Позвольте пригласить вас на танец

      Этот галстук-бабочка отвратительно жмет и перетягивает его шею.              Хотя не удивительно, сам же и завязывал и делал это привычным жестом, как затягивал до идеала все по форме.       Неужели он с галстуком-бабочкой не справится? Конечно же, да!       Но где там… Ему подсказывало, что затея выдалась боком.       Да и находится он сейчас в обществе, настолько для себя чужом и непривычном, что рука готова сама тянуться к дверной ручке, чтобы выйти отсюда, уйти как можно дальше…       Только вот, одно «но» — он тут не один. И она стоит рядом, ухватившись за его руку и слегка прижимаясь к его бедру своим. Хотя со стороны кажется, что касается только юбка её платья. Настина рука поглаживает его предплечье ближе к кисти, там где рубашка оголяет кожу.       Это и правда успокаивает. Раздражение от слепящего света и жарящего великолепия отходит на задний план.       Тарас чувствует себя не в своей тарелке.       С Настей все становится намного проще и легче. И в очередной раз он ловит себя на мысли, что сделал правильный выбор. Нашел правильный бриллиант, среди фианитов.        Вот только бы огранка соответствовала бы ей…       Где он, а где она?       Её голова поднимается на него, кудри двигаются в такт движению. Глаза у неё веселые и ясные.       Его личная непоседа.       А это белое платье с оголенными плечами, подчеркивающее самые любимые им линии. Легкое кружево и шелковый поясок, к которому крепился миниатюрный шатлен. Веер на ручке…       — Что-то вы притихли, Тарас Петрович? — она говорит это тихо, но достаточно, чтоб услышал её только он.       — Я не притих. Просто… Просто… — он глазами ещё раз проходится по залу.       Да чёрт ж ты возьми!       — Не комфортно? Успокойся, мы ненадолго, — она поднимает руку с висящим на ней веером и блеснувшим на свету помолвочным кольцом. И вот уже поглаживает его по плечу, ведя по изгибу. Ему ведь и правда от этого становится лучше, а видеть на Насте кольцо становится вдвойне приятнее.       Ну хоть с ним не прогадал.       Однако, когда он его выбирал, УхоТрухин так и подначивали его на другое, что ему совершенно не нравилось. Не подходило ей. От слова «совсем».       Но разве докажешь твердолобым это?!       — Готовы танцевать? — опять улыбается, а он чувствует, как его ноги напрягаются.       — А это точно нужно? — его взгляд почти молящий, а она тихо смеется, прикрывая веером губы. Зря. Очень зря.       У Насти красивая улыбка. Хотя, Тарас вполне может пофантазировать, представить, как уголки её губ расходятся, появляются еле заметные ямочки.       Лучше бы он целовал эти ямочки, чем стоял здесь. Ей богу!       Хотя, нет уж! Горит дом, гори и сарай! Он фыркает с усмешкой, а воспоминания минувших дней атакуют его.       — Братцы, один вопрос! — он обвел участок глазами, заставив урядных напрячься, а когда вальяжно прошел вперёд, был готов поклясться, что слышал облегченный выдох. — Танцевать кто умеет?       — А что такое, Тарас Петрович? — Ухов выпрямляется, поднимаясь с места.       — Догадайся! — он чуть мотает головой, передразнивая кого-то, но это неважно.       — А вы не умеете, Тарас Петрович? — Василий таращится на начальника большими веселыми глазами, а тот отвечает ему жестом, чуть присев в коленях и разведя руки.       — Присядка сойдет? М? — Тарас снова выпрямляется.       — Совсем ничего?! — Ухов удивляется ещё больше       — Могу ноги отдавить, сойдёт? Ну или лицом к земле приложить…       Сюжет в двух актах.       Тарас Петрович смотрит, как Ухов крутит вензеля с воздухом, и его лицо искажает гримаса удивления.       О каких талантах Василия он ещё не знает?!       Перетрухин же начал идти в другую сторону, указывая на то, что не так люди танцуют.       А затем — долгие мучительные попытки не отдавить пальцы.       Да ёшкин-ты-кот! А может, не придется танцевать? Ну пожалуйста!       Перспектива отдавить потом своей невесте ноги точно не входит в его планы. Не-не-не…       Хотя, ещё и первый свадебный танец… Ладно, пригодится! Авось и прокатит!       Ежесезонный бал у графини Ермаковой сегодня посвящен белым лебедям и черным орлам!       Боже упаси, зверинец развели, прости Господи!       И как совпало, Настя в числе приглашенных, ибо Тамара Ильинична попросила лично её расследовать смерть дорогого сердцу друга. Ниточки привели их к тому, что цель была изначально в самой графине, Павел Ларионович перепутал бокалы и мореное вино выпил он, а не она. Так что попытка убийства может повториться, а они тут как тут!       Гениально? Конечно же, нет! Этот фрак и чёртова «бабочка»!       Он в очередной раз поправляет узел, а Настя, в который раз видя это, отпускает его руку и развязывает ему многострадальный кусок ткани.       — Кто-то перетянул узел, — она многозначительно смотрит на него, а потом попросту расслабляет узел, оттягивает хвосты «бабочки» и делает красивый бантик.       — Ну как с ребёнком! Благодарю, — Тарас ворчит. И все-таки ему здесь не комфортно, но дышать и правда становится легче. А Ардашникова, всё-ещё Ардашникова, под видом проверки надежности, гладит вену на его шее пальцем.       Они, кажется, немного перешли черту.       Но как же плевать…       Взгляд его продолжает блуждать по залам барокко, с вязями узора и пышными сводами с картинными вставками.       У него, кажется, сейчас заслепит в глазах.       Нет. Он не привык к такому, но если Настя себя здесь чувствует комфортно, значит, он тоже должен попытаться. Проверка взглядом по периметру и…       Они встретились!       Он и Сахар.       Сахар и он.       Тарас слегка потянул девушку за собой и подходит к столику, отпускает и хватает тройку кубиков.       Два улетают к нему в рот, как в топку, и на зубах ощущается хоть что-то хорошее за этот вечер.       — Мне стоило догадаться, что тебя приманит сахарница, — она приподнимает брови, когда он протягивает ей один кубик.       — Будешь? — он превращается в ребёнка. В такого большого, но такое дитя. Порой Анастасии кажется, что в таких случаях ей будет ну очень трудно ему отказать.       Тарас видит заминку, немного поводил сахаром перед ней, словно стараясь подтолкнуть её мысли в правильном направлении.       Тихая усмешка. Девушка забирает тонкими пальчиками рафинад, видит надутое выражение лица полицейского.       Он серьёзно думал, что она возьмет сахар ртом у него из рук?       В принципе — осуществимо, но точно не здесь.       Девушка прикрывает лицо веером, теперь заветный кусочек исчез и у неё.       И вот уже, мужчина схватил уже пару виноградных ягод, и снова этот жест в её сторону.       Он поставил перед собой задачу накормить её? Это вызывает у нее смех, но хорошо, правила свои Тарас навязал.              Перистый веер снова делает несколько взмахов, и, незаметно для остальных, ягода из его рук принята.       Значит, в первый раз Настя не ошиблась, довольное лицо Тараса говорит о многом…       — Пойдем, лакомка, — теперь уже тянет за собой она. И снова счастливый «дитятя» превращается в печального.       Им бы стоило разделиться, чтоб поиски цели были проще. Но почему-то ей казалось, что её Тараска потеряется и наделает глупостей.       Но казалось вопрос в другом, а хотела ли она от него отцепляться?       Танцоры сменились на следующих, пары сошлись новыми замысловатыми, танцевальными фигурами, Настя то и дело встречалась и переглядывалась с другим концом залы, где находилась хозяйка бала.       Тамара Ильинична озиралась, но каким-то образом «держала лицо», хотя любой глоток или укус яств, которые могли попасться ей в рот, могли привести к трагедии.       Новый круг по залу.       Анастасия Андреевна видит знакомое лицо позже, стремящееся из толпы в их сторону.       Краткое и вежливое приветствие и завязался разговор совершенно не о чём.       Он улавливает лишь то, что барышня, вырвавшая внимание его дамы на себя, поздравила её со скорой женитьбой, но и не забыла поддеть её тем, с кем она хочет связать свою жизнь.       Задело. Хорошо.       Куда она лезет вообще?       И опять его мысли возвращаются в вопросу: «Где я, где она?»       Тяжело. Тяжело. Да-м…       Он хотел было вставить свое слово, но мягкая ручка невесты обхватила его предплечье снова, а потом и вовсе девушка прижалась к нему боком.       — Позаботились бы вы, мадам, о votre bien-être et n'interférerait pas avec le mien.*       Барышня хмыкнула, сделав надменное и обиженное лицо, двинулась в противоположную сторону. Хотя он не мог не обратить внимание, что были и дамы, кидающие на него слегка другой взгляд.       — Ничего не понял, но очень интересно. — он наклонил к Насте ухо.       — Да так, твоего внимания это не требует… — она всматривается в танцующих, а его посещает, наверное, самая глупая затея.       — Пошли? — он кивает в сторону толпы, собирающейся начать новый круг танцев.       — Приглашаете, Тарас Петрович? — он узнает эти озорные искорки.       — Позвольте, пригласить вас на танец, Анастасия Андреевна, — он протягивает ей руку.       Её ладонь очень уж быстро оказывается в его.       Ну а что? Заодно можно посмотреть по сторонам, узнать кто, что и где. И найти в недопустимом допустимое.       Ему уже, кажется, плевать, как он танцует, а Настя ненавязчиво помогает.       Они при поворотах осматривают помещение, людей, ищут странное поведение.       В какой-то момент девушке станет жарко. И не только ей.       Тарас тихонько выведет её на край танцующих.       — Насть, а не знакомые ли всё лица? — его глаза показывают на Ларина, он и так ходит по краю их подозрений.       Они нехотя отстраняются.       Рассыпная.       Настя видит, как подозреваемый подходит к бокалам. Становится прямо перед ним, вырастая будто из-под земли. Они общаются какое-то короткое мгновение, а потом Настя видит торчащий из его манжеты странный пакетик.       Ларин старается уйти, но застигнутый врасплох, резко толкает Анастасию, разворачивается и врезается прямо в Смолокурова и оказывается скрученным.       — Тихо. Что ж ты за скотина такая, толкаешь даму? Чай, травить тоже подленько, — он говорит это уже веселее, а Настя поднимает сверток, выпавший из манжеты.              — А вот и яд… — она мотает «конвертиком», Ларин пытается вырваться, но был грубо осажен.       Они так и залетают в участок, в сопровождении графини, и тащат бедолагу прямо в кабинет.       Бедный-бедный Перетрухин, белый наряд Анастасии Андреевны ввел его в беспокойное состояние, что они решили сыграть свадьбу раньше срока, но привёл его в чувства Василий.       Доказательства собраны.       Вина доказана.       Преступник за решеткой по статье за убийство и покушение на убийство.       Полицейский в который раз засмотрится на неё в этом платье.       А Настя сделает вокруг него кружок, в своём ненавязчивом флирте.       Кстати, о свадьбе.       В этот раз, он танцевал уже намного лучше.