Как вода в моих руках

Эндрю знает, что Нил — не мягкий, не нежный и уж точно не хрупкий ни в каком смысле этого слова. Он видел все острые углы и незажившие шрамы Нила, наблюдал, как он наносит удары по другим с жестокой, довольной улыбкой. Эндрю видел все это и знает, что Нила не сломить. Нил способный, хитрый и сильный, и он редко проявляет себя иначе. И все же иногда Эндрю видит другое, мимолетные проблески мягкости Нила, от которых его сердце сбивается с ритма. Все начинается с лосьона.

1

Эндрю отрывается от губ Нила лишь на мгновение, чтобы стянуть с него футболку, мгновенно обнажая бледный торс. Не теряя ни секунды, он скользит открытым ртом вниз по изящной линии шеи Нила. Нил издает довольный звук и губы Эндрю оставляют за собой дорожку из фиолетовых синяков. Некоторое время спустя они отрываются друг от друга, их груди тяжело вздымаются, а губы покраснели. Эндрю позволяет себе поддаться искушению и провести невидимые узоры на животе Нила. Кожа там, хоть и покрытая шрамами и неровностями, на удивление мягкая. Под кончиками пальцев Эндрю она ощущается как шелк. — Мне нужно в душ, — жалуется Нил. Его голос хриплый. Эндрю драматично вздыхает, но не протестует, когда Нил соскальзывает с кровати. Проходит всего несколько минут, прежде чем Нил возвращается, его мокрые кудри прилипли ко лбу, а вокруг стройной талии обернуто полотенце. Эндрю дотрагивается до влажной кожи Нила и вдыхает его чистый, отчетливый аромат. В запахе, исходящем от Нила, чувствуется что-то сладковатое, а его обнаженная плоть слегка блестит и Эндрю с любопытством приподнимает бровь. — Ты пахнешь по-другому, — замечает Эндрю, обхватывая бедра Нила обеими руками, кончиками пальцев поглаживая поясницу. — Эллисон помогла мне выбрать лосьон, — смущенно улыбается Нил. — Он должен помочь снять стянутость в моих шрамах. Тебе нравится? У лосьона слегка приторный запах, который Эндрю счел бы детским и навязчивым для любого другого человека. Но в сочетании с мятным гелем для тела и шампунем с эвкалиптом это опьяняет. — Да, — признается Эндрю. Улыбка Нила становится шире, и Эндрю поражается простоте этого момента, восхищаясь медленным процессом внутреннего преображения Нила. В прошлом году туалетные принадлежности Нила состояли из куска мыла Дав, дезодоранта и зубной щетки. Нил сказал, что ему нравится, когда все просто, но Эндрю видел то, чем это было на самом деле: напоминанием. Напоминание о том, что Нил должен был оставаться безличным. Непостоянным. Напоминание о том, что вещи Нила должны умещаться в потрепанной спортивной сумке на молнии. Напоминание о том, что комфорт и маленькие радости — это не то, что Нил мог себе позволить, не говоря уже о том, чтобы желать. Теперь, когда Эндрю идет в душ, он замечает аккуратный ряд средств Нила на полке. Там есть мятный гель для душа и шампунь с эвкалиптом, большая баночка кондиционера с ароматом сандалового дерева, которым Нил пользуется только раз в неделю. Эндрю открывает тумбочку и обнаруживает новый лосьон Нила в причудливой стеклянной бутылочке с надписью по-французски, стоящей рядом с его оскорбительно оранжевой зубной щеткой. Эти вещи свидетельствуют о новом человеке, о версии Нила, который достаточно заботится о своем существовании, чтобы выбирать гель для душа с нежным ароматом и дорогие лосьоны, зубную щетку своего любимого цвета. От этого у Эндрю сжимается грудь. Эндрю принимает душ в два раза дольше, чем Нил, а когда возвращается, нападающий крепко спит на его кровати. Нил одет в футболку и боксеры Эндрю, что, возможно, должно быть немного мерзко, и он пускает слюни на подушку Эндрю, что определенно должно быть мерзко, но все, о чем может думать Эндрю, это то, что это еще одно доказательство существования этого нового Нила. Более мягкого, уютного Нила, который почти не просыпается, когда Эндрю забирается к нему в кровать. — Ты здесь, — бормочет Нил в подушку, слепо протягивая руку к Эндрю. Он произносит это так, словно испытывает облегчение. — Ты здесь, — вторит Эндрю. Если бы Нил был более разборчив, он бы понял, что Эндрю говорит это так, словно это чудо.

2

Эндрю начинает неосознанно искать доказательства новообретенной мягкости и спокойствия Нила, как бы это ни называлось, в каждый момент бодрствования. Прикосновения — самый простой кусочек доказательств. Нил, который в прошлом году, спотыкаясь, забрел в Пальметто, скалил зубы при виде протянутой руки. В этом году Нил явно жаждет, чтобы к нему прикоснулись, и не только Эндрю. Эндрю запоминает, как Нил прижимается к руке Эллисон, когда ее пальцы запутываются в его кудрях, отмечает ожидающую улыбку на губах, когда он бросается в объятия Кевина после особенно чудесного гола. Это публичные демонстрации, открытые заявления о том, что Нил готов прикасаться и позволять прикасаться к себе. Эндрю редко принимает участие в таких моментах, но, тем не менее, он фиксирует их как часть доказательств. Однажды на тренировке он особенно внимательно наблюдает за Нилом и получает за это резкий упрек. — У тебя какие-то проблемы? — шипит Нил, неторопливо приближаясь к воротам со шлемом под локтем. Волосы Нила потемнели от пота и прилипли к ткани его оранжевой банданы, превратившейся в повязку на голову, а взгляд Эндрю задерживается на нем достаточно долго, чтобы Нил вопросительно поднял брови, ожидая ответа. — Их много, — небрежно говорит Эндрю. — Хочешь список? Начинается с Нила Джостена и заканчивается Нилом Джостеном. А между ними у нас есть некий Аарон Миньярд, Ники... — Я серьезно, — перебивает Нил, сверкая своими голубыми глазами. — У тебя какие-то проблемы? — Не мог бы ты выразиться более конкретно? — Эндрю хмыкает. — Почему ты вел себя странно всю тренировку? Каждый раз, когда кто-то подходил ко мне, ты… — Нил машет рукой в воздухе. Эндрю не совсем уверен, что это значит. — Ты в одном шаге от того, чтобы сломать свою ракетку пополам. Эндрю опускает взгляд на свою ракетку. Его руки крепко сжимают металл, но Нил, конечно, преувеличивает. — Ты знаешь, как я ненавижу гиперболы, — вздыхает Эндрю. Челюсть Нила дергается. С другого конца площадки Ваймак кричит, чтобы они присоединились к остальной команде, которая собралась в свободный круг. — Просто скажи мне, если возникнут проблемы, — медленно произносит Нил. — Если ты не хочешь, чтобы Кевин прикасался ко мне... — Заткнись, — требует Эндрю. Он срывает перчатку и расстегивает шлем, засовывая его под мышку в зеркальном отражении Нила. — Это было безобидное наблюдение. Нил прищуривается, вглядываясь в лицо Эндрю. — Ну, прекрати это. Я не участвую в твоем исследовании, — заявляет Нил спустя мгновение. Он поворачивается спиной к Эндрю и направляется к остальной команде. Эндрю следует за ним, вполуха слушая длинный список жалоб Ваймака на сегодняшнюю тренировку, и на мгновение думает, что с этим разговором покончено. Конечно, это не так, и Нил поворачивается лицом к Эндрю, как только Ваймак заканчивает говорить. Движение достаточно резкое, чтобы привлечь внимание остальной команды. — Это что, ревность? — быстро спрашивает Нил по-русски. Эндрю бросает холодный взгляд на их товарищей по команде, которые остановились на пути к дверям корта. — Не задерживайтесь из-за нас, — медленно с предупреждением говорит Эндрю. Кое-кто закатывает глаза, а Ники надувает губы, но никто не пренебрегает обычным требованием уединения. Один первокурсник даже спотыкается, когда уходит. Нил терпеливо ждет, пока поле опустеет и Эндрю снова заговорит, вызывающе скрестив руки на груди. — Нет, — просто отвечает Эндрю, как только они остаются одни. — Ты какой-то странный, — качает головой Нил. — С каких это пор ты делаешь что-то безобидное? — С этого момента, — отвечает Эндрю. Он зубами стаскивает оставшуюся перчатку. — Ты невозможен, — продолжает Нил. — Я не хотел пугать тебя своими взглядами, ладно? — Эндрю затыкает перчатки за пояс своих шорт и перекидывает ракетку через плечо, наслаждаясь тем, как Нил следит за его движениями широко раскрытыми глазами. — Теперь ты прикасаешься к людям. На публике. Это хорошо. Нил на секунду замолкает. — И ты хочешь… Больше этого? — неуверенно предположил Нил. — Не особенно, — сухо отвечает Эндрю. — Это всего лишь то, что я заметил. Отсюда и это безобидное наблюдение. Нил открывает рот, затем резко закрывает его. Он повторяет это три раза, прежде чем, наконец, заговорить. — Хорошо, — кивает Нил. — Говори, что ты хочешь сказать, — насмехается Эндрю. Нил колеблется, и Эндрю сгибает пальцы, требуя продолжения. — Давай. — Я тоже прикасаюсь к тебе на людях, — тут же говорит Нил. — Все время. Если бы ты был немного внимательнее, то, возможно, смог бы добавить это в свои заметки. Он уходит в раздевалку сразу после того, как заканчивает говорить, и Эндрю обдумывает слова Нила до конца недели. Он становится чрезмерно внимательным ко всем способам, которыми Нил прикасается к нему: прикосновение их пальцев в перчатках во время тренировок, его ноги в носках, закинутые на бедра Эндрю во время командных киновечеров. Это случайные прикосновения, такие, казалось бы, незначительные, что даже Эндрю, который год назад терпеть не мог ничьих прикосновений, не придал им значения. Теперь Эндрю понимает, что эти прикосновения имеют значение, наполненные невидимым грузом, что Нил носит с собой, о существовании которого он и не подозревал до понедельника. Эндрю понимает, что в каждом прикосновении есть существенный вес, и внезапно осознает, каким образом Нил справился с массой сложных желаний Эндрю, запутанной историей и строгими границами, и все же нашел способ заставить все это работать. — На этой неделе я потратил много времени на наблюдение, — небрежно говорит Эндрю в воскресенье. Голова Нила тяжело покоится у него на плече, и они оба делают вид, что внимательно смотрят документальный фильм, который включил Эндрю. — И? — спрашивает Нил с ноткой неуверенности в голосе. — Ты прикасаешься ко мне на людях. Эндрю планировал сказать что-то другое. Он хотел поблагодарить Нила за внимание и терпение, вложенные в каждый, казалось бы, простой момент прикосновения. Он хотел сказать Нилу я знаю, что ты думал об этом, или хотел бы я быть нормальным для тебя, хотел бы, чтобы тебе не приходилось сдерживать себя ради меня. Если бы Эндрю был более смелым, он, возможно, даже сказал бы ты каким-то образом заставил меня не замечать всех сложностей прикосновения к такому, как я, и я люблю тебя за это. Но, конечно, он ничего такого не говорит. — Да, — Нил ерзает на диване, пока его колени не прижимаются к бедрам Эндрю, приближаясь на несколько дюймов, пока их лбы не соприкоснутся. Эндрю бережно обхватывает лицо Нила своими мозолистыми ладонями. — Ты такой осторожный. Нил мягко улыбается. — А ты думаешь, что ты нет? Эндрю не знает, что на это ответить. Он не считает себя мягким и осторожным человеком, но, с другой стороны, он никогда не думал о Ниле в таком ключе. — Да или нет? — спрашивает Эндрю, потому что он совершенно точно знает, что целовать Нила — это единственная простая вещь в этом мире. — Да, — говорит Нил. Он улыбается в рот Эндрю, с зубами. Почему-то это получается нежно.

3

Иногда Нил становится молчаливым. Каждые несколько месяцев он впадает в такое состояние, когда его взгляд становится немного стеклянным, расфокусированным, а голос — все тише и тише, пока он не перестает говорить вообще. Иногда молчание длится несколько часов, иногда — день или два, но чаще всего это кратковременное состояние. Когда это случилось в первый раз, Эндрю испытал настолько сильную внутреннюю панику, что прокусил щеку изнутри до синяка. Он отвез Нила в лучшую больницу Колумбии и, стиснув зубы, объяснил ситуацию медсестре, в то время как апатичный Нил оставался запертым в машине. Она сыпала такими словами, как тревога, травма и депрессия, и Эндрю поехал домой, чувствуя неоправданную ответственность за остекленевшие глаза и трясущиеся руки Нила. Несмотря на все попытки Би изменить его образ мыслей, Эндрю по-прежнему воспринимает здоровье Нила, психическое и физическое, как отражение собственной заботы. Видеть Нила тихим и отстраненным — это подтверждение недостатков Эндрю, доказательство того, что он не может должным образом позаботиться о ком-либо, не говоря уже о таком прекрасно сложном человеке, как Нил. В глубине души Эндрю знает, что молчание Нила — это затянувшееся последствие детства, проведенного в бегах, а не показатель его неспособности защитить Нила от боли, видимой или нет. Эндрю знает все это, но было бы глупо верить в это полностью. Он сохраняет чувство ответственности в глубине своего сердца. В тот день за обедом Нил подает признаки скорого молчания: его голова поникла, а глаза затуманились, когда он механически жует. Эндрю сжимает его ладонь под столом, и Нил слабо сжимает ее в ответ, бормоча что-то о головной боли. Это единственное, что Нил произносит до конца дня. К двум часам он полностью замолкает, уставившись в пространство на тренировке и игнорируя назойливость Кевина. К счастью, Эндрю реагирует не так панически, как в первый раз. Он научился давать Нилу несколько часов полной тишины, и, в зависимости от настроения, Нил, вероятно, предпочтет провести это время в спокойной компании. Сегодня один из таких дней, и Нил вяло хватает Эндрю за запястье, когда тот укладывает нападающего в постель, безмолвное останься. Эндрю кивает и снимает обувь, стягивает рубашку, прежде чем присоединиться к Нилу под одеялом. Нил сворачивается калачиком на обнаженной груди Эндрю и глубоко выдыхает. Он засыпает через несколько минут, а Эндрю старательно остается рядом с ним, не желая доставать телефон или каким-либо иным образом отвлекаться от Нила, который просыпается несколько часов спустя, медленно моргая, прижавшись к коже Эндрю. Глаза Нила все еще затуманены, но Эндрю понимает, что прошло достаточно времени, чтобы задать вопрос. — Ты голоден? — спрашивает он хриплым голосом. Нил качает головой. — Душ? Нил кивает и следует за Эндрю в ванную. Он раздевается, а Эндрю включает воду, подставляя ладонь под струю, пока его не удовлетворит температура. Он жестом приглашает Нила внутрь, и тот медленно подчиняется, подставляя лицо воде и плотно зажмуривая глаза. Эндрю задергивает занавеску для душа и опускает крышку унитаза, сидя на пластиковой поверхности, пока ванная комната не наполняется густым, клубящимся паром. Когда Нил вылезает, мокрый и краснощекий, Эндрю тщательно вытирает его. В середине процесса Нил опускается на забытое Эндрю сиденье унитаза и наклоняется вперед, демонстрируя, чего он хочет. Эндрю прижимает ладони к влажной голове и сушит ему волосы с нежной лаской, которая больше не кажется чужой. — Обратно в кровать? — тихо спрашивает Эндрю, и Нил поднимает подбородок, чтобы посмотреть на него. Глаза Нила тяжелые и усталые, а во взгляде скрыта нежная уязвимость, от которой у Эндрю сводит руки от желания прижать его к груди. Он делает это медленно, поддерживая вес Нила, пока нападающий осторожно поднимается на ноги. — Все хорошо, — шепчет Эндрю, когда Нил прижимается к нему. — Все хорошо. Я здесь. Нил утыкается лицом в изгиб его обнаженной шеи, и Эндрю оставляет на лбу легкие, как перышко, поцелуи после каждого слова. Нил дрожит в его объятиях и сжимает предплечья Эндрю с такой силой, что его ногти прокалывают тонкую ткань нарукавных повязок. Позже ночью, когда Нил снова засыпает, Эндрю снимает повязки и смотрит на оставшиеся следы. На коже остались десять крошечных розовых полумесяцев. По пять на каждой руке, изогнутые над прямыми белыми линиями его шрамов. Эндрю рассеянно потирает следы от ногтей Нила. Они не причиняют боли. На самом деле, эти отметины немного облегчают боль в груди Эндрю, стирая остатки чувства вины, терзающего его сердце. Они указывают на уязвимость Нила, на его отчаянное желание удержать Эндрю, несмотря на прерывистое дыхание и безмолвные дни. Ты нужен мне, говорят эти отметины. — О, — говорит Нил, заметно расстроенный, когда видит их. — В следующий раз просто игнорируй меня, пока я снова не начну говорить. — Нет, — резко отвечает Эндрю, возможно, слишком резко. — Я не хочу причинять тебе боль. Особенно там, — в голосе Нила появляются отчаянные, извиняющиеся нотки, когда он указывает на обнаженные предплечья Эндрю. — Боже, мне так жаль. — Нил, — Эндрю проводит ладонью по лицу. — Мне они нравятся. — Эндрю… — Нил хмурит брови. — Что? Почему? — Потому что, — просто отвечает Эндрю. — Они доказывают, что, когда дела идут плохо, ты приходишь ко мне. Что ты хочешь прийти ко мне. Это кое-что значит для меня. Лицо Нила смягчается, и он входит в пространство Эндрю, как будто оно создано для него, как будто он знает, что целые уголки вселенной Эндрю были выделены и зарезервированы невидимой табличкой «Для Нила». Нил садится Эндрю на бедро и проводит кончиками пальцев по коротким волосам у основания шеи, притягивая их лица все ближе и ближе, пока Эндрю не видит оттенки зеленого в его глазах. Рот Нила оказывается восхитительно близко, но проскальзывают мимо ждущих губ, целясь на неизвестный участок кожи. На мгновение он прижимается губами к челюсти Эндрю в крепком поцелуе, прежде чем прошептать три слова в его щетину. — Я люблю тебя, — искренне произносит Нил. Как всегда, Эндрю страстно целует Нила в ответ и надеется, что этого достаточно, хотя это лишь часть ответа, который он, возможно, никогда не сможет дать Нилу. Они отстраняются друг от друга, и глаза Нила становятся мягкими и беззащитными, распахнутыми так, что Эндрю чувствует себя астронавтом, которого гравитация затягивает в странную новую галактику, незнакомую и яркую вселенную. — Четыре тысячи триста двадцать четыре процента, — говорит Эндрю, потому что именно до такой цифры дошел Нил. Нил понимающе улыбается.

4

Ни для кого не секрет, что Нил может быть болтливым и дерзким как на корте, так и за его пределами. Его, по собственному признанию, проблемный характер не знает границ и распространяется даже на их с Эндрю сексуальную жизнь. Иногда его характер проявляется в бесконечном шквале требований. Обычно это заканчивается тем, что лицо Нил оказывается вдавленным в подушку или рука Эндрю свободно обхватывает его шею, безмолвно призывая не останавливаться. В других случаях Эндрю может сказать по блеску в его глазах, что он собирается быть особенно ненасытным, и Нил проводит всю ночь, не подчиняясь Эндрю всеми возможными способами. Эти ночи тянутся бесконечно для Нила, и он часами терпит мучительные поддразнивания в руках Эндрю, который удовлетворен только тогда, когда Нил дрожит и умоляет. Им потребовалось некоторое время, чтобы почувствовать себя достаточно комфортно, чтобы поэкспериментировать в сексе, и понять желания и потребности друг друга через быстро встретившиеся взгляды, соприкосновение кончиками пальцев. Но Эндрю с самого начала нравился рот Нила, и не только когда он касался его физически. Он терпит язвительные насмешки и своевольные требования, любит в какие-то моменты непредсказуемо уступать его просьбам, а в другие — безжалостно доводить до мольбы, наказывая за дерзкое непослушание. До Нила он никогда по-настоящему не представлял, что сможет настолько доверять другому человеку, чтобы заняться сексом, но всегда полагал, что, если такое произойдет, то останется мимолетным романом, управляемым Эндрю и его желанием контролировать и диктовать. Хотя, по большей части, их секс подпадает под эти категории, все же бывают моменты медленной, неторопливой близости. Эндрю всегда уделяет первостепенное внимание удовольствию Нила, но в такие ночи, как эта, когда секс затягивается надолго, трудно обуздать собственное желание. Нил податлив и мягок под Эндрю, его бледная грудь покрыта различными оттенками фиолетового, а звуки, которые он издает, — безудержные, прерывистые вздохи. Эндрю чувствует отчетливое напряжение в позвоночнике — верный признак приближающегося оргазма, но Нил кончил только один раз, а Эндрю придерживается строгого соотношения два к одному. Он выскальзывает из Нила, чьи немедленные протесты остаются без внимания, и прижимается ртом к нежно-розовому соску, царапая нежную плоть зубами так, что Нил запрокидывает голову. Эндрю переключается на другой сосок Нила, неумолимо обводя губами бутон, и удовлетворяется только тогда, когда тот, тяжело дыша, бормочет что-то бессвязное. Только тогда Эндрю погружает два пальца внутрь и сильно скрючивает их. Он знает тело Нила лучше, чем собственное, и попадает ему в простату с первой попытки. Нил громко выдыхает и впивается ногтями в его плечи. — Шшш, — шепчет Эндрю, прижимая влажные губы к груди Нила. На ночь они остановились в отеле рядом с кампусом Техасского университета, и, как бы сильно Эндрю ни любил стоны Нила, он не заинтересован в том, чтобы его высмеивали за громкий секс во время разминки. Пальцы Эндрю двигаются быстрее, широко раздвигаясь, и Нил издает еще один звук, на этот раз гораздо громче предыдущего. Эндрю приподнимается на предплечье и накрывает его губы своими, проглатывая каждый отчаянный, громкий стон, который издает Нил. — Давай, Кролик, — шепчет Эндрю ему в губы. — У тебя все хорошо получается. Нил хнычет и зажмуривает глаза, а Эндрю заменяет пальцы членом, демонстрируя стремительную ловкость, которая действительно заслуживает похвалы. Он двигается достаточно быстро, чтобы почувствовать, как оргазм Нила прокатывается по всему его телу, упиваясь тем, как бедра крепко сжимаются вокруг его торса. Он не сильно отстает от Нила, и все, что требуется, — это непроизвольное и послушное разведение Нилом ног, чтобы снять напряжение в позвоночнике. Перед глазами Эндрю все меркнет, и Нил становится не более чем туманной массой рыжих волос и нежной кожи под ним. — Порядок? — спрашивает Нил минуту спустя, все еще задыхаясь. Его руки обхватывают бицепсы Эндрю, большие пальцы массируют мышцы круговыми движениями. Это возвращает Эндрю в его тело, и он кивает, уткнувшись Нилу в плечо. Когда Эндрю снова обретает уверенность в своей способности двигаться, он относит послушного, бескостного Нила в ванную. Отель хоть и дешевый, но в нем есть глубокая фарфоровая ванна, и он набирает воду для них обоих. Когда вода поднимается до удовлетворительного уровня, Эндрю позволяет Нилу забраться внутрь. Он следует за ним, переставляя ноги, пока Нил не сможет удобно прислониться спиной к его груди. — Если завтра у меня будет болеть тело, — говорит Нил с закрытыми глазами, — я убью тебя. — Все будет нормально, — Эндрю набирает в ладони горячую воду и оставляет на веснушчатых плечах Нила едва заметные капельки. Нил напевает. Некоторое время они молчат, в ванной тихо, только слышно, как капли воды стекают с ладоней Эндрю. — Ники однажды сказал мне, что если бы нас делили на элементы, ты был бы водой, а я — огнем, — говорит Нил. Эндрю вытягивает шею, чтобы проверить, открыты ли у Нила глаза, и, конечно же, они все еще закрыты, довольные. — Ты разговариваешь во сне? — сухо говорит Эндрю. Под водой рука Нила щипает его колено. — Я думаю, он был действительно под кайфом. И все же я хочу, чтобы ты подумал об этом, — требует Нил. — У меня уже есть свое мнение. Ни для кого не секрет, что Эндрю сделает все, о чем попросит Нил, поэтому он послушно молчит и размышляет. Нил, безусловно, напоминает ему огонь, который в один момент тихо греет и мягко светит, а в следующий — ревущий и всепоглощающий. Он, определенно, непредсказуем, и его характер пылает, как лесной пожар. Нил опасен, но каким-то образом настолько интересен, что все опасения о риске отходят на второй план перед любопытством. Эндрю думает, что Нил в некотором роде очень похож на огонь. — Огонь движется быстро, — говорит Нил, и Эндрю понимает, что молчал слишком долго. — Я все еще думаю, — говорит Эндрю, и Нил бормочет что-то недовольное себе под нос. Эндрю считает, что было бы глупо сводить характер Нила и его рыжие волосы только к огню, и быстро решает, что Нил тоже может быть похож на воду. Вода бежит. Она течет быстро и непредсказуемо, иногда опасно, и может быть безжалостно безразлична к тому, кого выбирает затянуть в свои течения. Но Эндрю знает, что вода может быть и нежной. Как и Нил, воду можно разогревать, нагревая до болезненно мучительно горячей или восхитительно теплой. Ее также можно заморозить, превращая в твердую и прочную. Эндрю из первых рук знает, что Нил нагревается и охлаждается в течение всего дня. — Это сложно, — вздыхает Эндрю, и Нил кивает, терпеливо ожидая вердикта. В конце концов Эндрю решает, что главное отличие заключается в том, что огонь всепоглощающий, а вода обволакивающая. Нежная. — Вода, — наконец произносит Эндрю. — Интересно, — размышляет Нил. — Все остальные говорили «огонь». — Вода быстрая, иногда опасная, — объясняет Эндрю. — В другое время спокойная. Плавная. — И это я? Быстрый, опасный, спокойный, плавный. Как поэтично, — фыркает Нил. — Человеческая жизнь невозможна без воды, — парирует Эндрю. — Ты хочешь сказать, что не можешь жить без меня? — Нил поворачивается в его объятиях и кокетливо моргает. — Если ты приравниваешь себя к воде, то да, — Эндрю щелкает Нила по носу. — Теоретически, я мог бы прожить без тебя всего три дня. — Звучит верно, — фыркает Нил. Его глаза изучают лицо Эндрю, и он слегка улыбается. — Ты тоже вода. — Лед, — догадывается Эндрю. Нил качает головой. — Конечно, ты можешь броситься в воду и утонуть, — говорит Нил. — Люди боятся воды, но если ты научишься плавать, то нахождение рядом с водой станет самой спокойной вещью на свете. — У тебя тоже нет карьеры в поэзии, — говорит Эндрю, но его голос слегка дрожит, поэтому сложно воспринимать сказанное всерьез.

***

Позже, тем же вечером, Нил снова говорит: — Ты действительно единственный человек, который назвал меня водой, — и Эндрю отвечает, не задумываясь. — Огонь нельзя назвать мягким, — говорит Эндрю. — Даже маленькое пламя может обжечь тебя. Но… Вода может быть как опасной, так и нежной. Они просто не знают тебя с этой стороны. Я знаю. Нил смотрит на него и медленно моргает. Его губы покраснели и распухли от поцелуев, и он уже почти час выводит русские слова на спине Эндрю. Тем не менее, у Нила хватает наглости сказать: — Я не нежный. — Ты нежный, — голос Эндрю твердый. — Я убивал людей. Я, не моргнув глазом, приказал убить Пруста, — говорит Нил. Эндрю, как ни странно, нравится то, как Нил непринужденно, хотя и справедливо, применяет насилие. — И все же, — Эндрю замолкает, указывая на то, как Нил обернулся о ноги и торс Эндрю. — Ты явно убийственный, Джостен. — Ха, — Нил снова моргает, его глаза в тусклом свете гостиничного телевизора кажутся большими и совиными. — Вода. Нил засыпает первым, потому что он всегда так делает, и Эндрю позволяет своему разуму блуждать, чтобы еще раз рассмотреть черты, которые определяют изменчивый элемент. Держать воду в руках — это урок бесполезности. Вода обязательно испарится или беспорядочно просочится сквозь пальцы, стекая по локтям, и в конечном итоге выльется из ладоней, как бы крепко вы ее ни держали. Это бесполезное, малоприятное занятие, но Эндрю кое-что знает об этом, помнит разговор, который закончился ужасными словами «Ты всегда собирался его потерять». Теперь Эндрю знает, что тщетность дела, задачи, отношений не имеет значения, когда не существует понятия всегда. Пока существует это скрытое течение перемен и возможностей, думает Эндрю, нет никаких причин отпускать. Эндрю прижимает Нила ближе, просто потому, что может, и прокручивает в голове слово «всегда», пока не засыпает.

5

Эндрю решает удивить Кевина на день рождения неприятным подарком — открытием о том, что он уже несколько месяцев изучает французский. Именно Нилу пришла в голову эта идея, и он мимоходом упомянул, как забавно было бы, если бы Эндрю однажды заговорил с Кевином на быстром, безупречном французском. В довершение всего, в день рождения Кевина у них запланирована домашняя игра. Эндрю весь день шепчет себе под нос на тихом французском, полный решимости сделать все правильно. Нил исправляет его произношение с терпением, сравнимым с терпением Эбби, ни разу не теряя терпения и не раздражаясь из-за постоянных бормотаний Эндрю. — У тебя отлично получается, — говорит Нил по-французски, перелистывая на следующую страницу своего массивного учебника по математике. — Твои носовые гласные должны быть более четкими. Эндрю отрабатывает носовые гласные, пока Нил не тащит его на стадион. В раздевалке Кевина встречают чересчур энергичным исполнением Ники песни «С днем рождения», и Эндрю решает приберечь свой сюрприз на потом. Он знает, что если собьет Кевина с ног на поле, то будет наказан, и поэтому Эндрю решает, что перерыв — самое подходящее время для сюрприза. Они с Кевином оба отсиживаются вторую половину, по крайней мере, в случае Кевина, только часть, так что у него будет время задать Эндрю назойливые вопросы и дать непрошеные советы. Эндрю решает, что это идеальный уровень забавы и безобидности. — Перерыв, — говорит Эндрю Нилу, когда они начинают разминку. — Хочешь я поснимаю? — сухо спрашивает Нил. — Неплохая идея, — считает Эндрю. — Но… Ты вообще знаешь, как пользоваться камерой своего телефона? Довольно очаровательно, что Нил увлекся фотографией, часто делая неожиданные снимки Эндрю, спящего в их комнате или полуобнаженного и отдыхающего. Нил прикрепляет эти фото скотчем к внутренней стороне дверцы их шкафа, но остальные свои фотографии выставил на всеобщее обозрение, чтобы остальные лисы могли их увидеть. Больше всего Эндрю понравился снимок, который сделала Рене, запечатлев его и Нила на домашней скамейке Лис, без шлемов, с растрепанными волосами и нежными глазами, когда они разговаривали друг с другом. Тем не менее, несмотря на нынешнюю одержимость Нила своей камерой, на айфон, который Эндрю купил ему, у него едва ли наберется больше десяти снимков. — Может быть, я чему-то научился, — говорит Нил с озорной ухмылкой. — Да? — Эндрю наклоняется к своему месту, не обращая внимания на взгляды и камеры, направленные на них. — О, да, — преувеличенно кивает Нил. — Ты должен увидеть эти фотографии. Я имею в виду, что они совершенно грязные. Как... — Нил, — огрызается Кевин с середины корта. Его руки нетерпеливо уперты в бока, а французский слетает с его языка, словно он непрерывно ругается. — Если ты закончил разговаривать со своей капусткой, иди сюда. Нам нужно обсудить новую стратегию. Нил замирает и напрягается, а Эндрю перекатывает незнакомые слова из фразы Кевина у себя на языке. — Что это значит? Капуста? — спрашивает Эндрю, повторяя фразу. — Твоя что? Нил глубоко и протяжно вздыхает. — Твой любимый. Милый. Что-то в этом роде. Эндрю смеется, потому что, как только игра закончится, он потребует, чтобы Нил научил его какому-нибудь гадкому прозвищу для Кевина. Сюрприз придется отложить на другой день. Прежде чем Нил успевает уйти к Кевину, Эндрю говорит это вслух. — Не он придумал это прозвище, идиот, — Нил игриво закатывает глаза и хлопает Эндрю по руке. — Это я. В редкий момент ступора Эндрю замолкает. Нил ухмыляется. — Я сейчас вернусь, моя капустка, — кричит Нил высоким и легким голосом, подбегая к Кевину. В тот вечер Эндрю закрывает ворота. Не потому, что у Кевина день рождения или он хочет победить Брекенридж, а потому, что знает, что Нил подойдет к нему через некоторое время, вероятно, с этой своей раздражающей кривой улыбкой, и спросит: «Почему?» И действительно, спустя час после жалкой пародии на вечеринку по случаю дня рождения Кевина, которая на самом деле представляет собой лишь то, что Лисы поглощают как можно больше спиртного, Нил садится на подлокотник кресла Эндрю. Он наклоняет голову набок и приподнимает бровь. Эндрю лишь хмыкает. — Есть ли причина, по которой ты решил приложить усилия сегодня? — лукаво спрашивает Нил. Он скрещивает ноги в лодыжках и при этом ударяет Эндрю по икрам неоново-оранжевыми кроссовками. — Мне любопытно узнать о любимом, — откровенно говорит Эндрю. Он чувствует огромное удовлетворение, когда щеки Нила розовеют. — Это вдохновило тебя? — Нил хмыкает, и, конечно же, на его губах появляется кривая улыбка. Эндрю не совсем уверен в собственных рассуждениях. К счастью, от необходимости отвечать его спасает громкое заявление Дэн о том, что они «обязательно должны» сыграть в правду или действие. Кевин решительно кивает и многозначительно смотрит на Эндрю и Нила. — Сегодня мой день рождения, — говорит Кевин несколько подавлено, когда Эндрю даже не моргает. — Давай поиграем, — говорит Нил. Эндрю закатывает глаза, и Нил улыбается еще шире, потому что знает, что это действие означает «да». Нил соскальзывает с подлокотника и садится у ног Эндрю, прижимаясь спиной к ним, а остальные лисы образуют полукруг. Кто-то достает колоду карточек, Дэн раздает фломастеры, и каждый должен написать четыре вопроса: две правды и два действия. Рене умело тасует колоду, затем кладет ее в центр круга. Ники берет первым и должен подробно объяснить несексуальное действие, которое его возбуждает. Эллисон идет следующей, и ей попадается действие воспроизвести, как звучит каждый из Лис во время оргазма. Эндрю пристально смотрит на нее поверх своего бокала, и она благоразумно пропускает Нила. — Эй, ты пропустила Нила, — протестует Мэтт, когда Эллисон заканчивает изображать Эндрю. Это было тихое пыхтение и гортанное мычание, достаточно отчетливое, чтобы уши Нила порозовели. — Я ценю свою жизнь, — многозначительно говорит Эллисон. — Я не заинтересована в том, чтобы Монстр нанес мне шесть ударов ножом только потому, что я имитировала хриплые стоны Нила. Которые, кстати, я слышала слишком часто. Аарон смеется, а Эндрю чувствует, как напряглись плечи Нила, прижатые к его ногам. — Я же просил тебя не называть его так, — медленно произносит Нил. Эллисон виновато пожимает плечами. — Не делай так больше. В его голосе появляются опасные, резкие нотки, и Эндрю ненавидит то, что он при этом чувствует. Чтобы отвлечься от этого теплого чувства, Эндрю смотрит на Эллисон взглядом, который заставляет трепетать обычных людей. Она целую минуту не сводит с него глаз, прежде чем, наконец, отвести взгляд. — Давайте двигаться дальше, — говорит Рене, как истинный миротворец. — Кевин, твоя очередь. Кевин выбирает карточку, в которой требуется, чтобы он позволил Эндрю позвонить со своего телефона в течение одной минуты. Лисы издают коллективное «о-о-о» на действие, и Аарон требует сказать, кто это написал. — Это гениально, — одобрительно говорит Аарон, когда Кевин поднимается, чтобы передать Эндрю его телефон. — Спасибо, Аарон, — отвечает Нил. Хотя Эндрю не видит его лица, он уверен, что Нил улыбается, и слышит это по его голосу. Аарон с отвращением усмехается. — Кому угодно, кроме... — начинает Кевин, разблокируя свое устройство. Эндрю выхватывает телефон у него из рук, прежде чем тот успевает сказать еще хоть слово, и уже переходит к списку контактов. Он жестом приказывает надутому Кевину сесть и набирает номер телефона Джереми Нокса. — Привет, Кев, — говорит Джереми, поднимая трубку после первого гудка. — С днем рождения! — Кевин хочет обнаженку в подарок на день рождения, — говорит Эндрю. Остальные Лисы прикрывают рты руками, сдерживая смех. — Ты согласен? — Оу. Оу… Ты серьезно? — Джереми смеется. Кевин прячет лицо в ладонях. Эндрю молчит. — Верно. Эндрю Миньярд не шутит, — Джереми снова смеется, на этот раз немного отчаянно. — Эм, можешь отдать Кевину его телефон, прежде чем... Эндрю вешает трубку и одним быстрым движением швыряет телефон обратно Кевину. Он приземляется ему на колени. — Господи, — стонет Кевин. — Зачем ты это сделал? — Меня зовут Эндрю. — Тебя буквально отымели, — говорит Нил, когда Кевин продолжает жаловаться. — Ничего страшного. — Нил только что сказал отымели? — Ники шипит так громко, что все слышат. — Да, Кевин, — подхватывает Эллисон. — Теперь у тебя есть что-то, чего хватит до следующей игры с Троянцами. Добавь это в свою копилку экси-возбуждений. — Я ненавижу эту команду. Я чертовски сильно ненавижу эту команду, — говорит Кевин в свои ладони. — Очередь Нила, — говорит Рене. Нил наклоняется вперед от ног Эндрю, чтобы взять карточку. Он подносит ее к лицу достаточно долго, чтобы любопытство взяло верх над Эндрю, и он наклоняется вперед, чтобы прочитать ее поверх головы Нила. Целоваться с кем-нибудь в течение двадцати секунд, гласит действие, написанное витиеватым почерком Эллисон. Нил читает его вслух, а Аарон бормочет что-то о том, что он ослепнет. — Честно говоря, — улыбается Эллисон, — я надеялась, что Аарон получит эту карточку. — Я? — лицо Аарона искажается от отвращения. — Да, ты. Было бы интересно посмотреть, кого ты выберешь. Всех остальных я могу предсказать, — легкомысленно говорит Эллисон. — Рене поцеловала бы меня. Дэн и Мэтт поцеловали бы друг друга, хотя они оба выбрали бы Нила, если бы могли. Ники хотел бы поцеловать Нила, но из-за боязни быть зарезанным, он, вероятно, согласился бы на Кевина. Кевин — это непростой выбор, но мне нравится думать, что он, возможно, выбрал бы меня. Я бы выбрала Рене. Эндрю и Нил выбрали бы друг друга. — Что ж, — произносит Нил в оглушительной тишине. — Поскольку все знают, кого бы я выбрал... — Просто возьми новую карточку, — Дэн указывает на стопку. Нил подчиняется, и на его новой карточке написано Скажи что-нибудь приятное об Эндрю. — Кто, черт возьми, написал это? — Эндрю усмехается. Ники неуверенно поднимает руку, и челюсть Эндрю сжимается. — Конечно. — Я надеялся, что она достанется Аарону! — Ники кричит. — Это еще хуже, — огрызаются Эндрю и Аарон. — Я могу сказать много хорошего об Эндрю, — говорит Нил. Ники воркует, и Нил переходит на русский. — У Эндрю мягкие волосы, и, несмотря на его абсолютную апатию к спорту, он самый талантливый вратарь в НАСС. У Эндрю великолепные руки, и он великолепен в постели. По секрету, он самый веселый человек в нашей команде. Эндрю всегда приятно пахнет, и его... — Хватит, — Эндрю тянется к волосам Нила и слегка дергает их, пока тот не запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Эндрю надеется, что не покраснел, но его сердце вызывающе колотится в груди, ускоряясь при виде улыбающегося Нила с доверчивым взглядом. Они с Нилом редко обмениваются комплиментами или искренними словами поддержки, и скорость, с которой Нил перечислял свой список, заставляет Эндрю задуматься, а не сдерживал ли он эти комплименты, не хранил ли их в глубине своего сознания и не лелеял ли их самым сокровенным образом. — Я только начал, — жалуется Нил. Эндрю отпускает его волосы и выжидающе смотрит на своих товарищей по команде, решив не обращать внимания на теплое чувство, которое Нил, похоже, настойчиво заставляет Эндрю испытывать сегодня вечером. — Хорошо. Я бы убил, чтобы узнать, что сказал Нил, — фыркает Ники. — Было ли что-нибудь из этого о сексе? — спрашивает Эллисон, прищуриваясь на Нила. Нил все еще смотрит на Эндрю. Он игнорирует вопрос Эллисон, но имеет наглость подмигнуть, прежде чем медленно отвернуться. Когда подходит очередь Эндрю, Нил выбирает для него карточку и кладет ее лицевой стороной вниз на подставленную ладонь. Эндрю читает ее и усмехается. — Ники, — предупреждающе произносит Эндрю. — Эту карточку тоже написал ты? Сделайте комплимент всем присутствующим. ИСКРЕННЕ, написано, на карточке. — Это я, — тихо признается Рене, и гнев Эндрю рассеивается. — Если ты хочешь пропустить... — Нет. Рене, — начинает он. — Ты завидно смертоносна. Кевин, ты хорош в экси. — Кевин издает восхищенный звук, и Эндрю продолжает. — Эллисон, у тебя лучшие волосы в команде. Мэтт, ты большой. Дэн, если бы мне пришлось заняться сексом с женщиной, это, вероятно, была бы ты. Аарон, ты дьявольски красив. Ники, ты самый бескорыстный человек, которого я когда-либо встречал. И Нил... Эндрю замолкает. Он мог бы много чего сказать о Ниле, мог бы перечислить список похвал, на перечисление которых ушли бы часы. После списка комплиментов Нила Эндрю почти чувствует, что должен это сделать, даже если от этого у него скручивается желудок. Проще всего было бы просто сказать Нилу проценты или сказать «Я тебя ненавижу». Нил понял бы скрытый смысл. Но сегодня Нил сказал много добрых слов. Он назвал Эндрю своей капусткой, сказал ему шесть комплиментов и защитил его от прозвища, которое, как он знает, Эндрю терпеть не может. Эндрю не должен удивляться мягким, но сдержанным словам, которые Нил сказал ему сегодня, и все же это так. Эндрю переполняет благодарность и неверие в то, что Нил существует, что Нил здесь и его, каждый божий день, но сегодняшний день особенно ошеломляет. Как Эндрю может выразить все это словами? Привязанность, признательность, опасения? — Нил, — говорит Эндрю после паузы, его мысли все еще плывут. — Ты вода. — Вода? Что за хрень? — фыркает Эллисон. Ники фыркает. — Нил, милый, ты имеешь полное право злиться. — Вода, — повторяет Нил, поворачивая к нему голову. Его глаза цвета морской волны словно заглядывают Эндрю прямо в мозг, и Нил незаметно улыбается, читая невысказанные слова, которые проносятся по синапсам Эндрю. Нежный. Поддерживающий жизнь. Опасный. Теплый. Холодный. Твердый. Бегущий. Окутывающий. Нил. — И, — продолжает Эндрю, говоря тихо сквозь шум товарищей по команде. Он переходит на французский, язык любви, и краем глаза замечает, как Кевин, давясь своим напитком, произносит: — Я люблю тебя. Нил тоже задыхается, его лицо становится божественно красным. В то время как остальные Лисы немедленно требуют объяснений, Эндрю выдерживает пристальный взгляд Кевина и говорит: — Они никогда тебе не поверят. В конце концов, Лисы бросают игру в правду или действие, но прежде чем Нил успевает подняться и отойти от Эндрю, он целует его в теплые кудряшки на макушке. Это мягко, публично и, по общему признанию, не в духе Эндрю, но чувствуется слишком правильно, чтобы сопротивляться. Когда Эндрю отстраняется, улыбка Нила ярко светится в его глазах, и он думает, что, возможно, Нил не единственный, кто смягчился и оттаял за последний год. — Давай, дождевая капля, — говорит Нил, поднимая Эндрю с места. Он держит правую руку Эндрю обеими своими и подмигивает, наблюдая за реакцией на новое прозвище. — Пойдем, водяной клоп. Эндрю встает и позволяет погрузить себя в самую теплую воду, какую он когда-либо чувствовал.