания ран, от неприятного запаха которых Натаниэль поморщился. — Я смог улучшить прошлый состав. За вопросы о том, на ком проводил эксперименты, — получишь в нос. — Только хотел спросить, — Натаниэль зажимал бок рукой от сильной боли, но от усмешки удержаться не смог. — Руки убери, — недовольно произнес Жан, надавливая на ладонь парня, которую тот все же убрал. — Так вот… и я смягчил его действие. Нужно внести в рацион определенные продукты и каждый день через полчаса-час после приема эликсира пить одну настойку и протянешь больше пятнадцати лет и это при ежедневном использовании. А тебе не придется его каждый день пить. Только при вступительных экзаменах и пару раз в неделю на практических уроках по магии. Так и все тридцать прожить можно. Ты еще не факт, что без него до стольки доживешь. — Скажи честно, что хочешь провести со мной больше времени. И Жана можно было понять, если бы это все было лишь из-за этого. Если бы не огненно-рыжий цвет волос в сочетании с ледяным блеском глаз — он бы даже не узнал сегодня своего лучшего друга. Парню будет тяжело даже вспомнить, когда они в последний раз виделись. Кажется, им тогда было самим лет по четырнадцать. В остальное время Жан держал контакт с ним через письма, которые были написаны не сложным шифром, что придумал Натаниэль после своего побега. Тогда он прислал непонятное письмо и Жан не сразу разобрался в том, что на его обратной стороне был алфавит для расшифровки. Это самое письмо до сих пор лежит в одном из сундуков Моро, хотя он уже давно выучил каждый символ, пока до дыр перечитывал письма друга, что были крайне редким явлением. Настолько редким, что Жан иногда начинал сомневаться в том, существует ли Натаниэль на самом деле или это Жан бредит. До побега Натаниэля их дружба была самой обычной. Веснински просто однажды появился на одном из приемов в поместье Мориям, заговорил с Жаном и стал важной частью его жизни. Жана по детству не жаловали в рядах аристократии. Это сейчас он успел сделать себе и своей семье имя, чтобы стать действительно значимым и уважаемым. В настоящее время даже сложно поверить, что Жан был тем самым ребенком, которого старались держать подальше от чужих глаз, чтобы не позорить семью еще больше. Семья Моро в то время пошла в упадок и ожидали, что родившийся сын станет достойным наследником, что поднимет род с колен, а у них родился красивый, но очень хилый мальчик, который при рождении чуть не умер и сам по себе был крайне болезненным все детство. Семья Моро пытались завести второго наследника, но родилась дочь. Больше у них не выходило иметь детей. Жану не давалась учеба, не давалась магия, не удавалось строить отношения с аристократами — обреченный ребенок. Никто с ним говорить и не хотел. Аристократы видели в нем лишь комок грязи у порога и все ждали, когда он покинет их поле зрение, чтобы не нарушать атмосферу вечера своим существованием. Наедине со сверстниками Жану жилось еще хуже, чем со взрослыми. Если последние видели в нем лишь пустое место, то детвора находила в нем объект для самоудовлетворения за чужой счет. Многочисленные унижение, насмешки — всегда были рядом с Моро на этих мероприятиях. Был всего один человек, что с ним общался без презрения, но он не был из тем, кто будет защищать Жана. Все же своя шкура всегда ближе к телу. Всегда ближе, если ты не кто-то отчаянный и самоуверенный как Веснински. Натаниэль однажды заговорил с Жаном — спросил что-то про расположение выхода и они разошлись как море корабли. По крайней мере Моро так думал. А потом случилась драка, когда рыжий мальчик случайно застал унижения, которым подвергался Жан. Моро раньше даже не думал о том, что за него могут заступиться. Не кто-то из взрослых, что скажет им перестать, чтобы не марали руки и не вели себя “неподобающе своему статусу”. А просто по человечески кто-то не захотел на все это закрывать глаза. “Если я еще раз увижу, что ты к нему подошел, то тебе мало не покажется!” — у рыжеволосого парня течет из носа тонкая струйка крови, на щеке краснеет след от пропущенного удара, а сам он угрожающе показывает кулак парням. Натаниэлю тогда самому неплохо досталось и парни убежали лишь из-за того, что парень прокричал им угрозы про то, что сейчас достанет меч, а он сын “мясника” и тогда у них не будет шанса против него. В ту ночь и началась их дружба. С разговоров о том, что Натаниэлю не стоило вмешиваться и что Жану нужно быть смелее. С того дня они были вместе. Натаниэль в будущем еще ни один раз ввязался в драку за друга, заставил Жана поверить в себя и что он ст оит что-то из себя. Что может противостоять нападкам, постоять сам за себя. — Кажется, кто-то слишком много говорит для умирающего.