Чужая кровь — её судьба

На глаз стал давить яркий солнечный свет. Девушке это показалось странным, ведь окно в её покоях не создаёт так много света, а Касита не освещает комнаты настолько сильно по утрам. Может быть, Альма заснула в гардеробной? Она почувствовала, что тело ещё не восстановилось с предыдущего дня. Наверное, ей понадобится ещё несколько дней, чтобы успокоиться после пережитого стресса. День рождения её детей был не таким, как она хотела и ожидала. Ей нужно поговорить с Пепой, пока она что-нибудь не разрушила… То есть нет, сейчас ещё самое утро, дети не встают так рано. Последующий звук заставил девушку усомниться в этом. Она услышала стук в дверь. — Да. — Сказала она, не открывая глаз. Затем прислушалась. В её комнате было эхо из-за достаточно пустого пространства, но не такое сильное. Ей не хотелось сейчас встречаться с кем-то из тройняшек прямо сейчас. Видимо, она не успела отойти ото сна. — Ваше Королевское Высочество, пора вставать. — Раздался женский голос с правой стороны. Дверь всегда была в левой части покоев. Девушка открыла глаза, резко вскочив. Её взгляд быстро прошёлся по интерьеру. Глаз не различал детали и мебель, виделись только цвета. Зрение было очень мутным. Считывались оттенки голубого, белого и персикового. Она помотала головой, зажмуриваясь настолько сильно, что все мышцы лица напряглись. Девушка приняла наиболее удобное положение на кровати, садясь ровно. На предплечья её рук упало что-то похожее на волосы, очень длинные волосы. Матрас был жёстким. Почему-то тело этому не противилось, будто помнило эти ощущения. Душа наполнялась паникой, она понимала откуда идут воспоминания. Веки больше не хотели подниматься, словно были из самого тяжелого металла. Как вдруг, тишину комнаты прервал всё тот же женский голос, что создавал впечатление давнего знакомства. — Принцесса Дороти, могу ли я войти? — И одновременно с этим он очень пугал, будто с девушкой вдруг заговорил сам Дьявол. Хотя, возможно, лучше бы это действительно был он. — В-входите. — Сказала девушка, её губы искривились в улыбке, которая больше напоминала оскал. Её челюсть сжалась, а глаза полностью раскрылись, но перед взором не было ничего, кроме размытых пятен краски. Она услышала, как дверь открылась, почти не скрипя. Перед глазами стал двигаться серый силуэт с вкраплениями бежевого и коричневого. Серое платье, белая кожа и тёмные волосы. Да, это был человек, это была девушка. И Альма знала имя этой девушки. Вернее — нет. Альма не знала. Дороти знала. — Принцесса Дороти, вы хорошо себя чувствуете? — Спросила девушка, подходя к большим голубым пятнам с полосками золотого. От них исходил свет, который разбудил Дороти совсем недавно. Это окна, огромные окна от пола и почти до потолка. — Вчера был… Трудный день. Девушка прикусила губу и с тревогой обнаружила, что на том месте уже была ранка. Свет в помещении стал ярче, когда шёлковые шторы окон раздвинула девушка в сером платье. Дороти оглядела золотой цветочный орнамент на персиковых стенах. В комнате пахло розами, а балдахины закрывали обзор на небольшую часть помещения. — Что случилось вчера, Габриэль? — Быстро протараторила Дороти, чувствуя как глаза начинают слезиться от того, что она не моргала уже почти минуту, а… Может быть, есть и другие причины. Она не поняла каким образом с её губ сорвалось такое знакомое, родное и слишком далёкое имя — Вы не помните? Вчера ночью один из придворных лекарей нашёл Вас без сознания на одном из путей к замку. — Габриэль вздохнула, открывая дверь в… Вроде бы, там находился гардероб. — После возвращения в замок провели осмотр и пришли к выводу… Вы и сами знаете. Ваши родители желают разговора с Вами до начала завтрака, поэтому пришлось отойти от распорядка дня. Я разбудила Вас раньше… Мне очень жаль, что Ваш побег кончился так. — Девушка вышла из маленькой комнаты, её лицо было достаточно мрачным, а глаза выражали тоску. — Вы желаете надеть одно из Ваших повседневных платьев или с более длинными рукавами, чтобы скрыть бинты? Девушка замерла. В её сознании смешались страх, подступающая истерика и желание посмотреть на себя. Последнее оказалось сильнее всего. Дороти опустила взгляд. На её руках были бинты, что скрывали синяки, царапины и даже раны. Они были ещё влажными, пропитаны чем-то с резким запахом, им не больше четырёх часов. Она была в абсолютно чистом ночном платье, которое полностью закрывало ноги. Это показалось незнакомым. На осколках памяти девушки её сорочка была выше колена с самого детства. Пожалуй, одна из немногих «вольностей», что ей разрешали. В ответ на вопрос Дороти просто кивнула и вытянула руки вперёд. Девушка сама не понимала, что значит этот ответ, Габриэль вышла с платьем, рукава которого покрыли бы все руки. Вопреки всему принцесса не чувствовала боли. Не ощущала дискомфорта ни одной частью своего тела. Именно из-за этого бинты сначала остались незамеченными. Она уткнулась кулаками в матрас, чтобы встать и… На каждом окне в большом тронном зале находился витраж. Церемониймейстер закрыл отделанную золотом дверь прямо за принцессой. Само помещение было строго и элегантно украшено. Всё это слуги постепенно начинали убирать. Дороти едва ли чувствовала на себе ткань одежды, никаких запахов в помещении не было, потому полагаться приходилось только на собственное зрение. Прямо напротив девушки стояли… Её родители. Они явно были сильно недовольны. Дороти глубоко вдохнула и сделала несколько шагов вперёд по красной ковровой дорожке. Стук её каблуков был невероятно громким в абсолютной тишине зала. Девушка не стала поднимать глаз на короля и королеву и уткнулась взглядом в свои туфли и подол голубого платья. — Мы с твоей мамой хотели бы услышать объяснение, дочь моя. — Произнёс мужской голос, разочарованно выдохнув. Впрочем, по-другому он вздыхать не умел. Дороти показалось, что слова были сказаны совсем далеко, будто из другого мира, но слух уловил каждый слог. Она не ответила. — Допустим. Я надеюсь, ты понимаешь, что не сможешь выйти на коронацию в таком состоянии. Разосланы сотни приглашений, ты очень подвела наше королевство своей выходкой. — Что касается твоего… Тела. — Королева покачала головой, прикрывая глаза. — Мне хочется думать, что это останется секретом. Все твои занятия в силе, кроме верховой езды, но ты вернёшься к ней через две недели. Так как до коронации теперь остался лишний месяц, я хочу, чтобы ты написала новую речь. Старая мне с самого начала не нравилась. Я ещё поразмыслю над твоим наказанием. Дороти (Или это уже Альма?) Сделала пол шага вперёд, испытывая чувство полной несправедливости к себе. Её сейчас не слишком волновало, что произошло и как следует себя вести. Нет, сейчас нужно действовать, как она привыкла. — Но, мам! — Девушка на мгновенье подняла голову и снова опустила, встретившись глазами с матерью. — Мам? — Громко прошептала та. — Какая странная формулировка, ты совсем меня не уважаешь? Я могу в любой момент занять твой свободный час уроком этикета. Через год у тебя свадьба, а ты до сих пор ведёшь себя, как ребёнок. — Ваше высочество! Свадьба будет не у меня и даже не у принца Роланда, а у королевства. — Теперь Альма без капли страха подняла взгляд. Король сжал руку в кулак и стал сверлить дочь взглядом. Внешне девушка оставалась спокойной, но внутри закипали эмоции. Не страх, не волнение, а гнев. — Вы правы я не должна звать вас «мама», ведь я вам не дочь. — Что ты такое говоришь?! — Женщина повысила голос, но король жестом показал ей замолчать. — Принцесса Дороти, сейчас же прекратите. — Голос снова стал невероятно далёким. Паранормальным, отдающимся в ушах. — Я не Дороти. Девушка почувствовала, как что-то тащит её назад. Всё перед глазами стало сворачиваться и перемешиваться в одну сплошную кашу. Её волосы перестали стоять в высокой причёске и распустились. Длинные блондинистые пряди летели в лицо из-за взявшегося из ниоткуда ветра. Дороти уже ничего не видела, кроме всепоглощающей тьмы и двух расплывчатых людских силуэтов. Каждая мышца её лица исказилась злостью и отвращением. Ужаса не было. Её ноги тянуло, засасывало в чёрную дыру, что-то также обхватило талию и руки. Мгла разъедала тело, но Альме не было никакого дела до того, что творится с ней. Она, срывая голос, продолжала кричать одни и те же три слова: «Я не Дороти!», «Я не Дороти!», «Я НЕ ДОРОТИ!» — До тех пор пока не исчезла полностью.

***

Альма вскочила на своей кровати. В её спальне было совсем темно, лишь лунный свет от приоткрытого окна не давал помещению полностью утонуть во мраке. Она медленно вдохнула прохладный воздух. Просто сон. Просто очередной страшный сон. Глупый сон. Это стало совершенно обычной практикой в этой жизни. В первый месяц после перерождения Альме ничего не снилось, а позже началась череда кошмаров. Спустя пять лет они стали редкими, но не менее ужасными. Впрочем, они так и останутся в воображении, ничего плохого не случилось. Кап. Альма слегка ударила по руке, на которую только что попала вода. Да, это была самая настоящая капля воды. Девушка встряхнула головой, вытирая пальцы об одеяло. Наверное, сон всё ещё даёт о себе знать. Кап-кап-кап. Альма дёрнулась. Примерно десять холодных капель разом упали на неё и продолжали падать. Начала намокать и кровать, и пол, и красный ковёр. Волосы девушки в несколько секунд стали влажными, она подняла голову. Прямо под потолком висело огромное тёмное облако, из него без остановки лилась вода. Стоял сильный шум, загремел гром, с каждым мгновением становилось хуже и хуже. Стихия вышла из-под контроля. Альма даже не успела удивиться, её сразу же охватила тревога. Она вскочила с кровати и подбежала к окну по мокрому полу. Девушка поскользнулась, но смогла зацепиться за раму окна, чтобы не упасть. Небо было затянуто тучами и раз за разом ударяли молнии. Она услышала истерический крик с этажа ниже: «Мама! Мама!» Альма пулей выбежала из комнаты, в шестиугольном зале также лил дождь. Она быстро переставляла ноги, едва не падая каждый раз. Руки обхватили скользкую ручку двери и открыли её в считанные секунды. — Мама! Пожалуйста! Пепа стояла напротив двери в детскую, вжимаясь всем телом в ограждение. Альма сменила бег на шаг и стала осторожно подходить ближе. В глазах Пепы читался ужас и она вся дрожала. Рядом с дверью стояла Джульетта, а Бруно был метров на семь подальше от сестёр. Пепа была мокрой насквозь, а над её головой была туча с настоящим ливнем. Альма, без тени страха, подошла ближе к дочери и взяла её за руку. Из глаз девочки ручьём текли слёзы. Девушка предполагала, что этим Пепа только усугубляет ситуацию, но советовать ей успокоиться — идея так себе. Внутри стала появляться паника. — Мама! Мама, я не знаю… Как это… Остановить! — Пепа кричала, её речь прерывалась всхлипываниями. Она в страхе отошла дальше, но в руку вцепилась сильно. — Не надо! Я раню тебя! — Доченька, со мной всё будет в порядке. — По правде говоря, Альма совсем не была в этом уверена. — Ты можешь сказать мне, что произошло? — Я… Я… — Пепа опять заплакала, закрывая руками лицо. Гром стал громче, в центр холла Каситы ударила молния, а дождь полился с новой силой. — Ей приснился кошмар. — Ответила Джульетта, прижимаясь к двери. — Потом ударила молния. — Продолжил Бруно, подходя на полшага ближе. — Всё только ухудшается. — Из ниоткуда в тусклом свете ламп мелькнул зелёный огонёк, которому никто не придал особого значения. — У тебя будут неприятности на работе, мама. — Что? — Альма взяла вторую ладонь Пепы и присела, осторожно поворачивая её к себе. При чём здесь вообще работа? — Пепа, mi sol, тебе снилось что-то плохое? — Да… — Пепа притихла, вытирая слёзы. — А потом я проснулась и был дождь. Мне стало страшно, потом гром… Летта и Бруно проснулись. — Дождь стал утихать. — Я испугалась, что могу навредить, а дальше ударила молния. Я выбежала из комнаты… — К глазам девочки снова подступили слёзы. — Всё, достаточно, я не заставляю тебя рассказывать. — Альма погладила девочку по тыльной стороне ладони и продолжила. — Когда ты успокаиваешься, успокаивается погода. Посмотри, дождь уже кончился. Над Пепой всё ещё летало тёмное облачко, а небо было затянуто тучами, но дождь действительно прошёл. — Да. — Прошептала Пепа. — Будешь спать со мной. — Альма погладила дочь по голове. — И не случится ничего страшного, если снова приснится кошмар. Я помогу тебе успокоиться и не дойдёт даже до молнии. — Правда? — Честное слово. — Альма обернулась в сторону Джульетты и подошедшего к ней Бруно. — С вами всё хорошо? — Да… — Кивнула Джульетта. — …Но есть небольшая проблема. — Сказал Бруно и прикоснулся к своим волосам. — Наши кровати промокли. — И одежда. — И мы тоже. — Бруно неловко пожал плечами. Почти все двери в доме поотрывались и из них выползло по несколько тряпок, которые старались вытереть пол. Через секунд двадцать, когда пол стал относительно сухим, из комнаты Альмы появилось постельное бельё и проскользнуло в детскую. Затем из самой детской в руки тройняшкам вприпрыжку подбежали пижамы. Девушка благодарно улыбнулась и встала. — Думаю, мы нашли решение. Одевайтесь, а Пепа пойдёт со мной… — Альма оглядела виллу и вздохнула. — У Каситы этой ночью будет много работы. — Спокойной ночи вам. — Улыбнулась Джульетта. — И, Пепа, мы тебя не виним. — Добавил Бруно.

***

— Сеньор Родригес, вам стоит успокоиться. Сеньора Мадригаль права — это был единичный случай, стоит посмотреть на развитие событий. — Заключил Рико Агуэро, выходя из зала заседаний совета. Его построили совсем недавно и для Альмы это стало облегчением. Принимать десяток людей в своём доме было проблематично, да и дети мешали. К слову, о детях. Обычно она не боялась оставлять их наедине с Каситой, но сегодня было тревожно. Кармен присмотрит за ними. Сейчас её волновало ещё кое-что — сеньор Родригес явно не собирался выходить. Стены пустого зала будто стали сжиматься. Альма поспешила покинуть помещение и, взяв свою сумку, направилась к входной двери. — Постойте, сеньора Мадригаль. Я хочу поговорить с Вами. — Окликнул её мужской голос, который раздался эхом в зале. Альма вздрогнула, появилось едва уловимое ощущение дежавю. С чего бы? Обычно в таких ситуациях не рекомендуется отказывать. Альма никогда и не отказывала, но сегодня всё было по-другому. У неё просто не осталось сил и желания на разговоры с кем-либо, тем более с Родригесом. Она решилась разок отойти от негласной условности и спокойно ответила: — Думаю, Вы всё уже успели сказать, сеньор. — Она сделала ещё несколько шагов к двери, до которой оставалось теперь метров семь, шесть, пя-… — Я считаю, что мне есть что добавить. И я хочу обсудить это наедине с Вами. — В голосе звучало железное спокойствие, но Альма знала, что нервы у этого мужчины могут в любой момент сдать. Такого не происходило ранее, но сегодня ситуация разворачивается по-другому. Сегодня вообще всё было по-другому. Девушка глубоко вдохнула. Сеньор Родригес не сможет ей ничего сделать. Он может попытаться сломать её, но эти манипуляции никогда не работали. Причинить вред? От этого Альме будет больше выгоды, чем ему. Она не маленькая девочка, чтобы бояться разговора, чтобы просто убежать. Ей уже тридцать… Или двадцать пять?.. Нет, Альме тридцать, не может быть никаких других вариантов. Она развернулась, садясь на ближайший к выходу стул. — Я слушаю, но учтите, у меня есть и свои дела. — Голос дрогнул. Совсем немного, неуловимо для других, но в её голове отчётливо отозвалась эта дрожь. Если… Она действительно провалилась? Ей стоило быть осторожнее, не давать Пепе возможности устроить такой хаос. Какой из неё правитель, если она не умеет думать наперёд? Нет, это была неверная аналогия. Людям свойственно ошибаться, тем более если они находятся в новых обстоятельствах. — Поверьте, это не займёт много времени. — Мужчина сел через два стула от Альмы и поймал её взгляд. Он выдержал паузу в несколько секунд и выпрямился, начиная говорить. — Вы утверждаете, что такого больше не повторится. Не будет этих, — Родригес затих на мгновенье, подбирая выражение. — «стихийных бедствий». Каким образом? Ваша дочь устроила бурю из-за кошмара, а что если… — Пепа испугалась не кошмара. — Перебила Альма. Она даже не стала оценивать правильность этого действия, какие-то сомнения в принципе испарились. Пусть её сколько угодно обвиняют в неопытности, неосторожности или глупости, но её детей это не коснётся. Сеньор Родригес не посмеет считать Пепу виноватой и выдумывать что-то на этой основе. — Она испугалась своих способностей. Я помогу ей справится с этим страхом и всё будет хорошо. Можете довериться мне, я ещё никогда не бросала слова на ветер. — И каким образом Вы собрались это сделать? — Я не желаю посвящать Вас в дела моей семьи. — Альма не собиралась оправдываться и разлаживать всё по полочкам для одного человека, который стал её изрядно раздражать и даже злить. Она сама начала чувствовать, что сорвётся. Разговор нужно срочно заканчивать. — Разумеется, вы не обязаны… — На лице мужчины появилась язвительная усмешка. — Только вот эта ситуация напрямую влияет на общину. Согласитесь, я вполне обоснованно хочу знать детали. Плечи Альмы напряглись, но не от страха, а от гнева. Как он смеет указывать ей, что делать? Он просто член совета, которого она не выгнала только потому, что горожане не поймут причину. Он лицемер. Она никогда не поверит, что Родригес так печётся за общину. Он просто помешался на власти, на желании признания. Всегда он тратит больше времени на то, чтобы докапываться до Альмы, а не на занятие делом. Девушка не смогла бы спорить, что определённые качества правителя в нём есть, но настоящий лидер должен в первую очередь думать о лучшем для народа, а не о своём благополучии. Альме было неприятно осознавать, что по этому критерию ей самой далеко до идеала, но она хотя бы пытается. — И что же Вы предлагаете? Скажите, как мне воспитать моего ребёнка? — Альма встала со стула, упираясь руками в стол. — Я говорил не об этом. — Родригес тоже медленно поднялся из-за стола и провёл взглядом по девушке. Он сделал один шаг назад. — Вы, возможно, не так меня поняли. — Значит я заговорю об этом. Вы хотите знать, как я собралась справляться с дочерью. Думаю, у Вас наверняка есть свой вариант. — Альма покачала головой, стараясь сдержать эмоции и не разбить что-то в этом зале в следующую секунду. Она и правда оплошала. Позволила эмоциям взять верх над собой, но сейчас совсем об этом не жалела. — Наилучший вариант. Иначе зачем был этот разговор? — Сеньора Мадригаль, Вы должны меня понять! Девушка сложила руки на груди, вслушиваясь. Она догадывалась, что речь больше не идёт о сегодняшней ночи. — Вы простая домохозяйка, которую решили временно назначить за главную и Вам просто везёт уже пять лет. Не отрицаю, что Вы умна, но не можете уметь править. — В глазах мужчины появилось нескрываемое отвращение. — Не думайте, что это так легко. Просто встать выше всех и всё. Рано или поздно все поймут, что Вам не место во главе стола. Альма усмехнулась. — Вы вправду верите, что мне легко? Я тружусь на благо общины, не покладая рук, каждый божий. Мне приходится растить трёх детей, работать и всё ещё оставаться по горло в домашних делах! — Уже не было смысла продолжать притворяться спокойной. — Я понимаю сомнения, все сомневались во мне. Кто-то молчал и смотрел. Кто-то пытался помочь, а вы… Хотите меня завалить. Хотите я скажу честно? Пройдёт лет десять, не больше, и вы вылетите отсюда. Вы даже заговорить со мной не будете иметь права. Через десять лет уже никто не будет сомневаться во мне и моё решение примут. А если решите начать открытую вражду… Я буду иметь право вышвырнуть Вас гораздо раньше. Так что советую молчать и не лезть в мою семью. Тишина натянулась, как струна гитары, и готова была порваться в любой момент. Альма не стала ждать. Она крепко сжала ручку сумки и твёрдыми шагами пошла к двери. Её не остановили.