Антихрист

      — Бежим! — Влад бегает быстро, ловко, отставая от него на несколько шагов и смотря ему в спину, казалось, что он не устал от интенсивного бега длиною в десять минут ни на каплю, а Олег уже был готов свои легкие выплевывать или сдаваться с повинной, лишь бы наконец успокоить бешеный ритм сердца. Череватый замечает насколько младший отстал от него, хватает того за руку и к себе ближе тянет, стараясь настроиться на один темп. Олег уже сто раз пожалел что согласился на это, когда в глазах начало темнеть от недостатка воздуха, он замечает в нескольких метрах знакомый подъезд, начиная копаться по карманам в поисках ключей. Едва не врезавшись в железную дверь, они останавливаются. Шепс вздохнуть полной грудью не может, но старательно пытается сказать о том, что почти нашел ключи, а чернокнижник время решил не терять и быстро справляется с подъездной дверью с помощью своих рук и ног. Уже не в первый раз. Старый подъезд несильно отличается от улицы, он также был освещен слабым желтым светом. Стены были исписаны разными непристойными рисунками и надписями, местами отваливалась штукатурка на пол, на котором лежали бутылка пустой водки и пачка сигарет не докуренных. Зато на высоком подоконнике стояли прекрасные пионы, разбавляя весь мрак этого подъезда. Парни стояли на лестничном пролете между вторым и третьем этажом, по стенам эхом раздавалось громкое, учащенное дыхание. — Ты как? Живой? — Олег дышал так, словно его кто-то душит, а он отчаянно пытается выбраться и вдохнуть хоть каплю кислорода. — Всё в порядке, — На самом деле ничего не было в порядке, он только что понял, что физически не подготовлен даже к элементарному бегу. Ноги ныли, уставшие колени сами подгибались, а в ушах был слышен звон. Они стояли так около десяти минут, Влад тщательно разглядывал разные надписи и граффити на стенах, а после начал ковырять штукатурку пальцем, непонятно чего дожидаясь. — Нам, наверное, лучше разойтись уже, — Олегу не хотелось, компания чернокнижника была приятна ему даже в таких условиях, но он не видел смысла молча стоять, разбежавшись по разным углам этажа. — Да, ты прав, — Влад оборачивается резко, перебираясь с ноги на ногу, в глазах видна пустота и недосказанность. Он подходит ближе, начинает что-то говорить, но резко прерывается, отведя взгляд в сторону. — Влад, если ты хочешь, то ты можешь меня поцеловать, — Чернокнижник от прикосновения к собственному плечу дергается, глазами хаотично моргать начинает. — Не бойся. — Я не.. — Голову в сторону отворачивает и прокашливается. — Я не боюсь. — Ты боишься своих собственных чувств, — Олег слышит тяжелый вздох, а после чувствует как его к себе прижимают, пальцами зарываясь в его растрепанных кудрях. Олега в лоб мягко целуют, а он готов растаять от такой нежности со стороны Череватого. Его тут же щупать по талии грубо начинают, переходя на кисти рук. — Ты хорошо ешь? — Вопрос был настолько неожиданный, что Олег даже не понял, к нему ли он обращается. Слюна по ощущением стала вязкой, а глаза начали в дереализации бегать по подъезду. — Олех. — Да, всё хорошо. — Ты врёшь мне, так ведь? — Шепс глаза стыдливо прикрывает, а пальцы к переносице тянуться. — Я не хочу это сейчас обсуждать, — Напротив видит кивок понимающий. — Тогда иди в квартиру, уже поздно.

***

Череватый, твои бесы переходят черту, точно также, как и ты, раз разрешаешь им её переступать, — Лёжа на кровати Олег негодовал по поводу способностях своего друга(?). Неужели можно так бесстыдно лезть в чужую голову?       После школьной вечеринки прошла неделя, они не разговаривали по поводу случившегося в туалете и это очень раздражало Шепса, переодически просто здоровались, но было заметно как его намеренно избегают. Дима без остановки говорил что всё хорошо и они поговорили «по-мужски» решив все вопросы с глазу на глаз, в подробности он не вдавался. Дима, если Череватый просто купил тебе диск с новой частью Resident evil и ты простил ему все его грехи за это, можешь так и сказать, без «мы поговорили по-мужски», — Единственно что было в голове у медиума, но высказывать это он не спешил. На протяжении этих дней изнутри его грызло безумное желание написать, спросить что это вообще означало и какого чёрта Влад бегает от него как влюбленная семиклассница, но гордость родилась первее младшего Шепса. Пришлось просто ждать, делая вид что всё хорошо, но смотря как Череватый общается с друзьями и девчонками с класса, как прежде улыбаясь и шутя, стало невыносимо яростно на душе. Пока Олег каждую ночь загоняется в своих мыслях и не находит себе место, он просто продолжает жить как ни в чем не бывало. Помнит ли этот глупый чернокнижник вообще о случившемся? Он ведь был пьян. Как оказалось помнит. Сегодня в личных сообщениях медиум увидел заманчивое предложение попрактиковать вместе, отказать он, естественно, не мог. Встреча должна была состоятся на том самом кладбище, на котором они впервые нормально заговорили, неудивительно, учитывая что оно самое ближайшее.

***

      Сильные руки заботливо завязывают на шее шарф, пока их обладатель громко вздыхает и закатывает глаза в недовольстве. — Не надо, Влад, — У Олега чувство, будто он маленький ребёнок, пойманный за снятием шапки глубокой зимой братом, а глаза уже на автоматизме на асфальт смотрят пристыжено. — Только посмей снять блять, я же вижу как тебя трясет, — Внутри засело чувство непонимания, неужели о Шепсе переживает кто-то кроме Саши? От одной мысли об этом улыбка сама расползается по лицу, смотрит на Череватого, словно довольный кот, объевшийся сметаны. — Ну шо ты на меня так смотришь? Одеваться теплее надо. — Спасибо… — Сказал он искренни. — Только не превращайся в зануду, ладно? — Так, пиздуй давай, — От них двоих был слышен только смех и громкие шаги в сторону кладбища.       Влад маячит вокруг могил, пытаясь найти нужную. Вот какой-то препод по химии, а Череватый химию ненавидит, поэтому Дмитрий ему уже не нравится, а вот Василий и Лидия под одной могилой с датой смерти в один год, любовь до гроба – так любят только старики, дальше суицидник, на котором он задерживает свой взгляд, но всё так же проходит мимо. Алексей, убитый своей женой за измену, заинтересовал. — Тебе не кажется, что Толик довольно привередливый? — Олег видит покачивания головой отрицательные, а после его на могилу пропускают первым. Череватый после первого шага на погост ни слово не сказал, с напряжением на лице ища подходящую могилу, что заняло немало времени по меркам Олега, который любил работать с покойниками выбирая их методом тыка. С тем же напряжением чернокнижник раскладывал на землю ритуалестические предметы из своей спортивной сумки. Кидает в бок неизвестные травы. Скрутка из свечей пальцами в могилу зарывается, а рядом спички приземляются. Самый главный предмет своей ритуалистики Влад опирает на сам крест покойника. Зеркало, залитое красным воском и с несколькими трещинами, выдающими его старость, отражает в себе совершенно другого Влада Череватого, как показалось Олегу. — Что за травы? Шалфей? — Вербена и Бузина. Олег на корточки присаживается, внимательно оглядывая надгробие усопшего, старое-старое, становится страшно не проявить свои силы в полной мере, ведь работать с давно ушедшими мертвецами сложнее. Из школьного рюкзака достает своё зеркало мелкое, кладя на землю, следом перочинный ножик, а свечи и чужой хватит. — Приступай, я начитаю, — Олег кивает, стараясь сосредоточится, в мыслях крутится только инициалы покойника, а глаза бегают туда-сюда. — В моё зеркало не смотреть, только в своё, понял? Вновь Шепс кивает и закрывает глаза, в правой руке занеся нож. Через несколько секунд позади раздается чей-то шепот, который в гробовой тишине казался довольно громким. Слова в недры головы въедаются, будто сам Олег их произносит, читка настолько быстрая, что ему хочется отправить Череватого на реп-батл после этой практики. — Сам нечистый говорю сюда выйдет, да через дьявола говорю, силу открываю через антихриста, да прошу тебя о помощи, — Медиум глаза зажмуривает сильнее и из головы шепот злобный выбивает, на место него приходит чей-то мужской голос. — Что ж вы суетесь ко мне, нелюди, отстаньте говорю я! — Перед глазами возник образ высокого, статного мужчины, с размытым, голубым цветом глаз и светлыми волосами. Шепот позади затих, но Влад не начинал никакого диалога, предоставляя эту возможность младшему. — Как тебя звать? — Лёха Михайлов Для начала стоит понять характер мертвеца напротив, хочет ли он идти на контакт. — Сколько тебе было лет в последний год жизни? Мертвый насупился, показалось словно он обошел могильную плиту и вернулся на место, но перед глазами это происходило будто в алкогольном опьянение. — А ты посчитай, — Лицо его исказилось не то в улыбке, не то в недовольном прищуре. — Отвечай, — Олегу игры потусторонние никогда не нравились, потому давит на мертвецов, а они поддаются всегда. Но не сейчас. Алексей туда-сюда маячит, с ненавистью глядя на медиума, не обращая никакого внимания на позади стоящего Влада. — Посчитай, — В ухмылке лицо расплывается, настойчивость свою проявлять дальше продолжает. — Как ты умер? — Терять время не желая, медиум переключается на следующий вопрос, держать себя в руках старается. — Помню дождь, дорогу и свет, — Голос его скачет в тональности, глаза закатываются периодами, но диалог Алексей продолжает. — Машина меня сбила. — Ты был… — Лжец, — Неожиданно голос позади раздается, заставляя Шепса замолчать и вздрогнуть в испуге. В голове мысли крутятся, как он мог о чернокнижнике забыть и, словно для подтверждения существования Влада, он смотрит в большое зеркало напротив. А там его Череватый стоит. Бровки домиком, а взгляд больше на щенячий тянет, нежели на привычный волчий прищур, но Олег налюбоваться не успевает, как за одно моргание всё возвращается на место. Глаза темные, как ночное небо, но где-то в них просвечивает кровавая луна. Пальцы рук на автоматизме к подбородку тянутся, почесывая, пока рот открывается либо для начитки, либо для диалога с душой, медиум кроме стука собственного сердца ничего не мог расслышать. Брови сведены к переносице, а сам Влад будто напряжен больше обычного. Около зеркала внезапно приземляется чёрный ворон, отвлекая всё внимания на себя. Олег в моменте дергает рукой, а она точно на собственное зеркало падает, кончик ножа проникает в отражение и разбивает его навсегда. Чужое зеркало на погост падает, пугая ворона шумом, и тот, решив не терпеть такое неуважение к себе, улетает. Ухом медиум шипение слышит, обернувшись, видит перед собой того самого Влада из зеркала. Словно ангел, который решил осветить этот мир своим присутствием, он тихо шептал себе под нос молитвы, и было неважно к кому именно они обращены, к богу или к дьяволу, важно одно, такой Влад – это что-то совершенно божественное. Олег не сразу замечает что у него уши руками закрыты, а лицо по тихонько начало искажаться в боли. — Чери, ты чего? — Сероглазый встать пытается со второй попытки, падая в первый раз от затекших ног прямиком на землю, и обеспокоено тянет чернокнижник за руку. — Что случилось? Ты в порядке? Вла-а-ад, ответь. Тот лишь хмурится сильнее начинает, стараясь к своему зеркалу пробраться. — Полный порядок, — Коснувшись собственного ритуального предмета, он тут же приходит в себя и, проморгавшись, поворачивается в сторону медиума. — Как ты меня назвал? Повтори. — Что?… Чери, — Шепс глубокий вздох делает от облегчения и взгляд куда-то в бок уводит. — Я сказал Чери. Кареглазый в зеркало свое смотрит и оторвать глаза долго не может, а после судорожно начинает складывать свои вещи в сумку. Олег же просто на плечо рюкзак закидывает, разочаровываясь в сегодняшнем вечере. — Слишком разные, — Шепотом проговорил чернокнижник, закрыв калитку на могилу, и сам удивился мыслям вслух. — Слишком разные кто? Мы? — Всё же осмеливается спросить, после того как они перешагнули границу кладбища. — Мы тоже, — Олег вздох громкий с чужих уст слышит и внимательно слушать продолжает. — Но я не про это… Наши практики разные, мы не очень подходим к друг другу в эзотерическом плане, если захотим повторить шо-то подобное, для начала стоит попробовать практику вне погоста, иначе в следующий раз ёбнусь там. — А не в эзотерическом плане? — Шепс вопросительный взгляд на себе ловит, и ему хочется придушить этого парня прям на месте. Следующие слова он произнес намного тише, чем раньше. — Ну… Подходим к друг другу? — Блять, Олех… — Доброй ночи, молодые люди! Восемнадцать есть? На улице поздновато, — У Шепса глаза мигом округлились, а в голове уже будущее видит, как Саша его с обезьянника забирает, как, придя домой, навешивает подзатыльников и начинает свой двухметровый монолог. У Влада на лице ни одна мышца не дернулась, разве что глаза он закатил с таким недовольством, будто к нему уже пару раз сегодня подходили и спрашивали точно такой же вопрос. — Документики предоставьте и можете быть свободны. — Бежим! — Громко прокричал Влад, абсолютно не хотя находиться сегодня в участке.

***

      Пиздец, от ментов я ещё не бегал. Глаза распахнулись моментально, как только до слуха дошел скрежет за окном, а мысли улетучились на задний план. Шторы были намертво закрыты и Олег покатился ближе к стенке на кровати, не желая проверять, какой гость мог придти и начать скрежет на третьем этаже. Он прислушался, слыша, как каждый царапающий звук остро режет тишину, словно предупреждение. Через несколько минут, сжимающий горло страх сменился на настороженное любопытство. Олег встал, медленно подошёл к окну и осторожно приподнял занавеску. — Ну блять, зачем так пугать? — В прохладном вечернем свете улицы он увидел чёрного ворона, он настойчиво тер клювом по стеклу, словно пытаясь что-то сказать или попроситься внутрь. Птица казалась усталой и одинокой, но в то же время у неё было что-то неукротимое в глазах. Постучав по стеклу кулаком, в целях прогнать птицу, он увидел лишь как она склонила свою маленькую головку набок, продолжая скрести своим клювом по ту сторону. — Пошел вон отсюда. Последний раз постучав по стеклу, но уже интенсивнее, чем раньше, Шепс начал наблюдать за, улетающим в неизвестном ему направление, вороном, морально настраиваясь на спокойный отдых. Как только тело вновь касается кровати, глаза слипаются, а разум полностью отключается, в нетерпеливом желании нормально выспаться.

***

      Олег нервно перебирает ногами, вникая в каждый аргумент Череватого, который пытается всеми силами доказать ему, что его приход в гости будет не самым удачным действием. —…И вообще, твой брат против чернухи, и в тот раз тебя отчитал хорошенько, ты сам мне рассказывал, — Прекратив свой долгий монолог, он замер с лицом, на котором читалось удовлетворения в своей старательной речи и гордость за неё же, последнее предложение было сказано словно гвоздь в крышку гроба, но хоронят они вовсе не человека, а просьбу Олега посмотреть вместе с ним фильм. — Да пофиг на Сашу, пойдём, — И тут же с лица Влада пропала любая радость, потому что все десять минут отговоров от этой затеи прошли зря, и он оказался поверженным в этой войне. — Или ты просто сам не хочешь? — Лучше бы меня позвал, мы, между прочим, давно так не собирались, — Стоя в школьном коридоре, парни совсем забыли о присутствии третьего человека, который с напыщенным лицом и скрещенными на груди руками наблюдал за всем этим. — Ты вообще заткнись, карлик, — Словно в подтверждения своих слов, Влад кладет ладонь на лицо Матвеева, полностью перекрывая ему обзор. У Димы уже уши гореть от злости начинают, ещё чуть-чуть и на нём можно будет пожарить яичницу с беконом. Он ловко перехватывает ладонь старшеклассника, отводя её в сторону. — Знаешь что я с твоей рукой ебаной сделаю… От их дискуссии их отвел громкий смех рядом. В полном негодовании они оба замерли в таком положение, наблюдая за источником звука вопросительными взглядами. — Видели бы вы себя со стороны, серьезно, вы просто как… Как… — Шепс каждый раз запинался из-за смеха, наблюдая как на него смотрят два абсолютно серьезных лица, выражая недовольства. — О! Вы как злая чихуахуа и заносчивая кошка! Это прям вы! — А кто из нас чихуахуа? — С поднятыми бровями и удивленным лицом, Дима поднял взгляд на Череватого. — Ну уж точно не я, — Наконец выдернув свою ладонь из чужих рук, он молча начал дожидаться когда Олег успокоится и перестанет хохотать на весь коридор. Услышав, что его окликнули, он резко поворачивает голову в сторону звука, а увидев кто звал, вовсе посмешил удалиться, ища глазами свой рюкзак на полу. — Ладно, я приду сегодня, если смотреть будем не смазливую мелодраму и ты обещаешь шо твой брат не даст мне по ебалу, — Олег голову в быстром кивке заводит и чувствует как его нежно по макушке треплют, а потом слышит быстрый бег отдаляющийся. Усевшись за партой Шепс сразу же кладет голову на свои руки, глаза прикрывая. Когда друг к концу перемены приходит со столовой, на его лице видна грусть. — Чё с тобой? Сосиски в тесте закончились что ли? — Он слегка приподнимается и улыбку прячет, как только видит на себе взгляд осуждающий. — Ты из-за Влада так дуешься? Если хочешь можешь тоже придти, втроем посмотрим фильм. — Нет, с ним время проводить я не хочу, он меня раздражает чуть меньше, но всё равно раздражает. — Ладно, так уж и быть, я постараюсь завтра установить ту игру на свой ноут, поиграем вдвоем, — Потянувшись, Олег увидел довольный кивок соседа, и удовлетворена улегся обратно.

***

      Раз оборот. Два оборот. Щелчок открывающейся двери. В коридоре появляется возвышающийся силуэт, неловко здороваясь, и очень тихо разуваясь. Точно так же бесшумно Череватый добирается и до комнаты Шепса младшего, ведя себя очень скромно и настороженно. — Я не пойму, ты моего брата боишься что ли? — Видя непонимание на чужом лице, он поясняет. — Ну, ведёшь себя странно, у нас полы если что не провалятся, можешь нормально ходить. — А… Нет, просто на всякий случай, — На лице мгновенно появилась улыбка и Влад, чувствуя себя неуместно, стоя посередине комнаты, решил присесть на край кровати. — Шо смотреть будем? Олег снимает ноутбук с зарядки, поднимая крышку. Он клацает по клавишам, держа его на весу, а потом вовсе заваливается на кровать с грохотом. Показывает на экране какой-то новый японский хоррор, и от Череватого видит знак «класс» руками. — Ну давай, ложись сюда, — Под негромкое «ща» Олегу в лицо летят две пачки чипсов, от которых он героически отбивается ноутбуком. — Можно было поаккуратнее. — В следующий раз, — Влад по кровати наверх заползает и уже зевать начинает. Ноутбук они разместили в ногах, из-за большого экрана всё было отлично видно, а сами улеглись по разные стороны кровати. Увидев пару героев, кареглазый без труда начал определять кто умрет первым, а кто выживет, на что получал громкое цоканье, и отрицание. Чипсы зашуршали, но Олег отказался, ссылаясь на обострившийся гастрит. Через время, в доме героев начали происходить странные вещи, и Влад смеялся с каждого упавшего предмета и «случайно» включившегося телевизора на экране. Отложив чипсы, его вовсе перестал интересовать фильм, он обвел Олега взглядом, задержав его на лице, а потом вновь прошелся по нему. — Эй! — Да, Череватый нагло забрал у того плед, и постарался сделать максимально миловидное лицо, словно его пытаются обвинить в чём-то, что он не делал. — Возьми себе второй в шкафу, это мой! — Я не кусаюсь же, — Вспомнив свое поведение в туалете, он понял, что соврал, но медиум уже пережил все стадии принятия и просто улегся ближе, прижимаясь плечом к Владу. От каждого скримера Шепс тихонько вздрагивал, после чего слышал смешки со стороны. А потом и сам залился смехом, когда Влад начал тыкать пальцем ноги на всех персонажей, которые появлялась на экране и начинал рассказывать их характеристику: «Тупой», «урод», «сдохнет первым», «неплох», «а вот ему явно не повезет» и т.д. Успокоились они только когда начали происходить убийства и Влад горделиво прокричал «Ну а я же говорил!», а потом Олегу показалось что он начал затихать. Больше не были слышны шутки, не были слышны комментарии, которые татуированный делал каждую минуту, через время он вовсе услышал тихое сопение. Чужая голова мирно устроилась на его плече, он же не смел и пошевелиться, что бы случайно не спугнуть. Фильм уже давно стал просто фоном и если бы была возможность его вырубить, Шепс бы это и сделал. Разглядывать такого Влада было непривычно. Такое расслабленное лицо казалось милым, а вид был беззащитным. И не скажешь что этот человек работает с бесами. Рука сама потянулась до одной из родинок на чужом лице, но толком не успев прикоснуться его хватают за запястье, останавливая. Влад моргает, пытаясь проснуться, и только после осознания того, где он находится, он отпускает его руку. — Извини, — Череватый обоями руками проходится по лицу, пытаясь привести себя в чувства. — Извини, я заснул, не больно? — Нет, всё хорошо, — Олег стыдливо взгляд отводит, надеясь что Влад забудет о том, что он его потрогать пытался. Чернокнижник около минуты полусидя находится, залипая на экран ноутбука. Прошло чуть больше половины всего фильма, а значит что есть время на вздремнуть ещё. Взвешивая все «за» и «против», он не спрашивая разрешения в чужие объятия протискивается, сразу же глаза закрывая. Олег снова слышит сопение, но теперь он смущен до чёртиков, и ему кажется что сейчас превратится в лужу от такого. Через время он позволяет себе закрыть глаза самому, полностью проваливаясь в сон.       Разомкнуть очи получается только со второй попытки. Рядом никого не оказывается, а на часах телефона показывает уже десять вечера. Расстраивается, как только замечает что находится в комнате один. За окном завывал ветер и предвещал глубокие лужи завтра, которые с недавних пор стали покрываться тонким слоем льда. Уже совсем темно, город погрузился в ночную тишину, лишь капли дождя барабанят по стеклу. В этой глухой тишине, Шепс расслышал чей-то приближающийся голос за дверью. — Олег, я не понял, долго ты в царстве Морфея блуждать будешь? — Александр дверь без спроса распахивает и хлопать в ладоши начинает, как видит что брат проснулся. — Ну наконец-то! Владислав тебя на кухне уже больше часа ждёт, а ты всё не просыпаешься. — Что?! Влад? — На ноги с кровати подскакивает и не обдумывая с комнаты собственной вылетает, прямо по коридору до кухни бежит. Дверь на кухню открыта, а Влад за столом сидит, вальяжно попивая кофе из кружки, с принтом маленького Олега на ней. Увидев в дверях Шепса младшего, он удосужился только рукой помахать и как-то глупо улыбнуться. — Я думал ты ушел домой, — Позади появляется Саша и указывает на кружку с какао, безмолвно говоря, что это предназначается для самого младшего в этой комнате. И Олег слушается, садясь напротив чернокнижника. — Я знаю ты просил меня не приставать к Владиславу с вопросами, но я согрешил, — Олег замечает у брата подозрительно хорошее настроение и ему становится страшно, учитывая тот факт, что он предупреждал что приведет домой чернокнижника. — И у него оказались специфичные методы работы, мы даже успели поспорить на одну тему, но не суть… — Нет, Александр! Это важно! Вот Олех, рассуди нас, твой брат утверждает, шо всего один человек, способен проклясть всю деревню одним лишь злым словом, я же утверждаю, — Влад на себя рукой показывает и демонстративно отпивает кофе. — Шо работать надо, шо бы всю деревню то проклясть. — Не знаю, — Шепс младший плечами пожимает, не желая лезть в эти глупые стычки. — Я считаю что проклятий не существует. — Обалдеть… — Череватый щеку на руке расположил и начал головой вправо и влево вертеть. — Бейби-Шепс еще безумнее оказывается. — Как? Бейби-Шепс?! — Саша громко рассмеялся, явно оценивая новое прозвище для младшего, и забрав со столешницы свою кружку с чаем, принялся уходить с кухни. — Владислав, если Олег разрешит, оставайтесь у нас до завтра, нечего по ночи шастать. Череватый лишь мельком сказал спасибо, но, кажись, Александр это уже не услышал. За то Бейби-Шепс сидит с покрасневшими щеками, то ли от горячего какао, то ли от предложения брата оставить на ночевку Влада. — Почему ты меня не разбудил? — Ты мило спал, — Влад мимолетно отвел глаза в сторону и пожал плечами. — Да и вообще, братан у тебя крутой! — Ага… А ты останешься у меня сегодня? — Череватый совсем не хотел мешаться, но взглянув на умоляющие глаза напротив не мог не согласится. — Если разрешишь. — Дурак, идём в комнату.       Поздней осенью ночь наступает куда раньше прежнего. Дождь всё ещё не собирается прекращать стучать по крышам и асфальту. Городские улицы, едва освещённые редкими мерцаниями сломанных фонарей, выглядят ветхо и забыто. Разрисованные граффити покрывают стены уличных зданий, превращая их в бесконечный холст уличных «художников», которые здесь явно не для красоты, а для выражения внутреннего протеста каждого из подростков кто сделал эти рисунки. Ажурные, лиственные тени веток падают на мокрый асфальт, где разбросаны окурки и мусор. Тусклый свет промокших фонарей отбрасывает искажённые тени, и кажется, что всё это какой-то мрачный спектакль, где каждый элемент дышит своей судьбой, своей тоской. Единственно что может разбавить всю мрачность осени, находится на третьем этаже такой же тоскливой пятиэтажки. Двое парней и две подушки в их руках. — Ай! Всё! Всё! Ты победил! — В знак примирения Влад поднимает руки вверх вместе со своей подушкой, показывая, что больше не собирается атаковать. Медиум на секунды останавливается, размышляя о том, чего же ему хочется больше. Продолжить беспощадно нападать на Череватого или пощадить его. Выбрав первый вариант, он, после попытки ударить Влада, пытается всеми силами вытянуть свою подушку из чужих рук, которая была ловко отнята. Татуированный на себя сильнее тянет, и когда между ними остается только злорадная подушка, он отпускает её из рук, хватая Шепса за локоть и притягивая его ближе. Олег попытался отвлечься, пряча волнение за привычной полуулыбкой, но длинные кудрявые пряди, падающие ему на лицо, выдавали дрожь лёгкого движения. Его серые глаза на мгновение поднялись и встретились с взглядом Влада. В этот момент воздух будто уплотнился. — Всё нормально? — спросил Олег тихо, чуть хрипловато. Рука Череватого осторожно коснулась Олега, не крепко, но уверенно, пальцы легли ему на предплечье. Это движение было почти неощутимым, но от него у Олега внутри вспыхнуло волнение. — Я… если тебе не хочется… — начал чернокнижник, но голос у него сорвался. Олег мотнул головой быстрее, чем смог подумать, и тут же смутился от собственной поспешности. Влад чуть улыбнулся, едва заметно и мягко. И только после этого наклонился ещё немного. Поцелуй вышел осторожным, неровным, Влад коснулся его губ первым, лёгкими, почти робкими движениями. Инициативу брал Череватый, но каждую секунду оставлял Олегу возможность сказать «нет». Младший ответил не сразу, губы дрогнули, но он всё же потянулся в ответ, чуть приподнявшись на носках. Влад, кажется, едва выдохнул, расслабляясь, и всё ненадолго стало удивительно правильным. Это был их второй поцелуй, но по ощущениям первый настоящий. Когда их губы разомкнулись, поцелуй распался на несколько коротких, неровных вдохов. Влад задержался на мгновение ещё ближе, чем нужно было, будто собирался сказать что-то, но так и не нашёл слов. Его рука всё ещё лежала на предплечье Олега, и только после секунды нерешительности он медленно убрал её, словно боялся спугнуть что-то хрупкое между ними. Олег опустил взгляд, чувствуя, как щеки предательски горят. Длинные кудри снова упали вперёд, скрывая половину лица и он не стал их убирать. Сердце билось чуть быстрее обычного и ему хотелось просто зарыться в объятии чернокнижника.       Шепс аккуратно, почти беззвучно, переворачивается на другую сторону, дабы не разбудить Влада своими постоянными дерганиями на кровати, но замечает что глаза напротив открыты. — Чего не спишь? — Шепотом, стараясь не испугать, спрашивает Олег. — Задумался просто, — Пальцы непроизвольно касаются волос напротив, разматывая каждую кудряшку. — О чём же? — Ты сегодня ничего не ел. Олег замер. Сначала от неожиданности вопроса,а потом от того, что Влад всё-таки не забыл про разговор в подъезде. Тепло пальцев, перебирающих его кудри, вдруг перестало быть расслабляющим. Оно стало тяжёлым, будто каждое осторожное касание было вопросом, который Олег не хотел слышать. — Не ел? — переспросил он почти неслышно. — Я… просто не хотел. Влад не отводил глаз. Его взгляд был не строгим, скорее внимательным, сосредоточенным до той степени, что Олег почувствовал, как внутри поднимается тревога: знакомая, липкая, стягивающая грудь. — Олех, — тихо сказал Влад. — Я видел. За целый день ни куска в рот, а то, как ты корчил лицо от нежелания пить какао было трудно не заметить. Шепс сглотнул. Ему хотелось отвернуться, спрятать лицо в подушку, исчезнуть под одеялом. Всё, что угодно, лишь бы не смотреть в эти карие глаза, которые сейчас видели слишком много. — Да перестань, — пробормотал он, заставляя голос звучать легкомысленно. — Не делай из мухи слона. Но руки выдали его. Пальцы вцепились в край одеяла, суставы побелели.Влад заметил. Он потянулся, медленно и очень осторожно коснулся его руки. Не чтобы отнять, не чтобы заставить. Просто лёгкое прикосновение. — Я не делаю, — сказал Влад всё так же мягко. — Я просто за тебя переживаю. У Олега резко пересохло во рту. «Переживаю» Слово кольнуло. Нагрело. И одновременно испугало до онемения. — Тебе не нужно, — выдохнул он. — Со мной всё нормально. Но его голос дрогнул. И Влад это услышал. Тишина повисла между ними, тяжёлая, но не злая, скорее ожидающая. Влад вздохнул, тихо, почти неслышно. Его пальцы перестали перебирать волосы. Теперь они просто лежали на подушке рядом, открытые, тёплые, будто предлагающие руку, если Олег захочет. — Ты так сказал… — начал Влад, подбирая слова, — будто боишься, что я отвернусь, если узнаю правду. Олег вздрогнул. Паника дернулась внутри. Он автоматически прижал колени к груди, будто попытался сделать себя меньше. — Я не… — он замолчал. — Не знаю. Влад подтянулся ближе, медленно, чтобы не испугать, и лёг так, чтобы Олег видел его лицо прямо напротив своего. — Я никуда не денусь, патлатый, — Легкая улыбка на лице Череватого грела лучше любой батареи. Серые глаза Олега затуманились. Он не плакал, просто стало сложно дышать. Слишком много всего внутри: страх, стыд, облегчение, снова страх. — Я не хочу об этом говорить, — прошептал он едва слышно. — Ты всё равно не поймёшь. — Тогда объясни, — попросил Влад. Без давления. Без приказа. — Не потому, что должен, а потому что я хочу помочь. Олег замотал головой. Слишком резко. Он чувствовал, что ещё немного и всё выльется наружу, а он не был к этому готов. Он привык держать это внутри. Прятать. Прятать так глубоко, что никто не догадывался. А Влад догадался. Это пугало больше всего. — Мне страшно, — наконец выдохнул Олег. Голос сорвался на последнем слове. — Я не привык это кому-то рассказывать, а ты кажешься слишком прямолинейным сейчас. Влад тихо, почти невесомо провел пальцами по щеке напротив. Это движение было настолько мягким, что Олег не успел отпрянуть. — Олех, — сказал он. — Я не заставляю, просто не хочу что бы ты сдох раньше срока. Поешь завтра при мне, ладно? Медиум устало выдохнул, и кратко кивнув, почувствовал как его прижимают к груди, а он и не сопротивляется. Лишь ближе жмется и мысленно Череватого благодарит за всё. Влад чувствует как чужое тело в руках размякает, но сам не может даже сомкнуть глаз. В голове не укладывалось как этот длинноволосый мальчик стал для него настолько близок, что защищать его, даже от себя самого, казалось чем-то обязательным.

***

      После выходных утро будто застряло где-то между ночью и днем, не решаясь становиться ни тем, ни другим. Олег сидел на первом уроке, чувствуя, как время тянется вязко, словно густая грязь под ногами. За окном стояла почти ночная темнота. Медиум смотрел в окно, и стекло, покрытое тонкими ручейками дождя, отражало его блеклое лицо. Казалось, что дождь не просто идёт, он гудит, давит, будто пытается залить собой всё вокруг, стереть город до серой каши. Утро было настолько тёмным, что даже крыши домов растворялись в низких тучах. Временами ветер швырял в стекло крупные капли, те расползались, сливались, и за ними с трудом можно было различить двор, опустошённый ранним часом. В классе пахло мокрой одеждой и чем-то пыльным. Лампы жужжали, изредка мигали, в их холодном свете лица казались серее, чем обычно. Учитель что-то объяснял, но слова тонким фоном терялись в шуме дождя. Дима всё также сидел рядом, он то наклонялся над тетрадью, то, поддавшись унылому настроению утра, тоже взглядом цеплялся за окно. Но там ничто так и не менялось. Когда наконец прозвенел звонок, резкий, металлический, словно удар по железу, Олег поднялся, почувствовав, как затекли ноги. Учитель что-то выкрикнул напоследок, но его слова растворились в гуле коридора, куда вылилась вся параллель. Олег шагал по длинному, серому коридору, где лампы мигали, отбрасывая рваные тени. Под подошвами скользила принесённая детьми вода, и казалось, что школа постепенно превращается в один большой протекающий корабль. Он шёл к следующему кабинету, чувствуя, как дождь за окнами будто давит на стены, заставляя мир сжиматься. Его останавливают прямо на пороге в кабинет, так и не дав зайти в него. — Привет, — Влад, на фоне всего этого школьного мрака, был похож на ангела, пока что единственный человек за сегодняшнее утро, который улыбался. Школьная форма в виде спортивных штанов и оверсайз футболки у Череватого почти не менялась, сколько бы раз Олег не видел его стоящего перед завучем и выслушивающего очередные угрозы по поводу вызова родителей в школу. — Привет, Влад, — Устало протянул он, отходя подальше от кабинета. — Что-то хотел? — Фигово выглядишь, кисунь, — От нового прозвища глаза округлились, а по телу дрожь мелкая прошла. — Не выспался? — Да. Череватый в руки напротив кладет пиццу из столовой, в глазах его мелькает что-то непонятное. Что-то похожее на неформальный азарт. — Я завтракал, не хочу, — И в глаза пристально смотрит, думая что этим обман свой скроет. — Ты не завтракал, — Слова из его рта льются так, словно он говорит о чём-то совсем очевидном. — Давай, доешь и пойдёшь на урок. Младший недовольно пакет разворачивает, понимая что не отвертеться ему. Делать первый укус было особенно сложно, рвотный позыв сдерживать приходится, но он сомневается, что от пристального взгляда Влада это скрылось. Наполненность в желудке отдается жуткой тошнотой. Вся вина за съеденная мигом испаряется когда Череватый нежно по макушке гладить начинает. — Ну вот и всё, молодец, — Олег до сих пор не мог понять, за что о нём заботятся, но видимо, сам Влад этого не понимает. Олег за парту садится и видит как сосед по парте ото сна отойти пытается, всеми силами глаза открыть старается, но, смирившись со своим состояниям, падает вновь головой на парту. Вроде бы зрелище уже привычное, но сегодня Шепс понял, что очень рад переходу в эту школу. Костя, который всё время успокаивает младшеклассником и угрожает рассказать их классным руководителям о не соответствующим поведении. Коля, любивший назло пробегать вокруг Гецати, что бы позлить его, и не менее любивший срывать уроки криками и ломаниями вещей в классе. Марьянка, вечно подшучивающая над всеми с особой язвительностью, улыбка с её лица не сходила никогда по мнению других, вот только Олег однажды увидел её покрасневшие глаза после того, как она отпросилась на уроке в туалет. Дима был особо важен для него и пребывание с ним в одном классе явно улучшило их взаимоотношения, ведь видятся они теперь гораздо чаще, чем раньше. И Влад, заставляющий каждый раз одним своим видом щеки гореть, а дыхание замирать, в ожидании очередной, будто бы невзначай сказанной, милой фразы. – Все они, и не только, приносили душе невероятную радость. — Олег, дай конспект переписать, срочно, — Услышав свою фамилию в списках на сдачу тетради после урока, Матвеев подорвался с парты и засуетился. — Ты издеваешься блять… Ты чем занят был весь урок? — Задумался, — Пожав плечами, Олег перевел взгляд со своей пустой тетради, заметив недовольное лицо напротив он тихо расхохотался. — А ты? — Я то спал…

Катартсис — Сильное эмоциональное освобождение после выражения переживаний.