Солнечный удар

      Солнце почему-то именно в этот день нещадно светило. И почему-то я это слишком хорошо запомнил. Особенно то, как приходилось щурить глаза, чтобы увидеть хоть что-то. Будучи детьми, мы всегда любили баловаться как только можно и нельзя, но в это раз избежать наказания за свои проделки не удалось.       Не то, чтобы я был прям совсем поехавшим, но, да, сдвиги в голове были. Можно даже сказать, что я был весьма странный: мне никогда не нравилось сидеть дома, не нравилось гулять только во дворе, не нравилось "дальше этой улицы не ходи". Я любил полную свободу. При малейших ограничениях я начинал нервничать, иногда не до конца осознавая себя и свои поступки.       Иногда возникало такое ощущение, будто меня изнутри разрывает от давления. Хотелось жилось без этих глупых рамок. Но, к сожалению, в нашем мире такое невозможно. Это раздражает. Единственное, что меня держало, что отделяло меня от полной свободы — мой лучший друг.       Сегодняшнее наше наказание было не особо страшным. Нас просто заставили выкопать картошку в огороде, ничего особенного. Только если бы было известно, чем это закончится...       Начиналось все прекрасно: мы спокойно занимались тем, чем нужно, болтали, смеялись, возмущались на жару, слушали музыку, чтобы не было скучно. Ну, и, конечно, куда же в такой момент без легендарной песенки про то, как какие-то дети зовут какого-то там Антошку копать картошку.       Неизвестно в какой момент мои мысли резко перешли к теме свободы, наверное солнце всё-таки что-то мне припекло тогда. Я снова задумался о том, что вместо этой глупой картошки мог бы наслаждаться своими делами. И опять все пришло к единственной преграде на этом пути. Как же так получилось, что я могу позволить себе думать о том, чтобы избавиться от этой преграды? Пролить чужую кровь? Родную кровь...

«...Антошка, Антошка, пойдём копать картошку!

Антошка, Антошка...»

      Мне вдруг как-то поплохело, голова начала кружиться, все плыло, руки тряслись, голова не соображала. Вокруг так тихо стало, слышно только глухие звуки песни и то, как громко стучало сердце, будто бы прям в ушах.       Он стоял прямо передо мной, спиной ко мне... Внутренние мысли "нельзя" заглушались биением сердца. Глаза боялись, а руки делали, я сжал крепче в руках лопату, подходя ближе и замахиваясь. Абсолютно все звуки заглушились после удара железа об голову, осталось только...

«... Тили-тили... трали-вали... это мы не приходили... Это нам не задавали...»

      Осталось только куда-то спрятать тело. А куда?.. Мой маленький двенадцатилетний мозг не придумал ничего лучше, чем закопать его прямо тут, в огороде.       Земля, на удивление, копалась намного лучше, чем раньше, я даже сильно не напрягался. С особой бережностью затянул и уложил чужое тело в яме, оно было таким лёгким, будто его хозяин совсем ничего не ел. Точнее, уже бывший хозяин.       Закопав тело, я быстренько сбегал и сорвал каких-то полевых цветов. Естественно, кинул на получившийся холмик четное количество — десять штук. И после этого почувствовал... Опустошение? Меня больше ничего не держало в этой клетке, я свободен. Но в это же время я подумал, что в итоге ничего не изменилось. Меня по-прежнему связывали цепи привязанности, только теперь от них я больше не смогу избавиться... Никогда...       Ощутив что-то мокрое на лице, первой моей мыслью были слёзы. Хотя их было как-то слишком много, словно мне в лицо брызнули водой. А затем...       Я открыл глаза, сразу же зажмуриваясь от яркости закатного солнца. Вода попала в глаза, слепя их, я начал быстро пытаться вытереть её, но меня остановили.       — Коля, ты дурак, блин? Куда грязными руками лезешь? Не делай так больше, пожалуйста...       Почему-то на последних словах у меня кольнуло сердце, будто он имел в виду не грязные руки, не мой солнечный удар, а нечто иное... То, о чем я грезил. Совсем не зная себя, не зная своих чувств.       И всё же тогда по моим щекам из покрасневших глаз текла не только обычная вода.