in vino veritas

— Я не получаю удовольствие от проникающего секса, — выдыхает Тэхён, опуская бокал красного сухого на стол со звонким стуком. Пара багровых капель плещутся через край — за полчаса он не выпил и половины, на что Чонгук молча протягивает ему салфетку. Чонгук — его лучший друг детства, кстати. Тэхён не представляет, как они пришли к этому разговору. За годы дружбы у них случалось много неловких бесед — бесспорно, но чтобы признаться в своих неудачах в постели – впервые. Не потому, что ханжа или тема табу, просто говорить о таком, когда друг – альфа, как минимум, странно. Как максимум, Тэхён ощущает прилив странного внизу живота, о происхождении которого задумываться отказывается. Впрочем Чонгук, надо отдать должное, если шокирован, никак того не показывает. Возможно, Тэхён не так уж случайно проговорился именно ему. Комфорт в их отношениях был чем-то неотделимым. Омега поднимает глаза, встречаясь с пугающе трезвым взглядом. — Так может, оно и не нужно, — спокойно произносит Чонгук, но Тэхён не зря знаком с ним столько лет, сразу распознавая старательно скрываемое раздражение, — все лучше, чем себя принуждать. Тэхён поджимает губы, откидываясь на спинку дивана, испытывая прилив уже собственного раздражения. — Он не принуждал меня. На этот раз какая-то эмоция все же мелькает напротив, но, к сожалению, исчезает так же быстро, как и возникла. Впрочем, не столь важно. Тэхён в любом случае от своего не отступится. Он уверен в своих словах почти полностью. Однако «почти» — не равно «всецело», и какая-то недостающая часть явно стала причиной недавнему расставанию. Вероятно, Чонгук тоже имеет мнение на этот счет. Только начать защищаться Тэхён не успевает: — Ты прав, Тэ. Извини. Не мне судить. Омега моментально сдувается, не видя причин сомневаться в искренности. Никогда не видел. Тэхён прижимает колени к груди, чувствуя необходимость пояснить: — Дело даже не в том, что я чувствую, что других форм близости может быть недостаточно. Просто… — Тэхён немного отводит взгляд. — Мне не нравится прямо-таки всё. — И… — альфа немного медлит: прежде чем продолжить, он осушает до дна бокал, после отставляя его подальше на зеркальный столик, — похоже, зря Тэхён решил, что альфа воспринимает разговор исключительно как что-то обычное, — ты хочешь это обсудить со мной? Хочет ли Тэхён? Не сказать, что собственная сексуальность была чем-то совсем уж чуждым: к своим годам он дважды состоял в серьёзных отношениях. Он знал, что целоваться — здорово, что ощущать крепкую хватку на бедрах — возбуждает; что чувствовать глубоко в себе не свои пальцы — ярче, но не всегда так удачно, когда делаешь это сам. Тэхёну нужно лишь понять, в какой именно момент все сворачивает не туда. Вот он весь распаленный, яростно трется о чужие бедра, как в следующий момент вымученно выдавлиет из себя оргазм, зачастую безрезультатно. С какой стати ответ должен был найтись на устах альфы — большой вопрос. Впрочем, Тэхён уже принял решение: — Да, я хотел бы об этом поговорить. Альфа кивает, больше не медля: — Сам как думаешь, в чем причина? Тэхён громко цокает, тут же жалея, что в принципе это затеял. Но альфа быстро добавляет: — У меня есть предположения, но не знаю, насколько могу быть откровенным. — Валяй. Я просто не отвечу, если не захочу. Чонгук одобрительно гудит, а Тэхён… Тэхён уже знает: что бы ни спросил альфа — он выложит себя без остатка. Как было всегда. Как и альфа доверялся ему ранее. Разница лишь в том, что на этот раз тема коснулась секса. — Может, недостаточно смазки? Ладно, разница всё-таки есть. Это совсем другой уровень открытости. — Я… Я так не думаю. Обычно этого… хватает, — Тэхён, как ни старался сохранить серьёзный вид, все равно алеет щеками. Благо, можно списать на вино. Чонгук кивает, и омега только сейчас понимает, что запах лемонграсса стал гуще. Самую малость, но он уловил изменения. За столько лет дружбы это было сделать проще простого. Сам Тэхён привык использовать только самые сильные подавители — если бы не они, комнату давно бы заполонил удушающий запах сирени. Видимо, чувствуя свою и чужую неловкость, Чонгук заключает: — Тогда дело в членах. Тэхён вымученно стонет, слабо ударяя альфу в плечо. — Не будь придурком, — алеющие щеки уже позабыты. — Я не дам повода лишний раз тешить твое альфа-эго. Все там было… нормально. — Значит, просто нормально? — не унимается Чонгук, чуть сверкая зубами. И Тэхён… сдается, улыбаясь в ответ. — Прекрати. Дело точно не в этом, — Тэхён делает паузу, вскоре понимая, что уже нет смысла таить. — Наедине с собой я кончаю, а мои игрушки примерно того же размера, или даже меньше. — Так, может, вы спешили с подготовкой? Мало оральных ласк? — В том то и дело, что мне никогда не было больно! — раздосадовано пожимает плечами Тэхён, умалчивая, что ртом к нему прикасались не часто, но дело явно, явно не в этом. — Готовность — это не только отсутствие боли. Тэхён ждет, что альфа продолжит, но тот выглядит так, будто бы это — и есть весь ответ. Только Тэхён не понимает. — Тогда о чём ты? Однако желаемого ответа снова не следует. — Это… не так просто объяснить. — Замечательно, — Тэхён складывает руки на груди. — Помог. — Ты просто чувствуешь готовность партнера, вот и все, — выдыхает Чонгук, задерживая взгляд где-то в области его ключиц, — но это приходит с опытом. До этого направляющим должен быть омега. Тэхён на это отвечает не сразу. Он думает, бы правильно сформулировать, но в итоге говорит как есть: — Не думаю, что все альфы готовы занять пассивную позицию. Да и я не уверен, что могу и хочу все взять под контроль. — Я не об этом… — Тогда про что ты? — почти начинается злится Тэхён, а Чонгук… Чонгук, нарочно или нет, на этот раз опускает взгляд на губы. И этого мгновения достаточно для очередного, более мощного прилива того самого, тягучего и сладкого внутри. Ему срочно надо разрядить обстановку: — Что, хочешь показать? Удачно. Они оба замирают. Альфа должен поддержать шутку, эту идиотскую, тупую шутку, но он не делает этого. Чонгук вновь переводит взгляд на губы, чрезмерно спокойно произнося: — Если хочешь ты. И Тэхён, как ни старается, не может найти в этом сарказма. Он знает, что альфа серьёзен. Вопрос лишь в том: а хочет ли он? И, возможно, в этот момент было б уместно задуматься на подольше, но ответ приходит с осознанием, что чувство, тяготившее его с начала вечера — давно выученное возбуждение. Тэхён кивает. Добавляя спешно, потому что без этого ответ вряд ли примут: — Да, я хочу. Где-то подсознательно он готовится к тому, что альфа тут же набросится, получив разрешение, но Чонгук, еще раз внимательно посмотрев в глаза, медленно, на вкус Тэхёна даже слишком, наклоняется к нему, произнося: — Хочу тебя поцеловать. И Тэхён, сам от себя не ожидая, первый подается на встречу, касаясь чужих губ. Однако инициатива почти сразу отходит к альфе, и хотя тот по-прежнему не действует резко и грубо, в каждом действии, в каждом взгляде омега чувствует, как его желают. Он, не долго думая, переползает к альфе на колени. Ему всегда было интересно, каково седлать эти накаченные, безжалостно натягивающие джинсы бедра. Он довольно гудит прямо в губы — ожидания полностью себя оправдали. — Как далеко ты хочешь зайти? — внезапно оторвавшись от губ, спрашивает альфа. И вполне объяснимо, чем вызыван этот вопрос. Несмотря на то, что между ними были лишь поцелуи и трение, он уже ощущает растущую твёрдость. — До конца? — Ты у меня спрашиваешь, или не веришь, что «конец» возможен? — чуть улыбается альфа. — А ты, я смотрю, в себе очень уверен. — Нет, просто ты можешь передумать в любой момент. Мы забудем об этом, если захочешь. Тэхён искренне надеется, что искра обиды никак не отразилась на его лице. Он знает, что эти чувства иррациональны, но как бы там ни было, каков бы ни был исход, он ни за что не хотел бы об этом забыть. Но говорит он лишь: — Не передумал. У тебя презервативы с собой? Чонгук приподнимает бровь: — Я шел на суши и вино, Тэхён. — Тогда будем надеяться, что мои «просто нормальные» презервативы тебе подойдут. — Подойдут, — чуть усмехается Чонгук, смотря вслед уходящему в спальню омеге. — Ты был отчасти прав насчет раздутого альфьего эго. Наступает пауза, пока Тэхён роется в прикроватной тумбочке, с попутным пониманием, что лубрикант сегодня вечером будет не нужен: насквозь промокшие боксеры неприятно холодят кожу. Омеге крайне необходимо их снять. И это осознание немного смущает: их взаимодействия пока лишь отдалённо походили на секс, а он уже настолько распалён. Впрочем, по возвращении видя голый подтянутый торс альфы, Тэхён забирает свои слова обратно. Это уже очень похоже на секс. Тэхён без лишних вопросов избавляется от верха, возвращая свой вес на бёдра. Кожа к коже ощущается значительно лучше. С этого момента все развивается быстрее. Чонгук уже не спрашивает разрешения, когда от губ спускается по линии челюсти вниз к чувствительной шее, далее прокладывая путь по ключицам; и, заставив чуть приподняться на коленях, припадает к соскам, вынуждая зарыться в волосы от неожиданности и полоснувшей низ живота жидкой лавы. Омега натурально скулит, когда от крепкой хватки ширинка с силой проезжается по торсу альфы. Его молочные брюки палаццо сейчас слишком не кстати. Наверное, он вырывается из хватки альфы излишне внезапно: — Что-то не так? — Брюки, — выпаливает Тэхён, и альфа понимает намек, снимая и свои джинсы тоже. Только когда альфа ложится спиной на диван, призывно протягивая руку, Тэхён не совсем понимает, чего от него ждут. — Ну же, иди сюда. — Я думал… — Что? — Я думал, ты собираешься меня подготовить, — чуть смущенно бормочет омега, но все равно ложится сверху, очень остро ощущая твердые очертания члена альфы. — Ммм, нет. Не совсем, — бормочет Чонгук, но омега отвечает не сразу, отвлеченный продвижением руки за резинку белья. — Нет? — Нет, — ягодицы с силой сжимают, чуть разводя в стороны — Тэхён громко ахает, чувствуя, как много смазки из него сочится. И он совершенно теряет голову, когда в следующее мгновение их твёрдые члены проезжаются друг о друга, разделяемые лишь тонкой тканью. — Я хочу, чтоб ты сам показал, как тебе нравится трогать себя, но это потом… А пока что... Давай вверх. Наверное, Тэхён бы рухнул на альфу, если бы сильные руки его не держали все время. — Я не… Я не… — Дай мне попробовать тебя. Совсем немного. И что-то в голосе и взгляде альфы окончательно отключает смущение. Тэхён быстро спускает промокшие боксеры вниз, и осторожно, как и просили, продвигается вверх. Он никогда не признался бы, что в таком положении он находился впервые. Возможно, его сексуальный опыт все-таки был невелик. Правда когда язык делает первое движение меж ягодиц, омега жалеет, что вообще хотя бы секунду думал о прошлом. Настоящее было более стояще. Он давно не испытывал к себе столько внимания. — Ты можешь двигаться, — чуть с придыханием инструктирует альфа, и Тэхён, прикусив губу, понимает, что ему предлагают объездить лицо. Он не отказывается. Омега достаточно скоро находит удобный устойчивый ритм, замечая не сразу, что пальцы присоединились к уравнению тоже, сначала просто разминая край, а после по чуть-чуть проникая внутрь. Тэхён не узнает себя, когда хватает альфу за запястье, направляя его пальцы глубже. Он стонет, плавно раскачиваюсь уже на двух свободно скользящих пальцах. — Ещё, — поскуливает омега, и Чонгук ему потакает, разводя пальцы ножницами, языком сильнее вдавливаясь в чувствительные стенки. Когда без сопротивления входят и третий, и четвертый, Тэхён не выдерживает. — Твой член. Сейчас. Неизвестно, насколько развратно Тэхён выглядит сам, но при одном взгляде на влажные губы, подбородок и даже шею альфы, его буквально трясет. Он не помнит, чтоб когда-нибудь был так возбуждён. Еще хуже становится, когда альфа, чуть поднявшись на локтях, с вызовом заключает: — Так возьми его. И Тэхён следует указаниям. Он почти остервенело стаскивает боксеры, без промедления сжимая налитый ствол альфы, делая пару движений вверх-вниз. Низкий протяжный стон звучит очень громко в ушах у омеги. И ему явно, определённо точно, стоило уделить альфе больше внимания, но все, что он делает — быстро вскрывает упаковку презерватива, ловко расскатывая по члену. — Настолько не терпится? — пытается пошутить альфа, но Тэхён видит, с какой силой тот кусает губы. Он тоже на грани. Тэхён не думает долго, прежде чем резко опуститься на член. Темп он берёт, как привык, изнурительно быстрый. И хотя боли не было, знакомый, с каждым новым толчком нарастающий дискомфорт, возвращается с новой силой. Он знал, что это наверняка произойдёт, но на этот раз от разочарования он почти готов плакать. — Тэхён, подожди. Омега не успевает ничего понять, как его бедра стопорят мертвой хваткой. — Тебе же не нравится. И хотя Чонгук выглядит очень поглощенным процессом со своими распухшими губами, краснеющей шеей и все еще поблёскивающей смазкой где-то на бодбородке, взгляд остается таким же внимательным, как и в начале вечера. Он не понимает, как Чонгук так быстро заметил. Раньше не замечал никто. — Мне казалось, что на этот раз все получится, — тихо шепчет Тэхён, боясь, что голос выдаст его состояние. — И у тебя все получается, — спокойной произносит Чонгук, осознанно или нет поглаживая бедра. — Почему бы тебе не продолжить двигаться в своем темпе, а я присоединюсь? — и как бы в подтверждение Чонгук чуть приподнимает бёдра, напоминая, что он все еще в нём. — Ладно. — Тебе точно не было больно? Чуть поджимая губы, Тэхён подтверждает: — Нет. — Тогда ладно, — удовлетворенно шепчет Чонгук, вновь откидываясь назад. Омега, если честно, поражен, как легко альфа отдает бразды правления. Тэхён мог бы сказать, что это неестественно или ему не нравится, но это было бы грубой ложью. Он, возможно впервые, отчётливо чувствует, что имеет хотя бы какой-то контроль над своим удовольствием с партнером. И тогда он медленно, как множество раз делал наедине с собой, плавно ведет бедрами, вырисовывая восьмерки. Ему всегда нравилось так начинать: постепенно брать больше и больше длины, насаживаясь глубже. Однако мало какой альфа любил столько ждать: обычно на этом моменте всем нетерпелось разрядки. Едкая мысль, что и Чонгук, вероятнее всего, получает от этого мало, все еще здесь, но он сам настоял действовать в своем темпе. Совсем скоро проникновение перестает быть навязчивым. Тэхён чувствует, как с каждым новым движением становится легче, и он, уже меньше задумываясь, клонится назад, опираясь на бедра альфы, почти полностью садясь ему на пах. Он делает небольшую паузу, запоминая, насколько глубоко Чонгук в нём сейчас. Омега постепенно наращивает темп, не замечая, как изо рта то и дело доносятся рваные стоны. — Боже, ты прекрасен. Тэхён резко открывает глаза, не зная, в какой момент вообще их закрыл, смотря на раскрасневшегося под собой альфу. — Хочу поцеловать тебя снова. И омега полностью разделяет это желание. Он наклоняется вперёд, и этот поцелуй сильно разнится с первым. Они целуются почти не смыкая ртов, задыхаясь и вылизывая друг друга. В какой момент он оказывается на спине — не ясно. В любом случае, Тэхён очень благодарен себе за покупку этого дорогого огромного, кожаного дивана. — Блять, — шипит альфа, нависая над ним, а Тэхён… Тэхён, смотря ему прямо в глаза, шире разводит ноги. Так, как ему хочется. — Пожалуйста, альфа. Альфа, к счастью, не медлит. Член скользит под новым углом до упора, и омега шумно втягивает в себя воздух, не ощущая и толики дискомфорта. Ему кажется, что все его внутренности теперь настроены на то, чтоб свободно встречать толчки альфы. Он откидывает голову назад, задыхаясь от нарастающей силы и скорости движений. Он никогда б не подумал, что может чувствовать себя так. Тэхён почти шокированно осознает, что набирающее обороты чувство в животе — приближающийся оргазм. О чём он сбивчего сообщает: — Чонгук, я… — Я тоже, Тэхён, я тоже, — вымученно перебивает альфа, протягивая руку куда-то вниз. Омега издает громкий звук, когда альфа коротко касается его члена. Впрочем, и этого достаточно. Тэхен сильно сжимает ноги по бокам альфы, обильно кончая между их телами, притягивая к себе альфу, что тоже замирает внутри него. Они лежат неподвижно какое-то время, и омега понимает не сразу, что Чонгук все это время глубоко и жадно вдыхает аромат с его шеи. — Наконец-то, я почувствовал это, — как будто бы в подтверждение бормочет тот, произнося совсем тихо, — я скучал по нему. Тэхён же легко, почти незаметно кивает, чувствуя удовлетворение каждой клеточкой тела. Чувствуя себя, наконец, по-настоящему правильно. — Чонгук. — Ммм? — почти сонно гудит альфа. — Я понял, в чём было дело.