Dolcezza con un tocco di amarezza.

✩₊˚.⋆🕸️⋆⁺₊✧ В какой момент обнаруживать на своей постели кого-то другого стало нормой? Когда он начал испытывать чувства? Или когда начал жить в одном помещении с Третьим? Вопрос, ответ на который самому Всевышнему не известен. В длинных коридорах по вечерам, как обычно, метались упыри. Улыбки на мордахах, звонкий смех, визги, разговоры. Сёстры же умиротворённо собрались в гостиной, обсуждая сплетни, собравшиеся за неделю. А Кардинал вновь стоял у приоткрытой двери. Он знал, что увидет. Знал, что услышит. Но всё так же надеялся, что что-то изменится, что выберут его. А в щёлку лишь был виден чужой оголённый торс, Терцо в его любимом халате, бокал вина, а в другой сигарета. Не той марки, что он обычно курил. Другая, более крепкая, с неприятным запахом. В комнате был тяжелый аромат: замша, что-то похожее на смолу, и крепкий табак. А не обычная сладкая ваниль с нотками малины. Брюнет смеялся, вёл диалог, трогал чужое тело с притворной нежностью. А Си стоял, как дурак, смотрел на это. Было ли противно, больно, хотелось злится? Нет, просто… Обидно. Он робко зашёл в комнату, чтобы положить пакет со свежей выпечкой, которую купил на завтрак. Любимый сендвич Терцо, миндальный круассан, багет. Младший не кричал, молча зашёл и положил на стол. Со стороны объекта своей любви послышалось: — Ты рано… — Ты бы хоть дверь закрывал. Ты ведь знал, il mio dolore, знал, что я приду… И даже не прятался… — Не начинай. Серьёзно. Не сейчас. Незнакомец ушёл в другую комнату, а понтифик подошёл ближе, положив руку на чужую талию. Но Копиа отпрянул. — Я чувствую себя мебелью. Вроде она есть в жизни людей, а вроде её в любой момент можно передвинуть или выкинуть. — Ты любишь слишком сильно. — А ты — слишком слабо. — Заткнись. Это был твой выбор, твоё желание оставаться со мной, несмотря ни на что, тебя никто не просил, идиот, — холод тона Терцо вымораживал до мозга костей. — Я заткнусь. Возможно, однажды смирюсь, что я лишь запасной вариант, — а после последовал шёпот, — ma ti amerò sempre come se fossi sotto l'alcol. Я ухожу. После этого Карди покинул комнату. Он не хлопнул дверь, но неприятный осадок остался. Конечно, Терцо знал, что тот вернётся, но все равно глухо и с виной в голосе прошептал: — Никогда не запасной… —————————————————————————————— Вечер, что медленно тянулся к ночи, был для понтифика скудным: он провёл его в одиночестве, как и весь день в принципе. Не в силах больше терпеть звенящую тишину, он ушёл в ванную. Через определенный промежуток времени в ней уже была горячая вода, пена, лепестки роз, а так же выключенный свет. Помещение освещали лишь свечи. Давно себе Терцо не позволял так расслабляться. И вот, он уже лежал там, отогревая тело, порой что-то напевая и напоследок рассуждая вслух. — «Честен, как лицемер и верен, как Иуда»… И почему я просто не могу забыть тебя? — пришло время, свечи были потушены, а вода спущена. И вот, теперь Папаша сидел на кровати, в руках покоилась книга, чьи страницы время от времени лениво переворачивали ловкие пальцы. На тумбочке рядом был бокал вина, который постепенно опустошился. И лишь когда старший был в полудрёме, в комнату нагрянул нежданный гостью. Не надо было слов, Терцо ловил все эмоции и желания пришедшего на лету. Последовал поцелуй: ни грамма грубости, лишь протяжная недосказанность и нежность были ему присущи. А дальше действия будто были заслонены пеленой желания. Не «я хочу тебя», не «я возьму тебя, у тебя нет выбора», лишь взаимная нужда разрядки после всего скопленного годами напряжения. Каждое последующее движение — нежное, аккуратное, но уверенное. Глубокое, тянущее, но желанное. Он взял желанное, но с одобрения, с благоговением. Он не рвал одежды, он медленно стягивал. Он не хватал, а трепетно гладил. Это был танец, движения которого знали лишь они двое, лишь их тела и мысли. Всё это было как долгожданный вдох, как даже самый маленький глоток воздуха во время удушья, длившегося целую вечность. Эмеритус обмяк, снял «маску», больше не мог контролировать весь мир. Волосы были неаккуратно растрёпаны, грим давно потёк, а с уст срывались тихие сладостные стоны, более низкие, чем его привычные голос. — Таким я тебя люблю. Настоящим. А не тем, что вечно в притворном образе напыщенного и великого человека, — прошептал Копиа прямо в ушную раковину брюнета и прикусил мочку между своими размеренными толчками. Кровать поскрипывала, простыни мялись, а воздух, как и тело старшего, дрожал и наполнялся запахом тел, что сегодня ночью слились в одно целое. Когда всё пришло к своему логическому завершению, Кардинал не ушёл. Остался рядом. Терцо же впился в его тело в объятиях, положил голову на грудь партнёра. — Кофе. Не вари его с утра… — Что? — Останься утром со мной, не уходи… ✩₊˚.⋆🕸️⋆⁺₊✧