Созвездие змеи

Тисс не любила рано вставать. Но проснуться на рассвете, когда весь дворец ещё спал, а пение утренних птиц не нарушала суета служанок, бывало даже приятно. Эти украденные у нового утра минуты принадлежали только ей. Тисс с наслаждением потянулась, предвкушая сегодняшний день, и тело отозвалось приятной ломотой: отголоски погасшей ночи. Перевернулась на бок, аккуратно, чтобы не разбудить Ша’арнеза. Лорд со Генэш спал на животе, утонув лицом в подушке, лишь по пояс укрытый покрывалом. Тисс распорядилась заправлять его постель пурпурным бельём, изготовленным по её заказу из лучшей ткани, которую смогла найти. По гладкости она могла соперничать с его кожей, а по мягкости — с серебром его волос, небрежно разметавшихся по подушке. На шёлковых пурпурных простынях, отливающих приглушённым блеском, Ша'арнез смотрелся лучше всего. Тисс вздохнула, любуясь его профилем. Никогда не могла налюбоваться. А поймать момент безмятежности, когда её своенравный лорд не ехидничал и не ворчал, при свете дня и вовсе в последнее время было большой удачей. — Я люблю вас больше жизни… — зазвенел собственный шёпот в ночи, задыхаясь, теряясь среди поцелуев и хаотичной ласки. — Теперь вы моя жизнь… Днём, в обществе или даже наедине, он не говорил ей этого вслух, ограничиваясь едва уловимыми улыбками и всегда учтивой сдержанностью. Но вот ночью… Ночью Тисс научилась вытягивать из него целые исповеди — губами, языком, пальцами, ласкающими и страстно, до красноты, впивающимися в кожу. Составляла гримуары его реакций, вздохов и сдавленных стонов. Тисс могла поклясться, что успела спровоцировать каждую эмоцию, на которую Ша'арнез был способен, сам того не зная, и продолжала искать. Испытывать на себе каждую комбинацию, хотя, пожалуй, пелена похоти и обожания, едва прикрывающая смущение, пока была самой любимой, самой желанной, приносящей им больше всего удовольствия. Да, Ша'арнез был опытнее, но она — изобретательней. Тисс написала на его теле свой язык любви, увлекая его за собой. А он доверял и следовал за ней, то был его язык. Взгляд эльфийки соскользнул на плечи, очерченные лопатки. Лучи солнца, рассеиваясь в тонком тюле, ласково легли на его кожу. Тисс приподнялась и оперлась подбородком на основание ладони. Она не должна была находиться в его спальне: многие сочли бы это неприличным, а служанки будут прятать глаза и после наверняка шептаться в кулуарах. Ша'арнез сам попросил её остаться до утра, а она не смогла отказать себе в столь редком удовольствии проснуться вместе, пусть ей всё равно придётся ускользнуть до того, как служанки начнут утренний туалет, чтобы не бросить на него и тени лишних пересудов. Ничего, это будет в последний раз. Пальцами свободной руки она потянулась к спине Ша'арнеза, но так и не коснулась, боясь разбудить всегда чутко спящего эльфа. Заскользила пальцами в дюйме от кожи и заметила красные параллельные борозды, по четыре с двух сторон, которые ярко подсветило утреннее солнце. Тисс виновато потупилась. «Зря я его так измотала, впереди длинный день. Болеть будет, наверное…» — подумала Тисс. Вчера они действительно заигрались дольше обычного. Захотелось поцеловать следы от своих ногтей, подуть, как в детстве, на рану, чтобы не болела и побыстрее зажила. Тисс хихикнула: «В конце концов, мои ногти не ядовитые. Но надо бы подстричь покороче…» Ша’арнез вдруг вздохнул и, не просыпаясь, перевернулся на бок, лицом к Тисс. Последовал мелодичный, едва уловимый ухом, перезвон цепочек, скатившихся с кожи летуна и упавших на простыни. На груди и животе остались тонкие следы, повторяющие собой украшение. После насыщенной ночи они уснули в изнеможении в чём были, даже не умывшись. Точнее, Тисс совсем без ничего, а на Ша'арнезе остался её подарок. — Наденьте это завтра, лорд? Накануне после заката Тисс открыла перед Ша'арнезом большой деревянный футляр, обитый чёрным бархатом, с гордостью демонстрируя украшение. Глаза её загорелись, а со Генэш укоризненно поднял взгляд с футляра на лицо Тисс. — Завтра в полдень вы окончательно застегнёте нальг за моими ушами. Неужели вам всегда будет недостаточно, леди? — беззлобно сказал Ша’арнез, скептически разглядывая цепочки. — Тем более оно наверняка будет бренчать с каждым шагом. — Не будет! Я проверила. И движения не должно стеснять. Помните, я попросила снять с вас мерки? — Вот оно что. Теперь ясно, почему портной так занервничал, когда я спросил, зачем он измеряет обхват моей шеи и плеч для костюма… — Это был не портной, а ювелир. Простите мне мою маленькую ложь, я хотела сделать вам сюрприз перед церемонией. — Сюрприз мне или себе? Ша’арнез взял в руки золотой ободок, от которого каскадом расходились тонкие золотые нити. Губы Тисс растянулись в хитрой улыбке. Она, конечно, извинилась, но чувства вины не было ни в одном глазу. — А велика ли разница? — самым невинным голосом спросила Тисс, взмахнув ресницами. — Вы правда хотите, чтобы я явился на церемонию в этом? — его голос стал чуть суховатым и насмешливым, как всякий раз, когда он пытался скрыть смущение, но Тисс всё равно заметила, как порозовели его скулы. — Оно идеально подходит к нальгу, — сказала Тисс и нежно погладила Ша’арнеза по скуле, где лежало изящное золотое плетение. — Давайте хотя бы примерим, нужно же выяснить, вдруг не подойдёт по размеру, или будет проступать сквозь одежду. Я ни за что не позволю увидеть вас в этом кому-то, кроме меня. Эльфийка пока ещё ловко маскировала свое нетерпение за участием. — Слуги завтра увидят. Тисс фыркнула. — Давайте начистоту: слуги в вашей спальне и не такое могли увидеть, — сказала эльфийка и снова нашла на себе укоризненный взгляд Ша'арнеза. Душа её меж тем ликовала: она видела, что летун не слишком-то сопротивлялся. Более того, он с любопытством разглядывал содержимое футляра. — Не понравится — просто снимите, я не буду настаивать. Ша’арнез хмыкнул и полностью достал украшение. Цепочки водопадом посыпались наружу. Работа ювелира действительно вызывала восхищение. Три тонких обода для шеи и плеч имели замысловатые застёжки и были соединены между собой ниспадающими золотыми цепочками. Внимание Ша'арнеза привлек сложенный пополам пергамент на дне футляра. Тисс развернула лист и повернула его лицевой стороной к мужчине. На нём был эскиз, как это должно было выглядеть на теле, а также пронумерованные в порядке очерёдности застёжки. — Опять вы лукавите, Тисс. Я же не смогу это снять без посторонней помощи. Опять окажусь таким беспомощным в ваших руках, как вам очень нравится. Ша’арнез принялся внимательно изучать эскиз, а Тисс в предвкушении прикусила губу. Она-то хорошо знала, что ему это тоже нравится, и была не против затеять игру прямо сейчас. Азарт пополам с желанием уже начинал захватывать её мысли, а сердце гулко отбивало ритм о рёбра. — Это не просто украшение, — медленно проговорила Тисс, водя пальцем по пергаменту. — Это карта. — Карта? Тисс кивнула, с улыбкой наблюдая, как поползли вверх брови Ша'арнеза. — Смотрите, вот здесь, — ноготь эльфийки зашуршал по бумаге и остановился у точки на шее, — так яростно бьётся ваша кровь, когда вы пытаетесь сдержать стон. А вот здесь, — ноготь проскользил к плечу, — ваша кожа покрывается мурашками, когда я касаюсь вас и… Ша’арнез перехватил её ладонь и поцеловал костяшки пальцев. — Как же вы невыносимы, леди. Тисс ласково засмеялась, и лукавые искорки заплясали в её глазах. Всё-таки иногда было слишком сложно удержаться и не зажечь румянец на лице Ша'арнеза. Она нежно провела большим пальцем по его запястью, где вдруг сильно участился пульс, а в уголках губ затаилась улыбка: острая и тёплая, как нагретый солнцем клинок, перед которой Ша'арнез всегда сдавался. Голос Тисс завибрировал: — Я собственноручно одену и сниму это с вас столько раз, сколько вы сами попросите, лорд. — Тисс прижала эскиз к груди Ша'арнеза и восторжествовала, когда его сердце сильно толкнулось прямо в её ладонь. — Но только представьте… Когда эти чванливые аристократы будут говорить свои напыщенные речи, я буду касаться вас в мыслях там, где касается золото, нагретое теплом вашей кожи, и вы не сможете думать ни о чем другом. Это будет наша маленькая тайна. Тисс никогда не видела ничего красивее блестящих глаз Ша'арнеза, когда она провоцировала его на авантюры. Тот сжал её ладонь и резко отпустил, будто решившись. — Одевайте. Сейчас. Чтобы я знал, что меня ждёт, и смог сохранить лицо. Эльфийка замерла, словно не веря, что у неё получилось, но тут же её губы растянулись в широкой улыбке. — Как прикажете, мой лорд. Благодарю за доверие. Тисс усадила Ша'арнеза на кушетку и помогла расстегнуть крючки на его куртке. Подождала, пока он снимет рубашку. После этого наездник закрыл глаза и расслабился. Эльфийка взяла первый ободок. Тонкий, но увесистый, покрытый изящной вязью. Ша'арнез вздрогнул, когда холодный металл коснулся его шеи, а цепочки защекотали грудь. Тисс убрала на бок его волосы, чтобы не мешали, и защелкнула первый замочек. — Один, — сказала Тисс и оставила поцелуй над ключицей, где теперь лежало золото. Почувствовала, как дыхание его стало глубже. Она взяла следующий обод и опустилась на колени между его бёдер, чтобы было удобнее. Тисс одела его на плечо, но прежде чем застегнуть, нужно было поймать нужные цепочки и соединить их с основным ободом на шее. Эльфийка поглядывала в эскиз, чтобы ничего не перепутать. — Приподнимите руки, пожалуйста. Ша’арнез открыл глаза и выполнил её просьбу, разглядывая на себе замысловатую конструкцию. Тисс пропустила цепочки под его левой рукой и прикрепила с обратной стороны, чтобы они образовали полукруглый каскад на боку. Наконец-то можно было защёлкнуть следующий замочек. — Два, — прошептала Тисс и, едва касаясь, погладила его плечо и оставила второй поцелуй. Кожа мгновенно отозвалась мурашками, как она и ожидала. Ша'арнез поднял взгляд на её довольное лицо и едва улыбнулся. — Всё-то вы знаете, Тисс… Эльфийка повторила всё то же самое с правым плечом, закрепив последний обод над браслетом наездника драконов. Мышцы его рук напряглись, и обод крепко обхватил вздувшееся плечо. — Три!.. — Тисс подалась назад, любуясь своей работой. — Ну как вам? Подвигайтесь, не мешает ли. Ша’арнез расправил плечи и оглядел своё тело. Цепочки переливались множеством тёплых всполохов в свете язычков свечей. Почти невесомые, утончённые, они обрамляли широкую грудь Ша’арнеза и очерченные мышцы. Золото лежало на нём как влитое, но не давило, хотя ощущения были пока непривычными. Но все его сомнения развеял восторг в глазах Тисс. — Есть хоть какой-то шанс, что завтра всё пройдёт по плану? Тисс рассмеялась и потянулась к застёжкам. — Хотите проверить, что я могу это снять? Но Ша’арнез поймал её руку. — Позже. Тисс всегда понимала полутона с первого раза и с ловкостью змеи мгновенно забралась ему на колени. Запустила пальцы в длинные волосы и завладела его губами, пока эльф вслепую расстёгивал крючки её корсета. Всего какой-то час назад она провела ритуал по восполнению магии, а Ша’арнез всегда только подогревал её взбудораженное приливом магии тело одним своим видом. Каждой улыбкой из-под пушистых ресниц и касанием пальцев, подаренных ей. Мужчина справился с её платьем и спустил его вдоль плеч, оставляя на них дорожки нежных поцелуев. Тисс прильнула к нему, ощутила на своей коже тонкие прохладные цепочки и охнула. Птицы заметались в её животе. — В футляре есть потайной отсек для четвёртого ободка, — сказала Тисс, приподнимая лицо эльфа за подбородок. Утонула в его прозрачных глазах, подёрнутых поволокой желания. — Он только для спальни, но нужно поторопиться, — девушка спустилась ладонью к его штанам. — Ещё чуть-чуть, и будет поздно. — Боги, Тисс, вы меня с ума сведёте… — сипло ответил Ша’арнез. Эльфийка, ловко изогнувшись прямо на его бёдрах, дотянулась до открытого футляра и подтащила его поближе. В самом уголке действительно был ещё один закрытый отсек, и из-за чёрной обивки его сложно было заметить сходу. Тисс вытащила оттуда ещё один обод, пошире предыдущих, но намного меньше в диаметре. Абсолютно гладкий, без каких-либо застёжек и цепочек. Девушка протянула его Ша’арнезу, чтобы тот его рассмотрел поближе. — Это то, о чём я думаю?.. — Говорят, это позволяет продлить удовольствие, не хотите ли проверить? Но, как мне сказали, одевать нужно до… — И кто это вам сказал, леди? — Фрейлины Лаимир болтали всякое… Так что, если вы не против, подумайте о чем-то неприятном ближайшую минуту, а то мы можем упустить момент. Ша’арнез вздохнул и закрыл глаза. — О лицах всей моей ардзангской родни, когда эсшайка завтра возьмёт меня в мужья? Тисс прыснула от смеха, на глазах аж выступили слёзы. — Побойтесь богов, лорд! Весьма сомнительная идея думать о родственниках в такой ситуации… Так вы сами, или мне продолжить? — Вы это начали, вам и продолжать. Только делайте это правильно, — сказал Ша’арнез и расстегнул брюки. Тисс улыбалась и медленно, слишком медленно, стала опускать кольцо, внимательно наблюдая, как темнеют его полуприкрытые глаза и напрягаются мышцы. — Боги… — прошептал Ша'арнез, когда холодное кольцо заняло своё место у основания, медленно согреваясь на горячей коже. — Боги бы до такого не додумались, — ответила Тисс, а Ша'арнез поймал её смеющиеся губы. К счастью, четвёртый обод они не забыли снять. Не хотелось бы вместо утренних приготовлений отправлять слуг за кузнецом с кусачками... Тисс никогда не мечтала о свадьбе. Даже если бы она стала боевым магом и попала на войну, к чему стремилась всю свою юность до того, как волею судьбы стать наездницей, король как преемник её семьи нашёл бы для неё подходящую партию, достойного её по крови и заслугам. Возможно, она даже смогла бы со временем его полюбить. Хотя одна только мысль, что она могла бы полюбить кого-то другого, казалась смехотворной этим утром. Ни король, ни достойный муж, никогда не смогли бы дать леди эя Вэдтри то, чего она добилась сама с большим трудом: Нариальм в небе над её головой и Ша'арнез рядом, показавший ей, что значит быть единственной желанной женщиной на свете. Те, ради любви которых она пошла на всё. На прыжок со скалы, даже на поклон в Ардзанг, где стояла на коленях на мраморном полу бок о бок с Ша'арнезом перед леди дома Генэш, склонив голову, столько, сколько та от неё потребовала, прежде чем вверить эсшайке своего внука. В тот день она поняла цену гордости и с радостью заплатила всё до капли. Ша’арнез зашевелился и в полусне нашарил ладонь эльфийки, притянул её к своей щеке. На душе было так хорошо, что захотелось взлететь. Тисс никогда не мечтала о свадьбе, но реальность оказалась лучше любой мечты. — Я хочу колдовать! — воскликнула эльфийка, хохоча среди поцелуев и нависающих над ней щекочущих цепочек. Шея, ключицы, плечи, живот — не осталось ни одного дюйма кожи, где не побывали бы губы Ша’арнеза. Она обхватила его бёдрами за талию и перевернулась, вмиг оказавшись сверху. Ладони медленно заскользили по его торсу, и Ша’арнез шумно выдохнул, когда её ногти слегка царапнули кожу под металлом. Тисс мгновенно оставила там свой поцелуй. Ещё и ещё, целуя его кожу вперемешку с нагретым золотом. На языке заиграл привкус металла, и она уже едва держалась, чтобы не укусить эльфа — магия пульсировала в её крови, а Ша’арнез в её руках с его бархатной кожей и глазами, полными обожания, так великолепно красив, что она сходила с ума от желания. — Тисс… — предупреждающе прошипел Ша’арнез, когда её зубы задели обод и тонкую кожу шеи. Его руки внезапно крепко обхватили её бедра, и прежде чем Тисс успела что-либо понять, обнаружила себя над его лицом. — Вы слишком напряжены, леди, — сказал Ша’арнез, и горячее дыхание обожгло кожу между ног. — Так… нечестно… Ответом ей стал низкий довольный гул, что вибрировал прямо на её плоти. Эльфийка ощутила, как его язык провёл решительную черту, и слова рассыпались в бессвязные звуки. Нальг впился в тонкую кожу её бёдер. Ша’арнез, обычно такой послушный, явно наслаждался моментом своего контроля и крепко держал эльфийку за ягодицы, не позволяя ей отстраниться ни на дюйм. С убийственной точностью кружился его язык, лишая эльфийку последних капель самообладания. Тисс запрокинула голову и одной рукой вцепилась в изголовье кровати, а другой в волосы Ша’арнеза. Прижалась вплотную к его языку, к губам, что обхватили её самую чувствительную точку. Не сдержавшись, Тисс громко застонала. Бёдра, всё её тело трясло от напряжения, и она готова была рухнуть в изнеможении, но Ша’арнез не отпускал, медленно доводил её до исступления, ловко наращивая темп. — Я… сейчас… — едва вымолвила Тисс, и Ша’арнез подхватил внезапно обмякшую эльфийку и уложил себе на грудь. Горячую, податливую, всю покрытую испариной, дрожью и мурашками. Ша’арнез с удовольствием облизал губы. — Я могу рассчитывать на самую изощрённую месть? — О, даже не сомневайтесь, лорд, — Тисс потянулась и как бы невзначай царапнула ноготком внутреннюю сторону его бедра. — Я придумала нечто настолько мучительное и изящное, что вам придётся молить о пощаде. — Даже так, — Тисс почувствовала его улыбку в своих волосах и невесомые прикосновения подушечек пальцев вдоль позвоночника. — Вы всё только обещаете, леди. Тисс лишь раскрыла губы в удивлённом вздохе. Провоцирует! Ну каков наглец. Силы возвращались вместе с новой волной желания. Глаза её загорелись азартом, ведьминским огнём. Тисс приподнялась с груди Ша’арнеза и оставила на ней влажный поцелуй, поднималась языком, губами к шее эльфа. Взяла его руки в свои и запрокинула за голову. У самых губ Ша’арнеза, готовых принять поцелуй, девушка прошептала заклинание и сложила пальцы в магический знак. — Попался… — сказала Тисс, и тут змея-помощница с шипением, медленно показалась из-за её спины. Глаза Ша’арнеза расширились от удивления пополам с восхищением. Действительно, зрелище было впечатляющим: бесплотная сияющая змея скользнула по обнажённым плечам эльфийки, а тонкий раздвоенный язык коснулся её щеки. У Ша’арнеза перехватило дыхание: — Если вы решили меня убить, это будет весьма эффектно… В вашем неповторимом стиле. Тисс лишь тонко улыбнулась, что-то шепнула на высокоэльфийском, и змея соскользнула холодным светом с её шеи на грудь Ша’арнеза, поползла, извиваясь, по его телу. Эльфийка весьма поднаторела в магии и могла удерживать помощника значительно дольше, чем раньше. Тисс чувствовала, как сила внутри неё плещется, ищет выхода, и она готова была истратить всю свою магию этой ночью. Эльфийка наблюдала, как вздымалась грудь Ша'арнеза под прикосновениями её магии, как расширились зрачки, когда раздвоенный язык коснулся по очереди его сосков, оставляя за собой мерцающий след. Как сдавленный стон сорвался с его губ. Змея обвила запястья Ша’арнеза и приковала их к изголовью кровати сияющими чешуйчатыми кольцами. — Достаточно изощрённо?.. Магия Тисс, конечно, стала сильнее, но эльфийка понимала, что при желании Ша’арнез мог бы разорвать её импровизированные магические оковы. Только она знала, что он никогда этого не сделает, не захочет. Тисс сжала пальцы, и змея стянула его предплечья ровно настолько, чтобы вытащить ещё один стон из его груди, но не сделать больно. Змеиный хвост укрыл глаза Ша’арнеза, и он остался один на один с исхищрённой любовью эльфийки. Губы его дрожали, когда Тисс в награду оставила на них поцелуй. — Очень красиво… Вы невероятно красивы сейчас, мой лорд. Руки Тисс скользили по его напряжённому торсу, спускаясь всё ниже и ниже. Её пальцы сомкнулись у самого основания его члена, где кольцо обхватывало плоть, подчёркивало каждый пульсирующий сосуд. Тисс уселась на грудь эльфа спиной к его лицу, широко расставив бёдра по бокам, и почти легла животом на его тело. Бёдра Ша’арнеза невольно дёрнулись ей навстречу. — Терпение… — сказала Тисс, и её язык обрисовал контур кольца. Эльфийка вновь почувствовала горячее дыхание на своих ягодицах, и змея, повинуясь её воле, заскользила по лицу эльфа, изогнулась, по-прежнему укрывая глаза, а кончик хвоста оказался у него во рту. Помощница исполняла свою новую неожиданную роль безукоризненно. Тисс обхватила губами горячую головку, и Ша’арнез что-то замычал за её спиной и согнул ноги в коленях, пальцы его поджались. Эльфийка в душе ликовала. Её язык кружился под шумное дыхание обездвиженного наездника, что становилось всё чаще и несдержанней. Тисс не хотела, чтобы Ша’арнез кончил прямо сейчас, и потому наклонилась ниже, смещая прикосновения от чувствительной головки, постепенно продвигалась всё глубже, оплетала языком. Воздуха не хватало, и Тисс старалась размеренно дышать через нос, не позволяя собственным эмоциям взять над ней верх. Она очень хотела вновь ощутить на себе язык Ша’арнеза, не отрываясь от него самого, но собственная игра была ещё интереснее. Сколько они оба смогут протянуть, пока она не разрешает себя касаться? Тисс расслабила горло и дотянулась губами до металлического кольца. Оно сидело не слишком плотно, и Тисс смогла просунуть под него кончик языка. Слёзы потекли по её щекам от напряжения, пальцы впились в шёлк простыней, и она отстранилась, давая себе возможность глубоко вздохнуть, продолжая ласки рукой. Тисс чувствовала дрожь Ша’арнеза под её телом, наслаждалась ею и поцеловала кожу его бедра с внутренней стороны под его нетерпеливое мычание. Он выгнулся под ней, и ягодицы Тисс приподнялись на его груди. Она снова насадилась горлом на его член по самое кольцо. Вряд ли змея-помощница продержится долго. Тисс чувствовала, как теряет над ней контроль, чем больше её внимание захватывало удовольствие эльфа. Лёгкий хлопок — и магия рассеялась, слилась на миг с танцем бликов свечей и исчезла. Крепкие руки Ша’арнеза тут же обняли её сзади. Тисс обернулась, и сердце зашлось от красоты. Его волосы прилипли к мокрому лбу, спутались с цепочками, а глаза были затуманены почти порочным удовольствием, удивительно сливающимся с нежностью. Горячие ладони стёрли влагу с её лица. Над верхней губой блестела испарина, и эльфийка уже предвкушала, как через мгновение слижет эти капельки своим языком. Тисс боялась, что он никогда не научится принимать её ласку, всегда будет чувствовать себя должным дать что-то взамен — что бы она ни делала, как бы ни показывала свою любовь. Тисс всегда давала понять, что выбрала его, и всегда, до конца своих дней, будет выбирать его. Каким же восторгом было наконец увидеть не только немую благодарность в его глазах. Щемящая нежность сомкнула её грудь, перехватила дыхание. Нет, она видела ещё не всё, но молила богов не посылать ей больше снов о том, что не могла, не хотела забыть. Отчаяние, с которым они давали друг другу клятвы (а может, прощались навек) в богами забытой пещере, куда почти не заглядывали звёзды. Там, где время застыло на мгновение ночи каплей крови на мече. Земля уходила из-под ног не только от горячего шёпота Ша'арнеза. От ужаса: их мир уже горел. Эсшайка и имперец. Две души на краю пропасти. «Я буду вашим светом и тенью, пока небо не забудет обо мне. Пока звёзды не забудут обо мне». «...пока звёзды не забудут обо мне», — повторяла Тисс. — «Я буду с вами, пока кровь моя не станет пеплом, а магия — пылью на ветру. Пока ветер не забудет обо мне». «...пока ветер не забудет обо мне», — вторил ей Ша'арнез, и губы его накрыли солёные, влажные губы Тисс. Ладони сжали её дрожащие пальцы. Эльфийка часто прокручивала в голове слова, которые произнесёт на церемонии. Торжественная, витиеватая клятва, полная метафор и кружев на высокоэльфийском, которая придётся по вкусу искушённым лордам из высоких домов, что уже собрались в ожидании. Но под слоями придворных этикетов и правил скрывалась тайна, известная только им одним: они уже были женаты. Небосвод был их торжественным залом, а скалы — свидетелем, как двое шагнули в пропасть, чтобы вместе сразиться за раздираемый войной мир. Те клятвы сбивчивым шёпотом, в слезах и решимости, жили в каждом вздохе, в каждом ударе сердца и шраме, что оставила им эта битва. — Люби меня… — сказала Тисс, прижавшись лопатками к широкой груди Ша’арнеза. Как только магия освободила его запястья, эльф не выпускал Тисс из объятий. Словно потерявший голову от жажды, гладил её тело, изгиб талии и ложбинку меж грудей. Тисс запрокинула голову на его плечо, вязь горячих поцелуев побежала от ключиц по шее. Ладонь Ша'арнеза легла между ног, и колени эльфийки заскользили по шёлку в стороны. Протяжный стон сорвался с губ, когда эльф оказался внутри неё. Почти мучительно нежно касались его пальцы, и Тисс изогнулась в спине, изо всех сил прижимаясь своими бёдрами к его. Каждый толчок был всё мощнее, несдержанней, и Тисс хватала ртом воздух, ноги дрожали. Ша’арнез подхватил её под грудью, не давая эльфийке упасть на простыни. Она нашарила обод на шее Ша’арнеза позади себя, собрала цепочки в кулак. Нити впились в ладонь, когда Тисс потянула их на себя, впечатывая его тело в своё. Ша’арнез не ошибался: Тисс всегда было мало. Он знал это лучше её самой, и потому отдавался ей без остатка, как река отдаётся океану, с благодарностью и гордостью. Тисс сама была как океан у его скалистых берегов: то ласково лижущим камень прибоем, то вздымающимся гребнем волны. Сегодня она была штормом, чьи воды накрыли его с головой, солёные брызги смешались с потом на коже, а течения унесли туда, где не было места стыду и смущению, только их сокровенным желаниям. — Люблю. Пока небо не забудет обо мне.