Пролог.
9 июня 2025 г., 02:55
Примечания:
Надеюсь, что вам понравится! Приятного прочтения)
1943 год, СССР, леса вблизи села Вербово.
На улице стоял дичайший зимний холод, повсюду разносились маленькие снежинки, укрывавышие землю Советского союза своим белоснежным одеялом и создавая одновременно завораживающе приятную атмосферу, но также и ощущение страха за свою жизнь. Зимой умирало много людей из-за лютого мороза, от которого невозможно было спастись без тёплой одежды или минимального отопления.
Больше всего был ужасен тот факт, что помимо пленных в концлагерях, помирала щедрая часть солдат Красной армии, которая отдавала свои жизни за победу над чёртовыми нацистами, которые безжалостно вторглись на территорию СССР. Это было одним из главных стимулов сражаться за свою Родину до конца и ни за что не проигрывать.
В то же время, рота солдат, во главе со своим командиром, весело трещала обо всём и ни о чём в кругу костра. Каждый считал своим долгом поделиться среди товарищей тем, какая прекрасная женушка-хозяюшка ожидает своего героя дома в компании нескольких детишек; как прекрасны русские леса в зимнее время года и как легко они смогут сразить нацистов, не стесняясь выражений.
— Пусть бегут и хвосты поджимают, фашистские сволочи! — раздался откуда-то голос Алексея, признанного среди других партизан как главного «служебного бунтаря» или, как ласково кличут его друзья, «бешеным волком». — Пока с нами разум, сила и совместный дух, любая нацистская шавка-...! —мужчина не успел договорить свой бунтарский клич, как увидел на себе взгляд Волкова.
Рослый и крепкий командир отряда партизан показался из чащобы и сурово смотрел на притихших солдат. Его взгляд не давал ни минуты расслабиться, внушая как уважение, так и страх от того, что он может сделать с бунтарём за его нрав.
— Чопаров, ты что-то сильно раскудахтался. Раз желаешь воевать с немцами, то чего отсиживаешься здесь? — Александр говорил чётко, по делу, но достаточно тихо. «Смоленщики», как ласково звали их люди из деревень, должна были вести тихий и скрытный образ жизни, иначе всем придёт крышка. — В этот раз я закрою глаза на твои крики только из учёта того, что ты смог достать нам немного еды.
Солдаты довольно заулыбались и под тщательным присмотром своего командира принялись жарить картофель над маленьким костром, расслабляясь от тепла и довольствуясь тем, что они имели в данный момент. Увы, но всё так и было : даже мёрзлая картошка, в сочетании «Партизанского хлеба» были незаменимыми вещами в их мёрзлых краях. Сколько же стоило этим молодцам рисковать своими жизнями ради победы... А ведь рисковали они гораздо сильнее чем их соратники из армии.
— Хватит нам расслабляться и хихикать. Обсудим более важные вещи. — вновь раздался голос командира отряда. — «Батя» передал, что сегодня нужно быть начеку. Немцы собираются совершать налёт, так что надо держать ухо в остро.
Того самого «батю», как выражались отряды, звали Никифор Коляда, командир северных и центральных районов Смоленщины, где и располагались партизаны. Сам «батя» передавал сводки, которые получал из обкома или ЗШПД.*
Несмотря на его суровость, партизаны охотно принимались за его поручения, зная, что под его командованием, они точно достигнут победы.
Вдалеке раздался взрыв. Было похоже, что это не просто сбрасываемые снаряды или МЗД, скорее что-то гораздо большее и мощнее.
Костёр тут же был потушен, а отряд затаился в кустах, плотно сжимая в руках знаменитые ППШ-41. Вокруг резко стало тихо, но Волков не подавал сигнала открывать огонь или бежать — все сидели тихо и скрытно от чужих глаз, чтобы случайным образом не попасть в лапы врага.
В тот же миг послышались ещё несколько громких разрывов, словно металл трещал под чьим-то сильным натиском, но уже гораздо тише предыдущего, что заставило командира нахмуриться. Он пытался разобраться, что это могло быть, но на разведку было выходить рано и, к тому же, слишком опасно. Было принято решение сидеть тихо и не высовываться, пока всё не утихнет.
Но каково было его разочарование, когда послышался быстро приближающийся отряд «Рам»* ...
Понимая, какую угрозу для них представляют эти разведывательские самолёты, Волков обернулся к своему отряду и выкрикнул резкое, громкое, но чёткое : — Отряд, слушай мою команду! — голос командира был одновременно и властный и до боли хриплый, надрывный от долгого неиспользования, но по прежнему казался таким знакомым и...родным для его солдат. — Собрать оружие и инструменты! К выполнению приступить немедленно! — Есть, товарищ командир! — раздалось ему в ответ, прежде чем отряд молодых парней принялся за сбор самых необходимых вещей : оружие, инструменты, сумок для гранат и, само собой необходимого, но ограниченного количества патронов. Как только отряд был готов последовать за своим командиром, Волков закончил сверяться с картой, направляя своих солдат как можно глубже в лес, стараясь не выходить на открытую местность дабы не быть замеченными. К тому моменту, как, по мнению Александра, они были в безопасном районе, послышались звуки гусениц и командира осенило : «Рамы» уже давно их выследили и отправили карателей на их души. Начался суровый бой : партизаны использовали всю свою ловкость и умения, которым их обучили, некоторые пытались изображать из себя героев и бросались прямо на немцев, чем заслуживали три пули в свой торс — кому-то попадались в грудь, кто-то болезненно стонал, лёжа с кровотечением в боку или животе. Волков понимал, что сейчас, когда они безоружны и имеют только жалкие 30, если не меньше, патронов — им не выиграть это сражение. Нужно было бежать, бежать от неминуемой гибели, но не от страха. — Прекратить огонь! — Александр закричал гораздо громче, чем в прошлый раз, опуская вниз руку с пистолетом, помогая двоим раненным солдат подняться с земли и опереться на себя. — Отступаем! Сейчас даже Волкову было до ужаса не по себе от этого приказа, но это было лучшим решением по сравнению с тем, чтобы погибнуть и не сделать ничего полезного для своей Родины. Через болезненные стоны и тяжелую отдышку солдат, они пробирались прочь из леса, чтобы быстрее добраться до укрытия или хотя бы ближайшего поселения, чтобы вылечить раненных. До деревни был неблизкий путь, да и сам командир попал под раздачу, ощущая, как свинец пронизывает его плечо и бочину. У него не было никаких оснований остановиться или упасть от боли — он должен был вывести раненных и весь отряд в целом к лекарю, который сможет их подлатать. Топот бегущих солдат и глухого обстрела где-то позади было главной музыкой для ушей партизанов и орущих где-то вдалеке фрицев; в данном случае никто не осмеливался обернуться назад и броситься в атаку — слишком рискованно, да и боеприпасов разве было так много, чтобы задействовать их всех в одном бою? Оторвавшись от натиска немцев и не слыша более никакой опасной стрельбы, партизаны продолжали свой путь к деревне, изнывая от боли и молясь за то, чтобы никто из них не подхватил заразы в свои раны. Понимая, что многие ранены достаточно сильно, и обычной повязкой тут не обойдёшься, Волков уже начинал готовиться к тому, чтобы отправлять запрос на разрешение отвести раненных в ближайший госпиталь, а самому остаться в разведке, но в его голове что-то сильно щёлкнуло, когда они наконец-то вышли к деревне, которая была, на удивление, населена. По улочкам бегали подростки, чтобы набрать воды или добыть немного еды у соседей, а при виде партизан замирали и вставали по стойке смирно, отдавая честь и раздувая свои груди, словно они были важными подполковниками, а не обычными ребятишками. Александр, откашлявшись и закрывая свою рану в боку, склонился к парнишкам и сурово, но хрипло проговорил один единственный вопрос. — Парни, где живёт лекарь? — несмотря на всю серьёзность и хрипоту, мужчина звучал довольно живенько при его-то травмах. — Это срочно. Мальчишки оставались настороже, услышав столько серьёзный голос и строгий вопрос, но после, один из них, видимо старший, откашлялся и обратившись к командиру как «Товарищ командир», начал говорить. — Идите прямо по улице до конца, потом сверните налево и третий дом по левое плечо будет местом лекаря. Вместо обычного «спасибо, молодцы», Александр лишь кивнул и направился вместе с отрядом к дому врача, сжимая челюсти до такой степени, что их начинало сводить от боли. Дойдя до его места обитания, партизаны выстроились в очередь, чтобы им могли оказать помощь, хоть и самую минимальную, пока командир Волков уже писал рапорт о разрешении попасть в госпиталь в случае тяжёлых ран его подопечных солдат. Увы, этот рапорт оказался бесполезным, когда рядом с деревней показался грузовик и водитель выкрикнул. — Раненные есть?! Волков откликнулся моментально, отдав приказ солдатам следовать к грузовику, пока лекарь занимался его раной на плече и боку, стараясь быть настолько аккуратным, насколько это было возможно учитывая плохую гигиену солдат и малое количество дезинфицирующего средства у лекаря. Оказавшись в грузовике вместе с солдатами, Волков внимательно наблюдал за дорогой, пока многие его люди уже начали мирно засыпать, оперевшись друг на друга, тем самым согреваясь в эту зимнюю пору.***
Уже через несколько ночных часов и в самый разгар восхода солнца, грузовик оказался в пригороде Смоленска, где находился обширный госпиталь. Солдаты уже успели проснуться и были настороже, крепко сжимая в руках оружия и соблюдая полюбившуюся тишину, пока рядовые задорно о чем-то болтали и хохотали, нарушая покой партизан. Александр ничего не осмеливался с этим поделать, так как его молчание было вызвано только позывом сдерживать свои болезненные стоны из-за агонии во всём теле. Свинец уже успел хорошо впитаться в его плечо и бок, потому единственное, что ему оставалось делать — это ждать. Ждать, когда медики смогут ему помочь и дадут хоть немного отоспаться за всю ночь бодрствования. Вот его уже выносят на носилках и он замечает одну девицу, которая склонилась над ним и пристально изучает его ранения. Её белокурые волосы были завязаны в аккуратный пучок, а изумрудно-зелёные глаза изучали спокойствие. — Товарищ командир, потерпите немного. — запела она ангельским голоском, от которого у мужчины хватило сил перевести на неё взгляд и разжав челюсть, уставиться на неё. — Сейчас вас подлатаем. — Обойдусь без церемоний. — фыркнул он, быстро отвернувшись в сторону, вызвав у медсестры только тяжёлый вздох.
Примечания:
ЗШПД* — расшифровывается как Западный Штаб Партизанского Движения.
«Рамы»* — немецкие разведывательские самолёты двухбалочной конструкции, применявшиеся при разведке партизан.
