Негласные правила

────── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ──────

      Я вернулся обратно, и её взгляд сразу же поймал мой. Мне было больно видеть её такой. Невозможно. Уэйл всё ещё что-то печатал на ноутбуке, что стоял за рабочим столом в палате. Она с надеждой смотрела на меня, как будто звала одним лишь взглядом и я подошел к ней, сев на край кровати. Её рука потянулась ко мне, дрожащие пальцы Реджины слабо сжали мои.       — Румпель, прости меня, если сможешь… — прошептала она.       Я посмотрел на неё, чувствуя, как злость, что всё ещё тлела внутри, растворяется в её уязвимости. Вместо ответа я наклонился и вновь мягко поцеловал её в лоб, задержав губы на её прохладной коже чуть дольше, чем нужно.       — Я говорил, что ты невыносимая? — спросил я, отстраняясь, чтобы поймать её взгляд. Моя усмешка была слабой, но искренней. — Я люблю тебя, Реджина. И сколько бы я ни злился, ни ругался, ни пытался выбить из тебя это чёртово упрямство… я не могу уйти. Не от тебя.       — Я тебя тоже, — прошептала она, не отводя взгляда как обычно. — Поэтому не говорила…       Я провёл рукой по её щеке, чувствуя прохладу её кожи под пальцами, и улыбнулся. Слова были не нужны. Я любил эту женщину, любил так сильно, что злость и страх отступали перед этим чувством. В глубине души я надеялся, что мы оба изменимся. Может, она всё-таки возьмёт в голову заботиться о себе, а я… я научусь быть чуть терпеливее. Говорят, мы перенимаем лучшее от тех, кого любим. Чёрт возьми, я от всего сердца надеялся, что она переняла бы от меня хоть каплю моего упрямого отношения к еде и здоровью.       — Так, — заговорил Уэйл. — У меня почти всё, — он взглянул на принтер, который начал печать, а после доктор забрал оттуда несколько бумаг и скрепил их степлером. — Прошу, — Уэйл протянул бумаги мне, а затем снял капельницу у Реджины и перемотал её руку. — На этот раз отпускаю тебя домой, — с укором сказал он ей. — Не дай бог ты нарушишь что-то из написанного, Реджина. Доиграешься же, — доктор направился у выходу и добавил: — Минут пять, и можете ехать домой, — затем он покинул нас, оставив вдвоем.       Я прокашлялся, чувствуя, как тишина в палате становится почти осязаемой. Взгляд Реджины, всё ещё усталый, но уже чуть живее, следил за мной, пока я опускался в кресло рядом с кроватью, пробегая глазами бумаги, которые вручил Уэйл. Список рекомендаций, ограничений, расписание приёмов – всё, чтобы вытащить её из этого состояния. Мои пальцы замерли на листах, и я поднял взгляд на неё, пытаясь скрыть смесь облегчения и тревоги за лёгкой усмешкой.       — Домой? — спросил я, приподняв бровь. — А может, ну его? Возьмём отпуск, Реджина. Море, горы, хоть джунгли – что угодно, лишь бы ты дышала свежим воздухом, а не сигаретным дымом. — Я наклонился ближе, ловя её взгляд. — Серьёзно, Миллс. Давай сбежим. Хоть на неделю. Ты, я, и никакого суда, никакого стресса. Что скажешь?       — Ты же не отстанешь, — она по-теплому усмехнулась, и чуть наклонила голову в бок. — Поехали куда хочешь. Что тебе больше нравится? — я был рад видеть её едва заметную, но улыбку. Ей стало легче, немного, но всё же.       — Хочешь в Париж? — спросил я, отвечая ей улыбкой. — Или в Италию, ты же вроде всегда хотела туда. Флоренция, Рим… Венеция? — Я наклонился чуть ближе, ловя её взгляд. — Выбирай, дорогая.       — Ну нет, пожалуйста, — она рассмеялась, прикрывая лицо рукой. — Не заставляй меня выбирать, иначе я буду делать это вечность. Хочу туда, куда не нужно долго ехать, — сделав паузу она добавила: — Уверена где-то Уэйл запретил длительные перелеты, — Реджина кивнула в сторону бумаг в моих руках.       Я фыркнул, пробежав глазами лист с рекомендациями, и, к моему лёгкому раздражению, она оказалась права – Уэйл действительно отметил избегать перелётов дольше четырёх часов в ближайший месяц. Чёрт возьми, этот доктор знал её лучше, чем я ожидал.       — Хорошо, Миллс, ты выиграла, — сказал я, качнув головой, но моя улыбка была тёплой. — А что скажешь про Лонг-Бич? Всего час на поезде, океан, песок, никаких небоскрёбов. Снимем дом у воды, будем есть морепродукты и просто… выдохнем.       — Отлично, — улыбнулась Реджина. — Когда ты хочешь сбежать туда? — спросила она, не отрывая от меня взгляда.       — Завтра утром, — сказал я, слегка наклонившись к ней. — А сейчас поедем к тебе, отдохнёшь. Я приготовлю что-нибудь поесть. И, Миллс, — я сделал паузу, добавив в голос шутливую строгость, — никаких возражений. Ты будешь есть, спать и слушаться меня. Хотя бы один вечер.       — Голд, уверена, после сегодняшнего, мне вообще не позволено ничего кроме как слушаться тебя, — Реджина театрально закатила глаза, я подал ей руку.       Надев каблуки, она медленно поднялась на ноги, я накинул на неё пальто, что положил на кресло. Придерживая её под руку мы дошли до моего автомобиля на парковке. Я помог ей сесть и пристегнул ремень, а после обошел машину и сел за руль. Ехать с девятого авеню до Миффлин-стрит было не далеко, нам повезло не встрять в Нью-Йоркские пробки и добраться весьма быстро.       Я припарковался у её дома, чувствуя, как напряжение дня понемногу отступает. Но, открыв дверцу и помогая Реджине выйти, я внезапно замер, вспомнив кое-что важное.       — Чёрт, — выругался я, потирая висок, и повернулся к ней с виноватой гримасой. — Только не бей, ладно? В спешке я оставил твои вещи в той комнате в здании суда. Там были и твои ключи.       — Я не удивлена, голубчик, — парировала Реджина, строго взглянув на меня. — Выломаешь дверь или позвонишь Стиву? — протянула она, театрально наклонив голову сначала в сторону дома, в потом в мою.       Я фыркнул, не сдержав усмешки, и вытащил телефон из кармана, уже листая контакты. Её язвительность, даже после всего, что случилось, была как глоток свежего воздуха – знак, что она возвращается к себе, пусть и медленно.       — Позвоню своему герою в сияющих доспехах, — ответил я с наигранной иронией, подмигнув ей. — Не волнуйся, дорогая, дверь твоя останется цела. — Я прижал телефон к уху, набирая Стива, и он ответил почти мгновенно, как будто ждал моего звонка.       — Стив, ты где? — спросил я, прислонившись к машине и бросив взгляд на Реджину. Она стояла рядом, скрестив руки, всё ещё укутанная в моё пальто, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке, пока она слушала мой разговор. — Далеко от Миффлин-стрит?       — Нет, сэр, я рядом, минут восемь-десять, — ответил Стив, его голос был, как всегда, спокойным и деловым, с той профессиональной собранностью.       — У тебя вещи Реджины? — уточнил я, чувствуя, как напряжение в плечах чуть отпускает.       — Да, сэр, я забрал их из той комнаты в суде, — подтвердил он.       — Отлично, — выдохнул я, и мой голос стал чуть мягче. — Привези их на Миффлин-стрит. Мы ждём.       — Буду скоро, — коротко ответил Стив и отключился.       Я убрал телефон в карман и повернулся к Реджине, которая всё ещё смотрела на меня.       — Стив будет здесь с твоими ключами минут через десять. А пока, — я сделал паузу, и моя улыбка стала чуть лукавой, — предлагаю не мёрзнуть на улице. Вернёмся в машину, или ты решила устроить пикет у своего дома?       — Мне кажется самое время для пикета, — растянув губы в натянутой улыбке, сказала Реджина. Этот жесть был в её стиле, но я отчего-то напрягся, ожидая продолжения мысли. — Ты понимаешь, что это подло? — её глаза чуть сузились, глядя прямо мне в душу. — Как мне тебе доверять после этого? — Миллс вскинула брови. Она была настроена серьезно. Явно не собиралась останавливаться или закрывать тему. Я выдохнул, стараясь сохранить спокойствие, хотя её слова задели старую рану. Очевидно, она имела в виду Стива – то, что он был моим человеком, работая в её команде. Мы уже обсуждали это, но, похоже, для неё эта тема всё ещё была как заноза.       — Разумеется, подло, — ответил я, мой голос был ровным, но с лёгкой усталостью. — Напоминаю, Миллс, мы тогда были врагами. Это было предсказуемо, и ты сама не раз играла не чище. — Я сделал паузу, глядя ей в глаза, чтобы она видела, что я не уклоняюсь. — Но сейчас всё иначе. И тебе нельзя нервничать, Уэйл ясно сказал – никаких стрессов. Мы уже обсуждали это, Реджина. Давай не возвращаться к старому.       — Да, Голд, мы оба играли не по правилам, — чуть повысив тон, не отрывая взгляда сказала она. — Но со Стивом… Это перешло все границы, — Реджина будто игнорировала мои слова. — Румпель, пойми, я не могу не злиться, я не могу взять и закрыть на это глаза, — она сделала небольшую паузу и добавила: — Мы это так и не обсудили, ты уходишь от темы, как в тот раз.       — Что я ещё должен сказать, Реджина? — спросил я, невольно повышая голос, хотя старался держать себя в узде. — Сегодня утром я велел Стиву уволиться, и он это сделает. Мне жаль? Нет, Реджина, не жаль. Стив не сделал ничего серьёзного – просто следил за тобой, и всё. — Я замолчал, глядя ей прямо в глаза, чтобы она видела: я не юлю. — Больше никого из моих людей в твоём офисе нет. Никого. Это было всё, и с этим покончено.       — Подожди… — она свела брови к переносице, заглянув мне в глаза. — Следил за мной? — меня насторожил её тон. — Как долго он следил за мной?       Я выдохнул, понимая, что отступать некуда. Её вопрос требовал ответа, и я знал, что правда, какой бы горькой она ни была, – единственный путь. Мой голос, когда я заговорил, был спокойным, но твёрдым, чтобы она видела: я не пытаюсь смягчить удар.       — Восемь лет, — сказал я, не отводя взгляда. — Стив изначально пришёл ради этого. Я был не безразличен к тебе, Реджина. Переживал, интересовался. Он просто присматривал за тобой, следил, чтобы ты была в порядке. Это всё.       — Подожди… То есть… — её глаза округлились от услышанного. — Ты не хотел разрушить мою карьеру? Ты просто… присматривал за мной? — Реджине явно не верилось, она отчаянно пыталась найти подвох.       — Знаю, звучит как бред, и я не виню тебя за недоверие, — сказал я, не отводя взгляда. — Но да, Реджина. Стив не копал под тебя, не сливал твои планы. Он был там, чтобы я знал, что ты в порядке. Я… — Я запнулся, подбирая слова. — Я что-то чувствовал к тебе, даже когда мы рвали друг друга в судах. И да, это было эгоистично. Но разрушать твою карьеру? Нет, Миллс. Это никогда не входило в мои планы.       Реджина не успела ничего ответить, тут же подъехал автомобиль Стива. Из чёрного BMW вышел подкаченный блондин, среднего роста, с голубыми глазами, возрастом 35-ти лет. Кивком поприветствовав меня, он направился к багажнику и, достав оттуда её сумку, пальто и мой кейт, учтиво передал вещи мне. Тут я заметил как карие глаза Реджины поймали его взгляд, и, по всей видимости, отпускать не планировали. Я напрягся. Она одим взглядом не позволяла ему уйти. Что задумала это женщина? Мне и в голову не приходило.       — Стив, — бархатно произнесла она. — Мы с мистером Голдом подумали, — Реджина наклонила голову в мою сторону. — Тебе не стоит увольняться, работай дальше у меня.       Глаза Стива округлились от услышанного. Он вопросительно взглянул на меня, ожидая подтверждения.       — Серьёзно, мисс Миллс? — сказал я, приподняв бровь и повернувшись к ней. Мой голос был пропитан иронией, но под ней скрывалась настороженность. — Ты теперь моих людей к себе переманивать будешь? — Я посмотрел на Стива, качнув головой. — Не ведись, Стив. Она тебя в два счёта сделает своей ручной собачкой, как меня. Беги, пока можешь.       Реджина с укором взглянула на меня, а после улыбнулась и вернула взгляд обратно на него.       — Стив, дорогой, вспомни договор, который подписывали все мои сотрудники, и ты в том числе, — её голос был слишком сладким, я бы даже сказал медовым. — А ты, мистер Голд, — она повернулась ко мне, — хорошо подумай, что для тебя приоритетнее, — эта женщина играла в свою игру и использовала закон и подписанные, ради формальности, документы так, как ей было удобно.       Я усмехнулся, качнув головой, и подошёл к Стиву, поправляя его галстук с наигранной небрежностью. Похлопав его по плечу, я посмотрел ему в глаза, и сказал:       — Ну, Стив, оставайся, — сказал я, растягивая слова, а моя усмешка стала шире. — Только теперь тебе придётся работать в две смены: следить за ней, чтобы не выкинула что-нибудь эдакое, и доносить мне, если её команда вдруг раскопает что-то интересное. Усек?       — Эм, да, мистер Голд, — пробормотал Стив, его голос был ровным, но в глазах мелькнула растерянность. Он явно пытался понять, где тут шутка, а где приказ, застряв между нами, как между молотом и наковальней.       — Не переживай, дорогой, — запела Реджина мне в спину. — Мистер Голд расщедрится на тройную ставку для тебя, не так ли, голубчик? — я представил как она улыбается, и услышал стук её каблуков. Миллс подошла сзади и её руки легли на мои плечи.       Я обернулся, не сдержав ухмылки, и поймал её взгляд – искры в её глазах танцевали, как всегда, когда она знала, что загнала меня в угол. Стив стоял перед нами, и я заметил, как на его лбу выступили капельки пота, а голубые глаза метались между мной и Реджиной.       — Тройная ставка, значит? — протянул я. — Ну, раз Миллс настаивает, так и быть. Но, Стив, — я повернулся к нему, моя усмешка стала чуть шире, — учти, за такие деньги я жду от тебя не только кофе для неё, но и полный отчёт о каждом её чихе. И если она снова закурит, я вычту это из твоей зарплаты.       Стив моргнул, отчаянно пытаясь понять, шучу я или нет, и нервно кашлянул.       — Эм, мистер Голд, мисс Миллс… — начал он, но я махнул рукой, прерывая его.       — Ладно, иди уже, герой, — сказал я, не скрывая смеха в голосе. — А то ты уже взмок, как будто мы тебя на допрос вызвали. Ключи отдал, вещи передал – свободен. Но не расслабляйся, теперь ты под её каблуком.       — Голубчик, нечестно лишать мальчика части зарплаты из-за отсутствия выдержки у меня, — Реджина театрально возмущалась, но на её губах играла широкая улыбка.       — Мальчика? — переспросил я, вскинув бровь, и мой тон стал нарочито серьёзным. — Мисс Миллс, Стив – взрослый мужчина, а ты его уже в щенки записала.       — Румпель, Стив уже уехал, — она кивнула в сторону удаляющегося автомобиля. — Пойдем в дом, а то я уже начинаю раздумывать над новой темой для допроса, — Реджина развернулась и медленно направилась ко входной двери.       — Дурдом какой-то, — пробормотал я себе под нос, качнув головой, но уголки моих губ невольно поползли вверх. Эта женщина была как ураган, и я, похоже, был обречён вечно кружиться в её эпицентре. Я подхватил её пальто и свой кейс, запер машину и догнал её у крыльца, где она уже возилась с ключами.       — Давай, Миллс, открывай свой замок, — сказал я, прислонившись к косяку и глядя на неё с притворной нетерпеливостью. — Или мне всё-таки выломать дверь, чтобы ты перестала тянуть время?       — Не засматривайся на мою дверь, — она подняла взгляд на меня, а рукой наощупь открыла дверь. — Прошу, — Миллс театрально пропустила меня вперед, затем вошла сама и закрыла за нами дверь. Я снял с неё своё пальто и повеселил рядом с её, кейс оставил рядом с сумкой Реджины – на комоде.       Она, сняв каблуки, прошла вглубь дома и направилась к излюбленному островку.       — Что прикажите делать, мистер Голд? — она лукаво улыбаясь, протянула вперед руки, сложенные вместе.       Я посмотрел на её руки, затем на неё – на эту женщину, которая даже после всего, через что мы прошли сегодня, умудрялась быть одновременно невыносимой и бесконечно притягательной. Я шагнул к ней, сократив расстояние между нами, и, не говоря ни слова, наклонился, мягко поцеловав её. Моя рука скользнула к её талии, притягивая её ближе, и я почувствовал, как она на миг расслабилась, отвечая на моё прикосновение.       — Для начала, — прошептал я, отстранившись ровно настолько, чтобы поймать её взгляд, — прикажу тебе просто посидеть. — Моя улыбка стала лукавой, но в голосе было тепло. — А я займусь ужином. И, Миллс, — я слегка сжал её талию, — никакого кофе и сигарет.       Я направился к кухне, открыв дверцу холодильника, замер. Как и ожидалось, он был почти пуст – полбутылки вина и какой-то подозрительный лимон в углу. Типичная Реджина: её кухня всегда была больше для вида, чем для дела. Я покачал головой, закрывая дверцу, и повернулся к ней, уперев руки в бока.       — Миллс, твой холодильник – это произведение искусства, — сказал я с саркастической усмешкой. — Пустота в стиле минимализма. Может, просто закажем? Тебе нужно поесть, а если я начну готовить из твоего лимона и воздуха, ты уснёшь, пока ждёшь.       Она рассмеялась, также тепло и звонко – как тогда, в первый раз. Я сам невольно улыбнулся, услышав её искренний смех.       — Давай закажем, Румпель, — сказала она, широко улыбаясь, и села на столешницу кухонного острова. — Вообще я удивлена, что ты надеялся что-то там найти, — парировала Реджина. — И лимон кстати твой, остался с того вечера, когда ты готовил сёмгу.       Я хмыкнул, качнув головой, и достал телефон из кармана. Облокотившись на столешницу рядом с ней, я открыл приложение доставки.       — Твой лимон, значит? — бросил я, приподняв бровь и не сдерживая лукавой усмешки. — Миллс, ты просто не оценила мой шедевр с сёмгой. Но ладно, что заказать? — Я повернул экран к ней, но мой взгляд остался на её лице. — Только учти, Уэйл следит за нами. Ничего острого, никакого кофе. Суп, салат, может, что-то с курицей? Выбирай, или я закажу тебе овсянку из принципа.       — Просто куриный суп и овощной салат, будте добры, — ответила она, чуть скривив губы после слова «овсянка». — И поверь, твой шедевр с сёмгой, — она торжественно подняла руки, — лучшее, что я пробывала, — Реджина улыбнулась смотря в мои глаза.       Я не сдержал смеха, её театральность и этот взгляд, полный лукавого тепла, разогнали остатки напряжения.       — Как скажешь, Миллс, суп так суп, — ответил я, всё ещё посмеиваясь, и ткнул в экран телефона, добавляя её заказ. — А я, пожалуй, возьму себе что-нибудь посерьёзнее. Может, стейк. Или ты теперь будешь заставлять меня есть салатики ради солидарности? — Я подмигнул, завершая заказ, и отложил телефон, облокотившись на столешницу рядом с ней.       — Нет, что ты, дорогой, есть можешь всё, что угодно, хоть бургер или хот-дог, — на её лице продолжала играть лукавая усмешка. — Ради солидарности ты тоже откажешься от кофе и сигарет, — хмыкнула Миллс смотря на меня чуть серьезное.       Я усмехнулся, скрестив руки и наклонившись чуть ближе к ней, сидящей на столешнице.       — Миллс, я, в отличие от тебя, не сижу на кофе и сигаретах, как на поводке, — сказал я, подмигнув. — Разве что после бессонной ночи или… ну, знаешь, после хорошего секса. — Моя улыбка стала шире, когда я заметил, как её брови слегка приподнялись. — И, к твоему сведению, фастфуд я давно не ем. Одного раза хватило, чтобы понять – это не моё.       По правде, сигареты мне нравились – не столько из-за привычки, сколько из-за ритуала. Затяжка, дым, момент покоя. Но это было не про зависимость, а про способ выдохнуть стресс. Хотя, если честно, виски или ночь с ней справлялись с этим куда лучше. Я посмотрел на Реджину, всё ещё сидящую на столешнице, её волосы слегка растрепались, а взгляд, несмотря на усталость, был живым. Она явно готовила новый укол, и я уже предвкушал, как она попробует меня поддеть.       — Так что, генерал, — продолжил я, — если уж говорить о солидарности, я готов отказаться от виски на вечер. Но только если ты пообещаешь не тянуться к своему тайнику с сигаретами. Сделка?       — Нет, — возразила Реджина, сузив взгляд. — Ни алкоголя, ни кофе, ни сигарет, голубчик, — с отчасти ядовитой усмешкой протянула она. — Или ты отказываешься поддерживать меня? — Миллс чуть наклонила голову в бок и вскинула брови.       — Я такого не говорил, Миллс, — ответил я, выдержав её взгляд. Мой тон был лёгким, но с твёрдым подтекстом. — Поддерживать тебя? Да я готов хоть на диету из твоих салатиков сесть, если это заставит тебя следовать указаниям Уэйла.       — Для тебя это настолько важно? — с её лица пропала улыбка с тенью азарта. Она не дождавшись ответа продолжила говорить: — Знаешь, никогда бы не поверила, что упаду в обморок прямо в зале суда. Не случись этого… — Миллс замолчала, обдумывая свои слова, но всё же решила договорить: — Не случись этого я бы никогда в жизни тебе не рассказала о… о проблемах. Да не то, что тебе, никому. Эмма не знает, — горько усмехнулась Реджина. — Она вся такая, знаешь, за ЗОЖ, бегает по утрам, иногда балуется энергетиками, но ей всего 30… Её мать всегда упрекала Эмму, что я слишком взрослая для неё… — она всё глубже уходила в свои мысли, тайны на семи замках, что не доверяла никому. — Я вообще вступила в отношения с ней так, попробовать, проэкпериментировать… Эксперимент затянулся на пять лет, — усмехнулась Реджина. Пару минут она разглядывала моё лицо, наблюдая как я анализирую услышанное. — Если ты думаешь, есть ли у меня ещё тайны, то да, они есть… М-м… Ну я завтракаю кружкой кофе и парой сигарет последние лет так… двадцать… Да уж…       Я шагнув ближе, и остановился прямо перед ней, глядя в её глаза.       — Реджина, — начал я, слегка наклоняясь, чтобы её взгляд не ускользнул. — Если у тебя есть тайны, я не требую выкладывать их все прямо сейчас. Но если это касается твоего здоровья или… нас, — я сделал паузу, подчёркивая последнее слово, — пожалуйста, расскажи. Я не хочу узнавать о тебе что-то важное, когда ты падаешь в обморок в суде.       Она слегка улыбнулась и кивнула. Я знал, как ей тяжело давалось каждое сказанное слово, как ей тяжело довериться мне. Однако она старалась и я был благодарен ей за это.       — Я думала, что любить это не для меня, — я напрягся, так как, видимо, сейчас пойдет речь о нас. — С Эммой было хорошо, спокойно, отчасти удобно, но не было вот знаешь того самого чувства… Чувство, которое вызываешь у меня ты. И я не знаю, что это. Может быть любовь… — её карие глаза смотрели в мои, не отрываясь. — И да, по поводу здоровья… у меня пониженное давление, анемия, но ты уже в курсе… — она сделала глубокий вдох, затем выдох, — Ещё… Наверное ты хотел бы знать… — она ломалась, думая о том, нужно ли сказать мне ещё одну тайну. — Вообщем, я не могу иметь детей. Вообще. Никак. Я не говорила этого никому, никогда… Я не произносила этого в слух, после того как вышла из кабинета врача. Это точный диагноз, не ошибка… Вот так, — она резко замолчала и замерла, смотря на мою реакцию.       Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Её боль, её страх быть отвергнутой из-за этой правды, были почти осязаемы. Я знал, что для любой женщины, даже такой сильной, как Реджина, неспособность стать матерью – это рана, которая не заживает. Я представил, как она несла это в себе, одна, все эти годы, не позволяя никому даже коснуться этой тайны. Мысли о детях мелькали и у меня – когда-то я мечтал о дочери, которая была бы копией своей матери, с такими же глазами и той же дерзкой улыбкой. У меня был сын, и я любил его всей душой, но дочь… это была другая мечта, особенно от женщины, которую я любил. Но сейчас, глядя на Реджину, я понял, что это не имеет значения. Не теперь. Мы уже не те, кто строит планы на далёкое будущее. Я любил её – не за то, кем она могла бы стать, а за то, кем она была. И никакие слова не могли бы залечить её боль.       Я молчал. Не потому, что не знал, что сказать, а потому, что слова здесь были бы пустыми. Вместо этого я шагнул к ней, мягко притянул её к себе и обнял, крепко, но осторожно, словно боясь спугнуть. Мои руки обхватили её спину, и я почувствовал, как она на миг напряглась, а затем расслабилась, уткнувшись лицом в моё плечо. Её дыхание, тёплое и чуть неровное, касалось моей шеи, и я просто держал её, позволяя тишине говорить за нас.       Я услышал тихий всхлип, затем она напряглась всем телом, явно стараясь подавить слёзы.       — Прости… — выдавила она. — Ты наверное так любишь детей… — Миллс пыталась найти нужные слова, я почувствовал как на мою шею упала её слеза, затем ещё одна, и ещё, мой воротник становился влажным, а ткань рубашки прилипала к телу.       Я прижал её к себе сильнее, мои руки крепко обняли её, словно могли защитить от всех её страхов и боли. Я наклонился и мягко поцеловал её в волосы, вдыхая знакомый запах, который всегда был только её.       — Я тебя люблю, — сказал я, намеренно подчёркивая каждое слово, чтобы она услышала, почувствовала. Мой голос был твёрдым, но полным тепла. — А дети… у меня уже есть сын, у тебя — Генри. Этих нам вполне хватает, дорогая.       — Я тебя тоже, Румпель, — прошептала она, ещё сильнее прижимаясь ко мне.

────── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ──────