Меломания

***

      Некоторые песни заставляют танцевать, другие заставляют подпевать, но лучшие песни возвращают нас в момент, когда мы впервые услышали их, и снова разбивают наши сердца.       Любовь — это танец, самый красивый, самый завораживающий танец в мире. Настоящей любви не нужны слова, для нее важно присутствие.       Танец — это близость, мера и такт переполняющего тебя, сдерживаемого и льющегося через край чувства. Нужно быть внутренне готовым к танцу, нужно быть переполненным, чтобы танцевать.       Нельзя расстаться со своей музыкой, чтобы ни случилось. Потому что всякий раз, когда у кого-то случаются неприятности, это единственное место, куда можно убежать и просто перетерпеть. Важно то, что душа человека поет тогда, когда мелодия жизни совпадает с ее настроением.

***

      Все произошло мгновенно, словно время замедлилось, чтобы запечатлеть каждый кошмарный миг. За полночь дорога была пуста, освещенная лишь холодным светом фар и бледной луной, которая, казалось, безмолвно наблюдала за надвигающейся бедой.              — Твою мать! Мы разобьемся! Тормози! — взревел один из парней, голос дрожал от ужаса.              — Не работают! — прозвучал в ответ испуганный возглас водителя. — Тормоза не работают! — добавил он, отчаянно пытаясь остановить машину. Его лицо побелело, руки судорожно дергали руль, но автомобиль продолжал нестись вперед, словно обреченный.              Минивэн мчался по извилистой дороге, вспышки фар мелькали на мокром асфальте, а в салоне царила паника. Последний путь был кошмаром длиною в несколько секунд. Шины визжали, словно живые существа. Они пронеслись через несколько перекрестков, снеся дорожное ограждение. Последовал оглушительный удар — машина с громким треском врезалась в дерево, рассыпая осколки стекла и ворох искр. Воцарилось хрустальное молчание.       Трое на пассажирских местах мгновенно погрузились в вечный сон, их тела рухнули, бессмысленны и неподвижны. В салоне витал запах крови и горелого пластика. Из-под капота валил густой черный дым, смешиваясь с ночным воздухом, а двигатель продолжал работать, издавая жуткие звуки.       Водитель сидел, придавленный, с трудом дыша. Его глаза горели от боли, а кровь струилась по виску. Он пытался пошевелиться, но ноги не слушались. Двери были сломаны и надежно заклинены, каждая попытка вырваться превратилась в мучительный провал. Юноша медленно высунулся из разбитого окна, слабо удерживая сознание.       Последний шанс появился в виде темного силуэта одинокого человека — того самого, кто стоял неподвижно в переулке и безучастно наблюдал за происходящим. В глазах — пустота, в душе — горькая надежда. Обессиленный, он протянул истерзанную руку в его сторону.       — П-помогите… — вырвался из губ лишь шепот.              И в тот же миг раздался оглушительный взрыв, страшный и ослепительный. Огненный шар поглотил остатки минивэна, превратив ночь в день.       Безразличный свидетель спокойно развернулся и ушел вглубь переулка, когда вдалеке послышались сигналы приближающихся спасателей, от которых вряд ли можно было ожидать каких-либо действий по спасению жизни. Лишь ветер продолжал выть среди разрушенных стен, словно оплакивая тех, кто уже никогда не вернется домой.       

***

      

Спустя шесть месяцев.

      Существует место, где собираются люди, чтобы отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Одни хотят встретиться с друзьями и насладиться атмосферой веселья. Другие ищут новых знакомств и приключений. Это место обычно открывается с наступлением сумерек и работает до поздней ночи или даже до рассвета.       Интерьер выполнен в стиле лофт: кирпичные стены, деревянные балки на потолке, металлические светильники — все это создает атмосферу промышленного помещения. По периметру расположены деревянные столы и стулья, освещаемые висящими лампами. На стенах висят картины с пейзажами и неоновые вывески, которые придают заведению особый шарм и индивидуальность.       Конечно, речь идет о баре. Однако не всегда и не для всех это место представляется только в таком свете. Здесь также можно столкнуться с тоской, которая может быть вызвана одиночеством, разочарованием в жизни или утратой близких. В такие моменты посещение бара становится способом убежать от своих проблем и на время забыть о них. Люди заказывают алкогольные напитки, чтобы заглушить свои чувства. Но это не всегда помогает, и многие посетители впоследствии сожалеют о своем неподобающем поведении.               — Повторите! — раздался нетрезвый женский голос, и послышался тихий звон стеклянной рюмки, ударившейся о барную стойку.              В почти опустевшем помещении тихо играла надоевшая и уже неоднократно повторяющаяся инструментальная мелодия. За длинной стойкой уже второй час сидела миловидная девушка двадцати двух лет с заплаканными глазами. Ее звали Лесли Уокер, и она уже не в первый раз засиживалась здесь допоздна. Это было похоже на замкнутый круг: ты сидишь в баре до закрытия, напиваешься, чтобы заснуть. Пошатываясь, бредешь к своей машине или идешь домой пешком. А на следующий вечер все начинается сначала.              — Может, уже хватит? — с легкой иронией спросил молодой парень, исполнявший роль бармена, протирая бокал.       Казалось бы, человеку с такой работой, как у него, должно быть все равно, почему люди так много пьют. Это не его забота. Он приходит на работу, обслуживает клиентов и уходит домой. Бармены — не психологи. Они становятся друзьями своих клиентов лишь на несколько минут или часов. В основном они просто слушают, не имея возможности что-то посоветовать. Ведь клиенты так любят жаловаться!       Однако последние полгода одна юная особа стала частым гостем в его баре. Она приходит сюда всего пару раз в месяц, но ее унылое лицо всегда остается в памяти. Эта девица не привлекала его как потенциальная спутница жизни, но он не мог игнорировать ее постоянно обеспокоенные глаза и нервное постукивание пальцем по стойке. Он запомнил, что она заказывает одно и то же: игристое вино или дешевое шампанское.       — Нет, не хватит! Повторите! — требовала она настойчивее. Бармен недовольно хмурится, но все же наполняет рюмку алкоголем, надеясь, что она не создаст проблем. — Это последняя… — тихо бубнила себе под нос, словно пытаясь убедить в этом либо работника, либо себя саму.       У девушки никогда не было проблем с алкоголем. Для нее это лишь один из способов облегчить внутреннюю боль, которая ее терзает. Так она оправдывала себя большую часть времени, хотя и понимала, что это не решение проблемы.       Было очевидно, что Лесли тосковала. Но по кому? Последние месяцы ее не покидают хандра и чувство вины. Из любопытства бармен иногда пытался спросить, что случилось, но в ответ слышал лишь невнятные бормотания вроде «потеряла вторую семью», «допустила ошибку», «не оказалась рядом с ними» и тому подобное. Из-за этого остальные посетители сторонились ее, недовольно смотрели и не садились рядом. Получить четкие ответы так и не удалось, поэтому бармен решил больше не лезть в чужие дела и лишь для виду посочувствовал.       Залпом опустошая бокал и роясь в кармане бомбера в поисках налички, ее рука случайно нащупала телефон и что-то пластиковое. Быстро вытащив это и изучив, она вспомнила, что это приглашение, которое нашла вчера вечером. Большим пальцем она медленно провела по слегка выпуклым буквам. Задумавшись на некоторое время, Уокер стала прокручивать в голове обстоятельства, при которых получила этот трофей.

***

      — They're coming closer, talking without sound, calling me home… — мелодичное, слегка фальшивое пение разливается по небольшому участку крыши одной из многочисленных многоэтажек. Это была одна из их любимых песен.       Городской гул слышался довольно отчетливо, но уже давно перестал отвлекать еще не до конца опытную певицу. Как она считала, хороший музыкант — это тот, кто может играть даже в окружении невыносимого шума, который его окружает. Ведь в первую очередь он должен слышать себя и свою игру, не обращая никакого внимания на суету вокруг. Он должен полностью погрузиться в свое исполнение, в свою музыку, и возвращаться в реальность только тогда, когда сам сочтет это нужным.       Этот город давно уже погряз в бесконечных баннерах с рекламой того или иного продукта или услуги. Небольшие участки земли, предназначенные для деревьев или клумб, располагались на тротуарах рядом с автомобильными дорогами. И ведь многие не задумываются о том, что выхлопные газы приносят вред этим маленьким островкам зелени. Вокруг — лишь пародия на небоскребы, попытка сделать город более современным, дорогим и социальным.       Радует то, что осталось несколько хороших городских парков: с еще чистым воздухом, приятной акустикой и тишиной. Суета людей почти не слышна, и сами парки почти всегда безлюдны. Светловолосая часто проводила время в одном из них, играя на гитаре, которую когда-то подарили ей родители.       — Calling out may… — незаконченная строчка обрывается легким испугом и внезапным кашлем из-за образовавшегося облака пыли. Гитаристка отмахивается рукой, пытаясь защитить глаза.       Неизвестный, проворный и, по-видимому, слегка высокомерный трейсер стремительно проносится мимо изумленной девушки. Подбегая к парапету, у которого она расположилась, он с поразительным мастерством выполняет элемент «Wall Run», после чего, словно призрак, мгновенно исчезает между зданиями. Несомненно, он продолжит демонстрировать подобные трюки. По всей видимости, прежде чем оказаться рядом с ней, трейсер совершил прыжок с крыши здания, находящегося напротив, выполнив элемент «Up From Down Jump». Даже Лесли не до конца освоила его.       — Придурок! Смотри, куда несешься! — яростно вопит ему вдогонку девушка, раздраженно отряхивая одежду и откашливая появившуюся пыль.       Еще пару секунд она ругается про себя, как ее взгляд неосознанно устремляется в пол, где хорошо выделялась появившаяся из ниоткуда маленькая карточка. Неужели банковская?       Подскочив, гитаристка подбирает ее и смотрит в сторону, куда несколько мгновений назад умчался неизвестный.       — Эй, ты обронил! — кричит она вслед, но не надеясь, что он услышит и внезапно вернется.       Как бы ни была раздосадована Уокер, она не была воспитана в духе присвоения того, что ей не принадлежало. Обернувшись, девушка внимательно осмотрела окрестности, проверяя, нет ли поблизости других паркуристов, и на всякий случай приготовилась к новой неожиданной встрече.       Но вокруг не было никого. Лишь гул машин, доносящийся снизу, наполнял улицу. На мгновение она задумалась, пытаясь осмыслить произошедшее. Ее отвлекли от «музицирования», и теперь она наконец решила рассмотреть свою находку.       Карта оказалась не банковской, а визитной. Такие обычно лежат на стойках в различных организациях. Они обычно все картонные, но это была пластиковая. Это была даже не просто визитка, а приглашение. Довольно интересный формат. Покрутив ее в руках, девушка стала вспоминать, что за организация указана здесь.       Надпись «Park-Sound-INC» красовалась каллиграфическим шрифтом, большими бирюзовыми буквами по центру, которые слегка блестели на солнце. Сама карта была черной, вокруг были нарисованы разные ноты и скрипичные ключи. По углам красовались два номера телефона. На обратной стороне был текст: «Ждем именно тебя!» и дата: «Воскресенье. 11:00» Оставалось еще два дня.       «Хм, а это случайно не та музыкальная студия в городе?» — спрашивала себя она.       Друзья из группы, в которой раньше была Уокер, что-то упоминали об этой студии. Они, конечно, ничего против нее не имели, но и вступать туда желанием не горели. Хотя некая неприязнь все же была, но точной причины Лесли неизвестно.       Сейчас для девушки, она могла бы стать спасательным кругом. Начать все сначала, или же продолжить путь, по которому она пошла, начиная с переезда в город. Ведь она уже полгода нормально не тренировала голос и свою игру, а эта студия могла ей помочь.       «Ух ты, Уокер, вселенная наконец обратила на тебя внимание. Очень вовремя»       Солнце клонилось к закату. Гитаристка поежилась от легкого ветра и провела рукой по лицу. За низкой стеной, у которой она сидела ранее, раздался резкий звук. Она мгновенно обернулась. Звук был такой, как будто с той стороны что-то разбилось или что-то громко упало. Быстро подбежав к своей гитаре, девушка стала заворачивать ее в чехол. Дополнительные встречи ей сегодня не нужны.       «Мне лучше уйти. Разберусь с этим позже»       Она закинула гитару за спину и стала спускаться с крыши по пожарной лестнице.

***

      Очнувшись от воспоминаний, девушка убирает визитку обратно в карман и включает телефон, уделяя особое внимание обоям рабочего стола.       На экране появляется общая фотография Лесли с ее бывшей группой, сделанная сразу после их первого крупного концерта. Все участники изображены в фирменных футболках, изображают позы, будто держат в руках свои инструменты.       Кажется, это было так давно, хотя на самом деле прошло почти полтора года. На фотографии они смеются, и, без сомнения, в тот момент были по-настоящему счастливы. На лице гитаристки показывается слабая улыбка.       — Привет, ребята. Я скучаю… — она изо всех сил пытается подавить дрожание в голосе. — Название группы по-прежнему дурацкое, — с губ слетает неосознанный смешок.       Внезапно пришедшее сообщение моментально разрушает мимолетную идиллию. Сообщение было от друга, это ТиКей, в нем было всего три слова.       «Выходи. Нужно поговорить».       Светловолосая дуется, глядя на прямолинейную просьбу, даже приказ. Значит, уже известно, что она в баре. Видимо, друг без проблем разглядел ее фигуру из окна.       Достав несколько наличных и оставив их на стойке, Лесли встает и молча направляется к выходу из бара.       — Эй, ты хоть сдачу… — не успев договорить, бармен видит только закрывающуюся дверь и сквозь стекло наблюдает, как частая посетительница исчезает из виду. — забери…

***

      Выйдя из заведения, Уокер сразу начинает осматриваться в поисках того, кто посмел ее отвлечь от «тоски». Поблизости не было ночных огней, и можно было полагаться только на слабый свет из окон бара.       С левой стороны появляется и медленно приближается знакомый силуэт. ТиКей. ТК. Небинарная личность. Мудрый очкарик. Первый, а теперь и единственный ее друг в этом городе. Самый лучший человек в мире. У них много титулов. Их настолько тошнит от алкоголя и подобных заведений, что нет никакого желания даже приближаться к ним. И их нельзя было винить за это.       Как всегда модные: их любимая темно-зеленая майка с черепом, черные рваные джинсы и такого же цвета кожаная куртка. А также серые кроссовки и черная шапка не прикрывающая ярко-зеленую челку.       — И снова я вижу тебя здесь, — ТиКей сразу же возлагает на себя роль критика, скрещивая руки на груди и недовольно бросая взгляд на здание позади девушки. — Уже четвертый раз за месяц. Рекорд, — спокойным голосом произносят они.       — Следишь за мной? — насмешливо начинает она. — Какое тебе вообще дело?! — ее голос повышается.              Она не собиралась оправдываться за свои действия. Не перед тем человеком, который все время поддерживал ее. Им все равно эти оправдания будут неинтересны.       — Я не слежу за тобой, и да, никакого. На случай, если ты забыла, то я живу через дорогу и отлично вижу, как ты начинаешь приходить сюда, как к себе домой! — их тон слегка смягчается. Делая глубокий вдох, продолжают: — Но мы все-таки не чужие люди друг другу, — они пытаются изобразить слабую, но успокаивающую улыбку.              Друзья познакомились практически сразу же, как девушка переехала. ТиКей застали ее за безуспешными попытками проявить себя в виде уличного гитариста. И когда они узнали о девушке получше, то пришли в ужас, от осознания, что она живет в крохотной комнатушке где-то на отшибе. По своей доброте или даже глупости, ТиКей предложили ей какое-то время пожить у них, пока та не накопит на квартиру получше. В итоге Лесли съехала только через четыре месяца, найдя хорошую двухкомнатную квартиру, за которую сможет платить, и соседа, с которым было много проблем.       Не впервые ТиКей наблюдали, как девушка «зависала» в баре по несколько часов, а иногда и всю ночь. Теперь жалеют, что откладывали разговор на потом, слабо думая, что все пройдет. Само… Может быть, случись это раньше, все бы действительно шло по-другому.       Уокер топталась на одном месте. Казалось, что сейчас перед ней стоит не ее друг, а мама, которая снова отчитывает несносного ребенка за ее «опасные прыжки по зданиям». На секунду захотелось, чтобы это так и было.       В свою очередь, ТиКей были отличным слушателем. О чем бы она им ни говорила, все это так или иначе, их интересовало. Сейчас не этот случай. Это ее бремя. Но от друга всегда было сложно что-то скрыть.       — Я снова думала о них. Если бы я была рядом с ними в тот день, то я… — слышав это не в первый раз, ТиКей лишь закатили глаза.       — Что ты? Разделила бы их участь?! — поняв, что они сболтнули лишнего, виновато засовывает руки в карманы и опускает голову. Лесли в ярости сжимает руки после услышанного, набирая в себя больше воздуха. — Извини… Но я серьезно. Прекращай так убивать себя! В случившемся нет твоей вины! Да, тебе плохо, но жизнь на этом не заканчивается, прошло уже полгода, — теперь они говорили спокойно, даже немного устало.       — Как ты можешь так говорить?! Они подняли меня на ноги! Благодаря им я достигла этого небольшого, но успеха! И ты мне предлагаешь просто забыть о них?! — светловолосая уже в открытую перешла на крик. — Не проходит и не дня, чтобы я не думала о ребятах, о группе… Да, мы были знакомы всего два года, но за эти чертовы два года ребята заняли особое место в моем сердце!       — Лесли… Мне правда больно видеть тебя такой… — взгляд друга стал досадным.       — Мне… — Лесли замолкла, обдумывая дальнейшие слова. — Пожалуйста, оставь меня в покое. Мне нужно побыть одной, — засунув руки в карманы и быстро развернувшись, девушка ушла прочь. ТиКей не сводили с нее глаз, пока она не исчезла за одним из поворотов.       — В последнее время ты всегда одна, — произносит напоследок ТиКей, понимая, что эти слова не будут услышаны.

***

      Девушка шла неспешно, рассматривая все, на что падал взгляд. Из-за темноты, это было сложнее. Где-то вдалеке слышались пьяные голоса, разбивание бутылок. Лесли даже не поморщилась. Все стало слишком привычным, чтобы вызывать отвращение. Пока двигалась, прислушивалась к городскому шуму, не умолкающему даже ночью, лишь бы отвлечься.       Ее дом находился почти на окраине города, вежливых людей здесь было мало. Большинство местных обитателей либо уже спали, либо пьяные таращились в экраны зомбоящиков. В густой тени зашевелились какие-то малолетние отморозки. Лесли решила ускорить шаг.       Подойдя к дому, светловолосая села на эвакуационную лестницу и уронила голову на руки. Она стала обдумывать слова друга. В пьяном состоянии труднее было прийти к правильному выводу. Из ее глаз начали течь слезы. Она поджимает колени к груди и всхлипывает.       — Возможно, ТиКей правы… Я не могу и не должна так продолжать, — сплетя руки в замок, девушка преподнесла их к подбородку. Не боясь спокойно разговаривать с самой собой, она проговорила более громко: — Хватит. Хватит с меня этого! Вряд ли ребята оценили бы мои действия и поступки.       «Жизнь не заканчивается… не заканчивается», — несколько раз проговорив это, Уокер, наконец, смогла немного расслабиться.       — Я буду продолжать жить… Ради них, — гитаристка подняла голову на звездное небо и едва заметно улыбнулась. — Ради тех, кто у меня остался…       Спустя несколько минут Лесли встала и направилась вверх по лестнице до своего третьего этажа. Окно было приоткрыто, как она и оставляла. Светловолосая уже не в первый раз перелезает через перила и торопливо оглядывается в поисках случайных наблюдателей. На секунду ей показалось, что за углом был чей-то силуэт, но, списав это на усталость и плохое освещение, она не придала этому значения. Больше никого не обнаружив, она буквально «ныряет» в окно своей спальни, завершая приземление кувырком.       Поспешно приняв душ и переодевшись в домашнюю одежду, Уокер падает на кровать и зарывается лицом в подушку. Она долго и мучительно ворочалась, не в силах отогнать тревожные мысли. Потребовалось некоторое время, чтобы заснуть, но те несколько часов, которые ей удалось проспать, принесли долгожданное успокоение.