Зона поражения

«Ломается привычный мир. Что мы испытываем, когда это происходит? Мир трещит по швам, хрустит под подошвами, как стеклянный шарик. Сминается, как латунная гильза под ударом каблука… Что мы испытываем? Ничего. Кроме потрясения». – Метро 2033 «Питер», Шимун Врочек. - Сенчоус, твою мать! – крик прорезал всю комнату наперебой нарастающему воплю из шкафа. Перед Александром булькающий рев монстра, наконец забравшего в свое владение чью-то жизнь. Дверцы шкафа стучали, металл ходил ходуном, треща, словно пенопласт. Кажется, сейчас мебель готова разорваться под внутренним давлением, с криками разлететься на осколки и из-за покрова покажется что-то могущественное, ужасающее, разорвавшее твоего напарника еще живьем. Оно готово поглотить его, тебя, ваши тела и души, стоит лишь моргнуть. А время поджимало. Все ближе слышался нарастающий звук Удильщика, лампы покачивались и дребезжали током. Секунда и они взорвутся от потока энергии. Лучше бы не лез. Лучше бы полицейский вообще его сюда не приводил, подписал дранный договор только на свое имя и сейчас, шугаясь каждого скрипа прятался в шкафах. Долго, мучительно, медленно, измотав все нервы, может быть, пропав без вести он наверняка бы сделал что-то стоящее, смог бы… Смог бы? Смог… Но если он решил сражаться бок о бок, почему он стоит, не в силах ничего сделать? Чужие красные ладони сжимали горло, сдавливали его, желая оторвать голову от остального тела. Неужели, все закончиться так? Мысленно Александр уже прощается с жизнью – сначала с жизнью друга, потом со своей. На руках тяжелые кандалы, на ладонях цепи из железа. Тяжело. Двинуться с места он не может. За спиной слышится приглушённое дыхание в затылок, леденящий страх. Он в тюрьме, на допросе, в суде. Наверное, Сенчоус чувствовал себя так же подавленно в угрюмой, тюремной камере, попав туда практически просто так. За спиной алый хихикает - их больше ничего не разделяет, ничего не способно спасти от удушения – ни метра между ними, ни сиденья, ни панели управления автомобилем. Твой главный страх за твоей спиной и обернуться ты не в силах. Так было и будет всегда. Люди слабее своих страхов, какими бы они не были. Не люди, страхи. Проблески света, искры в глазах – Полковник чувствовал, что задыхается. Секунда, и он качнется, упадет, закроет глаза и умрет раньше приписанного срока – тридцать секунд позже. - Саня, блять, беги, что встал как...! – знакомый громкий голос выводит из ступора. Он обрывается очередным протяжным криком со стороны шкафа. Сеня. Ему нужна помощь. Как всегда. Как тогда. Кандалы словно исчезают, бывалая неуверенность по сравнению с целью – ничто. На сомнения у них время будет – в этих коридорах вместе лежать будут, когда один откинется. Вот тогда и поскорбят, подумают, остановиться. В другой раз. Сейчас, пока кровь все еще бежит по жилам нужно идти вперед. Полицейский сделал рывок вперед, вырвавшись с пути в Царство Мертвых. Обоеми руками, мент раскрыл дверцы шкафа, глазами пытаясь зацепить ранее нахальную физиономию Сенча. Двадцать пять. - Че ты делаешь, долбаеб, беги! – как только их руки соприкоснулись, Сенчоус будто не поверил в возможность спасения, стал протестовать, голос глушил остальные звуки: крики, треск электричества, бешенное биение сердца и завывания монстра. Черная масса не хотела отпускать его, издала яростное рычание, обнажив несуществующие клыки. Но Саня был сильнее. Ударившись о пол спиной, а после и головой, полицейский понял, что вылетел не один – он все еще сжимал фиолетовое запястье. Оторвал? Нет. Его друг в оранжевом костюме. Он лежал рядом, судорожно глотав воздух, чувствуя временную свободу. На осмотр времени не было, Сашя вскочил на ноги, протягивая побелевшую от напряжения вторую руку Сене, чтобы тот оперся на него. - Вставай и пошли, инвалид детства, - он дернул того на себя и только тогда фиолетовый начал подниматься. Пятнадцать. Смертельный таймер все стучал стрелками над головами, докладывал о себе рыком и шумом за спиной, пока, перебирая ногами, товарищи по несчастью спешили в соседнюю комнату. - Нахера ты… Свалил бы просто, - Сенчоус шел еле-еле, шаркая ногами по полу. Бок нещадно пылал, внутри железом ему сделали пробоину в ребрах, в теле, в коже. В голове все плыло, тот пошатывался, изредка вздрагивая, молился, что бы его ни вырвало. Десять. Пересекая порог десятой комнаты, Саня затолкал напарника в стоящий слева от открывшейся двери шкаф. Смотря в лица друг-другу, поглядывая на растрепанные блондинистые волосы, Сеня молчал. Спасли его все-таки, значит будет сидеть как по приказу. А тут Александр начал затевать речи: - Короче, одна нога здесь, другая… Пять. - В заднице, - грубый, потерянный голос раненого желал спасения - В шкаф блять полез быстро, клоун. Четыре. - А если без клоунады!?- крикнул Саша, бегом направляясь к шкафу, стоящему на другом конце комнаты. Три. - А если без… Иди к черту, любезный! Два. Дверцы шкафа скрипнули, закрылись. Оба оказались за металлическими стенами, оба задышали полной грудью. Наконец-то! Сейчас им ничего не грозит. Один. Англер беспощадно завопил, проникая в душу, в тело, давя на него. Но сейчас это неважно. Они дышат, они в безопасности и это главное. Пока можно пожить спокойно. В тусклых остатках света оба увидели Удильщика – лоснящийся через дверцу шкафа свет, крик, искаженное лицо – две впадины-глаза, жутко сросшиеся дополнительный и основной глаз с правой стороны, ряд искорёженных, словно шипы, клыков. Никто не крикнул, не подал голоса – сердце бешено стучало в груди, синхронизируясь со вторым, столь же напуганным, в такой же металлической коробке. Постепенно, стук за стенками шкафа стал утихать. Только тогда полицейский выглянул из шкафа, скрипя в полной темноте дверцами. - Я ЕБАЛ ВЕСЬ БАТАЛЬОН, КАЖДЫЙ В БЛЭКСАЙТ ХАДАЛ ГАНДОН! – заголосил Сенч уже привычным для него громким голосом, явно пытаясь описать ситуацию. И непонятно, он то ли пытался снять напряжение, то ли подавал признаки жизни подобным образом. — Это пиздец, – раздался приглушённый голос Дяди Сани, который, вытянув обе руки вперёд, направился, ориентируясь на прошлые ощущения и источник Сениного голоса, в сторону прошлой двери, рядом с которой располагалось небольшое "убежище" товарища. Тот стоял прямо перед шкафом, спиной опираясь о железные дверцы - после бойни и падения тело всё ещё болело, адски ломило, кажется, некоторые мышцы после подобного стресса были ужасно забиты. Фиолетовый дышал ртом, громко и глубоко вдыхал, будто-бы этот воздух у него могли запросто забрать. А дышать в темноте было очень тяжело. Организм человека не умеет адаптироваться за минуту, поэтому отсутствие света делало свою работу: заставляло нервничать. Но вот, у стены по правую руку Сенчоуса что-то ударилось с презрительным "сука". – Сам. Такой, —чётко разбив два слова тяжёлым выдохом посередине произнёс заключённый, улыбаясь. Почему-то даже в темноте он понял, что Дядя Саня движется к нему, а не идёт вперёд, хотя шел полицай бесшумно. Как это называется? «Как вор»? Ироничненько. От осознания ситуации хотелось смеяться – человек серьёзный, спасший тебе жизнь который делает это до сих пор, желая взять тебя, хромого дурачка, под руку и повести до светлой комнаты, явно надеясь перевязать или что-то в этом духе сейчас взял и вдарился лбом в стену в метре от тебя. Ха-ха. Как-то сдержанно тихо Сенчоус захихикал, прикрывая рот ладонью, а потом всё-таки не удержался от небольшого язвительного ответа, закончив фразу: – Сам такой. Смотреть надо, куда идешь, а не куда глаза глядят. Лицо полицейского исказилось в кривой усмешке. Разумеется, он не был зол на такие подколы, не в его это манере. Пусть хоть матом его кроет, Пакетт знал, что Сеня делает это в шутку, не желая задеть. Страннее было бы услышать от баклажанчика "Ой-Сашенька-сладкий-ты-как". – В норме я, в норме, я ладонями уперся, – повернувшись на голос, спокойно заявил Полковник, так же, с вытянутой рукой. В этот раз пальцы Саши резко схватились за плечи напротив, после такого Сеня дёрнулся, но не двинулся с места. Александр продолжил свои действия, подогнал вторую руку и начал легонько обстукивать плечи. – ... Че ты делаешь – Где болит, покажи. Немного смутившись, фиолетовый неспеша поднял руку, положил её поверх ладони партнёра, стиснув его пальцы и переместил на рёбра с левой стороны и замер в ожидании дальнейшего развития событий со стороны уже Александра. Тело у фиолетового теплое, удивительно напряжённое, что каждое движение отдаётся громким ударом сердца. Грудная клетка ходит как расшатанный стул, как-то неестественно дергаясь. Дыхание Сани спокойное, уравновешенное, хотя сердце в груди не утихает ни на секунду. И громко, и тихо одновременно. Это незримость так искажает пространство или... – БЛЯТЬ! Раздался глухой, щёлкающий удар и Сенчоус начал протяжно вопить, откинув голову назад. Перед ним смеющийся Александр, который только что немного врезал ему в место травмы. Скрестив руки на груди и на всякий случай сделав бесшумный шаг назад в целях пожарной безопасности (Сенчоус явно мог сейчас взорваться) и заявил: – Ну чего ты сразу, я проверял не вывихнуто у тебя что-нибудь. Скорее всего у тебя там ссадина или синяк, отёк. Короче, ничего критичного. Легко ты отделался, напарничек. Сеня шипел сквозь зубы, выставил руки по бокам от себя и не обнаружив рядом Полковника, которому он страстно желал ответно вдарить, пусть и в шутку, заговорил: – Пошли уже отсюда, «напарничек» – передразнил полицейского тот, искривив тон его голоса. После, почувствовал похлопывание на левом плече и вдвоём, опираясь друг на друга они направились к следующей двери. Комнаты-комнаты-комнаты. Сколько они прошли вместе? Числа говорят двадцать семь, но что, если мы имеем в виду нечто другое? Никто так и не заговорил о том, что болело, что грызло и рвало его изнутри. Часто пословица "выговорись, будет легче" работает совершенно наоборот, когда в голове друга уже возникает всё то же, что у тебя – вы не просто договариваете фразы друг за другом, вы умеете думать друг за друга, видите товарищеское отражение с утра в зеркале, чувствуете одни запахи. И сейчас этот запах напоминает свежую смерть. Вопрос – от кого оно исходит? Или это что-то ходит у вас за спиной? – о, Сань, тут вибратор есть, – хруст очередного плохосмазанного шкафчика раздался в двадцать восьмой комнате, ровно в тот момент, когда Александр, проверивший предыдущее помещение на наличие лекарств – там их не оказалось переступил порог комнаты, в которой в этот момент рылся его напарник. Полное отсутствие лечащих средств его раздражало – то ли профессиональный гнев за несоблюдение всяких разных норм и правил, касаемо здоровья, то ли он гневался на мир, что его заключенного даже обработать не получится, не говоря уже о том, что бы свести его страдания на нет с помощью обесбола. Но нужно отдать Сенчоусу должное – он держится хорошо. Ни кричит, ни корчит недовольные рожи. Но каким бы тот ни был молодцом фраза: «– Какой бля вибратор, что ты, сука, творишь?!» Ему прописана как врачом с запиской «принимать три раза в день». Спешным шагом мент оказался рядом с фиолетовым, который уже улыбался во весь рот, глядя на вещь в своих руках. Небольшое устройство, напоминающее закруглённый пульт с красной кнопкой по центру и несколькими мелкими по краям. Пробежав по Сенчу презрительным взглядом, Саня с очевидным предостережением заявил: –.... На твоём месте я бы не стал нажимать, – а потом усмехнулся и продолжил, – На своём месте я знаю, что ты нажмешь. Сеня улыбнулся, кивнув напарнику со всем своим странноватым оптимизмом, хотя бок у него явно болел не слабо. По нему было видно, но даже в такой ситуации он продолжал улыбаться, глядя на напарника. Странная его черта, но Саша находишь её забавной – даже после затмений Сенчоус был солнцем... ... поэтому, через пару секунд последний подошёл к тумбочке, положил небольшой, словно игрушечный пульт на неё и оглянулся на полицейского, махнул головой в сторону, мол, отойди, очевидно, после нажатия сам собираясь отпрянуть. Блондин же не собирался протестовать, тратить лишнее время и кивнул, сделав пару шагов в сторону, наблюдая за собратом по несчастью. хорошо, что тот не стал бездумно жать. Взгляд фиолетового вновь соприкоснулся с красной кнопкой. Она пленила, завораживала, словно пистолетное дуло прямо перед твоим лицом – однажды такое глядело на Сенчоуса и держал его самый неожиданный сейчас человек – вон, стоит, глазеет в семи метрах, надеясь, что его излюбленный идиотище не взорвётся и не окажется в состоянии ещё хуже. Чувствовал заключенный себя словно на лабораторной по физике в девятом классе. Выдохнув, Сеня занёс руку, желая нажать, а потом понял, что комната вокруг стала... зелёной. В голове и за спиной затрещало, но главным индексом опасности оказался пронзительный вопль Сани: –СУКА, ГЛАЗА. НЕ СМОТРИ НА НЕГО!