The Man in White

Лето в этом году было особенно ярким, насыщенным и, самое главное, тёплым, что хорошо сказалось на урожае. Люди все благословляли этот год и каждый благодарил небожителей. На улице царила прекрасная погода для прогулок. Она была настолько хороша, что даже некоторые демоны были бы не прочь прогуляться под солнцем. Птицы очень ярко и весело запевали песни, животные бегали по лесу в поисках еды, а некоторые ухаживали за своими детьми. К великому счастью, народ уже даже забыл те страшные года, когда на небе царило лишь зло и ненависть. Люди забыли то время, когда в их сердцах была лишь пустота и отчаянье, забыли, когда каждый день слышали ужасные крики боли. А куда ужаснее были моменты, когда они видели улицы не в опавших листьях сакуры, а в лужах крови, перемешанной с грязью, плотью и трупами людей. Над трупами летали мухи, а на оставшихся лицах виднелись противные, уродливые гримасы. Поветрие ликов было настолько мерзким, что выходящих на улицу могло стошнить не из-за запаха, а лишь из-за лиц. Люди со слабым сердцем и вовсе не выдерживали и умирали, не успев заразиться. Детей почти не осталось, а оставшийся в рассудке народ яростно пытался сохранить детям жизнь. Каждый день люди искали новые и новые способы выжить, многие и вовсе уставали жить и пускали все на самотёк. Особенно разумные сходили с ума и бросались на людей и бездумно лишали их жизни, чтобы заполучить еду. Мир разделился на "до" и "после", на два разных вида существования. Добрые сердца желали мира и спокойствия, но вместо этого они получали уродливую плоть и кровь. Обезумевшие, сошедшие с ума и желавшие смертей люди видели мир таким, каким они хотели. Но никто не знал, какую же боль испытывал один человек, его многие знали, да почти все. Имя ему было Сяньлэ. Принц долгое время пробыл взаперти, в каком-то подвале, лёжа чуть ли не в себе самом. На полу была кровь, перемешанная со слезами, весь его прекрасный и красивый наряд был изуродован в грязи и поту. Куски одежды валялись на полу ошметками, а некоторые так намертво прилипали к телу Се Ляня, что снять их, не получив неимоверную боль, было невозможно. Бывший небожитель почти ни на что не обращал внимания и большую часть времени старался спать, пока в его дверях вновь не покажется тот зверь, от которого у всех пошли бы мурашки и желание сбежать отсюда куда быстрее. Се Лянь погрузился в глубокое отчаянье. Его сердце давно опустело, а душа жаждала хоть капельку воздуха и свободы. Человек в белом давно уже не заходил к нему, а может, и заходил, но тот явно этого не замечал, витая во сне. Принцу очень хотелось ощутить не боль и безнадежность, а капельку счастья.Его сильный дух был поломан, разорван и брошен кусками в лесу. Лишь части его сил потихоньку собирались в таком зовущем и сладком сне. В очередной день Се Лянь находился на полу. Нога была привязана к какому-то предмету, который он так и не смог разглядеть. Сил было в мельчайшем количестве, казалось, хватит и одной простой нитки, чтобы удержать его взаперти. Тоска так и тянула его на дно пропасти, в которую он так не желал угодить. Лишь тихий шум ветра, бьющийся к нему где-то сверху, разбавлял тишину горечи. Мыши тихо скреблись, будто желая наконец освободить Се Ляня от всей боли, а может, они хотели выслушать его. Наконец раздались тихие, но властные шаги. Принца тут же бросило в дрожь, и он невольно прижался к полу. Сердце бешено забилось, а в голове лишь был звук тревоги, что пора бежать. Шаги были все ближе и ближе, отчего паника поднималась. Спустя пару мучительных секунд он увидел недалеко от себя свечу: — Как поживает мой прелестный принц? — сладкий и дурманящий голос так и вызывал отвращение у Се Ляня. Сяньлэ отвернулся, чтобы не видеть этот свет. — Ну же, не игнорируй меня. — Прекрати. Я не собираюсь тебя даже слушать! — взревел он, зная, что тем самым делает себе хуже, но накопившиеся эмоции слишком зашкаливали. — Оу... Как жаль, что вечно сильный духом Сяньлэ сдался. А я уже хотел пригласить тебя на прогулку, — Безликий Бай говорил это так, будто они дружат долгое время. После этого короткого разговора Се Лянь утерял свет и провалился во мрак. Судя по всему, ему прилетело чем-то тяжёлым, что принц не смог разузнать. Следующие же действия бывший небожитель видел обрывками. Сначала его кто-то держал руками, прижимая плотно к груди, чтобы не уронить. Второе, что он помнил, это то, как его кто-то тащил по земле. Третье закончилось на том, что он был с кем-то в лесу. Были и ещё моменты, на которых он ненадолго открывал глаза, но все быстро кончалось очередной темнотой. В чувства его привела вода, которой его облили. По нему будто прошлись током, а эмоции так и хлестали недоумением и непониманием событий, которые тут происходят. — Подъем, — раздался грубоватый голос. Человек в белом присел и повторил громче: — Я сказал, подъем. — Я... — Сяньлэ не дали договорить. В голову ему ударило огромное чувство боли. Его схватили за волосы и буквально стали заставлять встать, несмотря на его слабость. Его голова будто пылала, было ощущение, что в нее ударили током или подожгли спичкой. Когда же принц стоял, качаясь, а после, с откликом в ногах, он упал на колени, Безликого Бая пробила капля сожаления, но он тут же ее отмел метлой куда-то в угол и с решимостью произнес: — Сяньлэ, ты обязан пойти со мной. Понял?! — Н-ладно. Я... я попробую? Естественно, он и не думал побывать. Его тело болело, в глаза светило солнце, которое так и резало, а духовный мир так и пылал от несладости и несправедливости этого мира. Он слишком устал на сегодня, ему нужен был отдых от такого напыщенного событиями дня. Сегодня он прошел даже хорошо, в отличие от других дней. — Я же вижу, что ты и не думал идти. Эх, Сяньлэ, Сяньлэ, — этот голос будто отрезвил его, и он с каплей интереса глянул на него. Безликий Бай нежно подошёл к нему и взял на руки. Он тихо шепнул ему, что в следующий раз они обязательно пройдутся по этому лесу, если Се будет послушным и окрепнет, а пока он вновь будет взаперти.