Магазинчик несбыточных желаний

Дождь стучал по крыше лавки, как нетерпеливые пальцы. Джордж стоял перед синей дверью, сжимая в кармане тот самый осколок с двумя силуэтами. Он чувствовал его тепло сквозь ткань - странное, живое тепло, которого не должно быть у стекла. Дверь открылась сама, скрипя на петлях, будто вздыхая. Внутри было темно. Слишком темно. Воздух пахнул пылью и чем-то еще - как после пожара, когда остался только пепел. — Вив?  Его голос затерялся в пустоте. Никто не ответил. Он шагнул внутрь, и пол под ногами хрустнул - весь он был усыпан осколками. Лавка, некогда полная волшебных шаров, теперь напоминала разгромленную мастерскую. Лишь одно зеркало оставалось целым - то самое, черное, в углу. И перед ним... Вив. Но не та, которую он видел в прошлый раз. Не рыжеволосая девушка в свитере Фреда. Перед зеркалом сидела худая, почти прозрачная фигура с кожей, покрытой трещинами. Ее черные, как смоль, волосы рассыпались по плечам, сливаясь с тенью. А из глаз - тех самых, полностью черных - струились красные слезы, оставляя на щеках дорожки, как расплавленное стекло. А зеркало...   Оно смотрело.   Большое, чёрное, с трещинами, расходящимися от центра, как паутина. В его глубине мелькали тени — все те, кем Вив была для других. — Вив, - Джордж бросился к ней, падая на колени. Осколки впились в кожу, но он не чувствовал боли.   Её глаза — теперь просто трещины в стеклянном лице — медленно поднялись на него.   — Ты... не должен был возвращаться, - её голос был хриплым, словно ржавым лезвием провели по стеклу.   Зеркало вздохнуло.  Тени внутри зашевелились быстрее.   — Я пришёл за тобой, — сказал Джордж и достал осколок.   Он поднял его к свету - и в этот момент произошло нечто странное. Осколок засиял теплым золотистым светом, и в его глубине отчетливо проступили два силуэта - Джордж и Фред, стоящие плечом к плечу. Но теперь между ними появился третий - маленький, едва заметный. Вив. Та, какой она была до проклятия. Зеркало взвыло. Тени внутри закружились быстрее, сливаясь в черную массу. Оно не хотело отпускать свою жертву. Джордж посмотрел на нее - настоящую, израненную, но все еще живую. И сделал то, чего не делал ни разу за все эти годы - протянул руку к ее лицу, осторожно стерев кровавую слезу. — Тогда мы разобьем его. Трещины на поверхности зеркала раздвинулись, и из них полезли руки — тонкие, острые, как лезвия. Они схватили Вив за волосы, за плечи, за шею — тянули её назад, в темноту.   — НЕТ! Джордж поднял осколок выше - и бросил его в зеркало. Звук был оглушительным. Стекло треснуло от центра к краям, и из трещин хлынул свет - ослепительно белый, чистый. Тени закричали, сливаясь в один жуткий вопль, и стали растворяться, как дым на ветру. Вив вскрикнула и схватилась за голову. Ее кожа - та самая, стеклянная - начала трескаться, осыпаться. Но под ней... под ней была другая кожа. Настоящая. Человеческая. Лавка рушилась. Стены осыпались, как старая штукатурка, открывая за собой не тьму, а... обычную комнату. Маленькую, скромную, с деревянным полом и одним окном, в которое лился утренний свет. Когда все закончилось, Джордж открыл глаза. Он сидел на полу среди обломков того, что когда-то было зеркалом. А перед ним... Девушка. Лет двадцати. Чёрные, как воронье гнездо, волосы распустились по плечам, мягкими и шелковистыми локонами. Человеческие глаза - карие, с золотистыми искорками, широко раскрылись. Она вдохнула — впервые за долгие годы.   А на полу, среди осколков...   Лежал один-единственный кусочек зеркала. Джордж поднял его.   Внутри улыбался Фред — не призрак, не воспоминание, а тот самый Фред, каким он был. А на его руках сидела маленькая черноволосая девочка — Вивиан, какой она должна была быть.   Они смеялись.  И в этом смехе не было ни боли, ни страха.   Только счастье.