Исцеление

Данте с трёх лет знал, что Вергилий не из тех, кто будет жаловаться. Он был таким же ребенком, как и все: плакал из-за разбитой коленки, домашнего ареста, умершего хомячка. Но свои слезы он не позволял видеть ни родителям, ни Данте, ни тем более посторонним. Чаще всего младший из близнецов совершенно случайно палил расстроенного брата, выплескивающего эмоции в одиночестве. Но то, что Вергилий ничего не сказал о своей болезни, стало для Данте началом конца. Как он в последствии узнал от его лечащего врача, все началось с усталости, которую Вергилий списывал на переработку. Затем к ней добавился кашель, который также был охарактеризован мужчиной как аллергия или легкая простуда. Вергилий продолжал работать, даже начав чувствовать тяжесть в груди. Когда пришли головная боль и туман в голове, он ушел на удалёнку и наконец-то соизволил сходить к врачу. Пневмония развивалась стремительно — он кашлял так, что ребра горели огнем, а делать глубокие вдохи вскоре стало невозможно. Мужчина, всегда контролирующий каждое свое движение, теперь не мог встать с постели. Возможно, в последние дни он осознавал, что умирает, но даже тогда он не набрал номер Данте. Сам не попрощался и не дал попрощаться самому близкому человеку в своей жизни. Когда с Данте связались сотрудники больницы, его первой мыслью было: «Это ебучий розыгрыш». Волна паники, холодный пот и, как следствие, жесткая истерика пришли чуть позже. Он разъебал половину квартиры, прежде чем вызвал такси и поехал в морг (садиться за руль в таком состоянии он просто не мог — еще бы разбиться и тогда хоронить Вергилия будет некому). В морге он цеплялся за холодные пальцы Вергилия, лежавшего на кушетке и не мог поверить, что это его брат: осунувшееся лицо, впалые глаза, бледная, с зелёным отливом кожа. Данте плакал в морге, в коридоре больницы, на ресепшене, пока заполнял все бумаги и связывался с похоронным агентством. Скорбь, ярость, вина, пустота, сожаление сменяли друг друга по кругу. Он не мог простить ни Вергилия, ни себя, ни врачей. *** Каким-то чудом он почти самостоятельно организовал похороны, сделав последним пристанищем Вергилия могилу рядом с родительской. После похорон он два месяца не совался в квартиру Верга. Но разбирать дела и вещи брата больше было некому, поэтому ему все-таки пришлось этим заняться. На душе была очередная карусель из всевозможных негативных чувств, на глаза то и дело накатывали слёзы. Он поставил телефон Вергилия на зарядку (ему отдали его в больнице), чтобы наконец написать его важным контактам, если таковые вообще есть, о случившемся (коллег с работы Верга он предупредил в первый день и многие из них присутствовали на похоронах). Пока телефон оживал, Данте прошелся по квартире, оценивая обстановку. В принципе, все было точно также, как и тройку месяцев назад, когда он последний раз виделся с братом. Вергилий часто уходил с головой в работу и отсутствие встреч длиной в месяц не вызывало у Данте никаких опасений. То, что его брат за этот чертов месяц успел сгореть от ебучей пневмонии… Данте потер руками лицо, снова начала накатывать апатия. Жесть как хотелось выпить, но Данте был в завязке уже два года. В то время Вергилий был с ним каждый день, не давая ему сорваться на первых порах. Его всегда бесил алкоголизм Данте и он любил приговаривать, что тот сведет младшего братика в могилу. Иронично. Телефон Вергилия наконец подал признаки жизни — на него пришла сразу будто сотня уведомлений. Данте подошёл к столу, сел за него и начал копаться в телефоне брата (пароль он знал — 32683). Ответив нескольким контактам, что абонент больше не абонент, перекинув часть совместных фоток на собственный телефон, он зашел в почту брата. Лениво полистав ее, он сразу зашел в избранное. Там много писем от некой Кэти А., короткие, но с вложениями. Присланы два года назад и раньше. «Ну, братик, тебе же уже посрать, что я роюсь в твоей почте? Что ты мне сделаешь, из мертвых восстанешь?» — Данте горько усмехнулся, открывая письмо. Какого. Блять. Хуя. Первая мысль: «Это что, мелкий Верг?..» Вторая: «Ебаный в рот». Третья: «Сука, у тебя все это время был сын?!» С экрана телефона на Данте смотрит беловолосый подросток. Голубые глаза, лицо, ну блять, — Вергилий в свои лучшие годы. Данте пролистывает письма — из года в год прическа пацана менялась, но чаще всего у него были довольно длинные патлы. Там, где ему по всей видимости лет 14, они окрашены в синий. Все фотографии сопровождаются небольшими подписями Кэти: «Копит на электрогитару», «Нашел себе девушку», «О, забыла написать, они расстались» и все в этом духе. Из переписки Данте понял, что пацан не в курсе, кто его батя и они ни разу не встречались. Его зовут Неро, и по всей видимости, сейчас ему 20 с хвостиком. — Какой же ты ублюдок, Вердж, — Данте блокирует телефон и кидает его рядом с собой на стол, а сам пару раз специально бьется головой о крепкое дерево. — Почему ты ничего не сказал? Мужчина вздыхает. В глубине души понимает в чем причина — слишком хорошо знает Вергилия. Но это не отменяет того, что его брат — конченный идиот. *** Данте пытается найти Неро, но это было не так уж просто. Почта Кэти А. заблокирована, ее телефона у Вергилия в смартфоне не обнаружилось. Но Данте не был бы Данте, если бы не вышел на след пацана. Задействовав свои связи, он выяснил, что Неро потерял мать два года назад — примерно тогда Вергилию и пришло последнее письмо на почту. Также удалось выяснить полные данные Неро, его домашний адрес, а главное — номер телефона. Который не работал. Смартфон, по всей видимости, лежал в жестком отрубе. Данте пытался дозвониться пару дней — тщетно. Пришлось дергать другие ниточки, чтобы достать до пацана. И снова все пути привели Данте в больницу. Неро попал в автоаварию — да так жёстко, что внутренности ему сшивали чуть ли не кусочкам. Часть костей были раздроблены, парню провели кучу операций и сейчас он лежал в искусственной коме. Никаких доказательств (кроме разве что лица) о родственных связях с парнишкой у Данте не было, поэтому всю информацию он выуживал через флирт с медсестричками и одним врачом. Данте договорился, что, когда (а не если) парня выведут из комы, ему об этом сообщат, а там он уже сам выйдет с ним на связь. *** Когда Данте позвонили из больницы, на него накатило жесткое дежавю. Он представил, как отвечает на звонок и ему говорят то самое злополучное «Приносим наши соболезнования, ваш…» Данте сморщился, потер переносицу и все-таки ответил на звонок. — Мистер Спарда? Вас беспокоит Элис, эмм, мы с вами в больнице… — Кхм, да, Элис, я понял. Что-то случилось? — Данте нервно постукивал ногой по паркету. — Ваш, эмм… Друг Неро Анджело был выведен из комы, сейчас он приходит в сознание. Данте сел в кресло и вздохнул. Он даже не заметил, что все это время не дышал. — Я могу сейчас приехать за ним? — А? Нет, извините, он пробудет еще в больнице минимум неделю. И, ну, вы не близкий родственник, так что вас не пустят… — Понял, Элис. Но ты же можешь мне маякнуть, как его выпишут? — Данте пытался имитировать свой самый томный голос, но это не очень-то получалось в его состоянии. Хотя девушка, кажется, этого не заметила. Элис хихикнула и ее голос заметно повеселел. — Конечно, мне не сложно. — Спасибо, Элис. Тогда на связи, прости, мне уже пора бежать, — Данте положил трубку, когда девушка с ним попрощалась. Данте посмотрел на свою заставку — на ней он с Вергилием в отпуске. Нос старшего был намазан солнцезащитным кремом, Данте стоял в ковбойской шляпе, они прижимались к друг другу щеками и улыбались (Данте — с зубами, Верг — лишь вздернув один уголок губ). — Ну и сколько еще секретов у тебя было, братик? — Данте заблокировал телефон. *** К моменту, когда Неро выписывают, у Данте на руках его полная медкарта и примерный план дальнейшей реабилитации пацаненка. Его нехило потрепало, однако сейчас нет ничего, что могло угрожать здоровью. Ключ от квартиры Неро он нашел, ожидаемо, под ковриком. Когда открыл дверь, из квартиры потянуло запахами лекарств и затхлости. — Хэй, я не ошибся дверью? Неро Анджело тут живет? Голос из соседней комнаты ответил хрипло, будто его пропустили через наждачную бумагу: — Я здесь. Данте скинул куртку и обувь, взглядом поискал тапочки (не нашел их) и зашел босиком в спальню. Парень на кровати был бледным, с всклокоченными белыми волосами. Худющий, болезный. Но глаза… Такие же, как у Вергилия. «Или у меня», — мысленно хмыкнул Данте. Неро смерил его взглядом — оценивающим, такие Данте часто ловил на себе. Вергилий всегда жутко ревновал, но старался этого не показывать. «Ну, теперь тебя тут нет, чтобы отгонять всех моих ухажеров», — грустно подумал мужчина. Данте поспрашивал у Неро у про реабилитацию, но тот сразу вспыхнул, как спичка и начал огрызаться. Его голос сорвался на хрип. Мужчина поспешил успокоить юнца, не хватало еще, чтобы нервы себе трепал по пустякам. Когда Неро заплакал — бесшумно, сжав зубы, Данте вновь увидел перед собой Вергилия.