Waltz night

Всего неделю назад был закончен проект по изготовлению космического оборудования, в создании которого принимали участие независимое агентство NASA, а также вооружённые силы США. По задумке Хьюстона Уингфилда этот аппарат должен улучшить работоспособность астронавтов в 4 раза. Да, цифра мала, однако, в космических масштабах даже такая мелочь может стать причиной нарциссизма со стороны Соединённых штатов, ха, Хьюстон уверен, что такое увеличение силы космических солдат другим организациям и не снилось. Удивительно. Его коллеги, чертовы Australopithecini, что так не принимали его работы на данную тему, считая их верхом цинизма, смогли организовать банкет, и что самое феноменальное... Ксено был заинтересован. Поистине удивительно. Банкет проходил в главном зале Центра перспективных разработок — месте, где чаще пахло горелым пластиком и ионными смазками, чем изысканными винами и духами. Но в тот вечер всё преобразилось: стены переливались голографическими узорами, под потолком порхали крошечные дроны-бабочки, а вместо стандартной униформы гостей встречали в маскарадных костюмах. Маски были обязательны — некоторые напоминали классические венецианские, другие отсылали к мифическим существам и древним богам, а самые дерзкие выбрали стилизацию под инопланетные формы жизни. Хьюстон, сдерживая ухмылку, наблюдал, как ведущий теоретик гравитационного скачка, доктор Броуди, в костюме павлина гордо рассуждал о необходимости этики в технологиях, размахивая перьями и бокалом синего шампанского. Было в этом вечере что-то тревожно-торжественное. Как будто под блеском голограмм и игривым светом маскарада скрывалось нечто большее — тайное согласие, негласное признание успеха проекта. Даже те, кто вчера критиковал, сегодня поднимали бокалы за «четырёхкратный скачок». И все же. Темные глаза Ксено мельком бегали по залу, ища знакомых силуэтов, что могли бы скрасить эту вечернюю и точно ему не нужную—фальш. Оглядывая угол, где недавно находился павлин—Броуди, тот заприметил элегантную находку. Девушка блондинка, очевидно военная, сразу в глаза бросались длинные и изящные ноги, что были так неуместно прикрыты черным платьем французской длины. Ха. Изумительно, изучающие взгляды встретились. — Вечер поистине не элегантный,-усмехаясь произнёс учёный, делая глоток шампанского и подходя ближе. — Вы только заметили?,- слегка наклонив голову в бок, немного грубым голосом ответила незнакомка, делая затяг сигаретой. — Разрушаете мой образ всезнающего человека. — Отвратительно сказано,-выдохнув мужчине в лицо дым, стала ожидать последующих действий. Протянув руку блондинке, Хьюстон дерзко улыбнулся, когда чужая рука накрыла его собственную, как раз в тот момент, когда заиграл вальс. — Вы предусмотрительны,- ровным голосом сказала та, кладя ладонь на чужое, увы, не очень-то мужественное плечо. Светлые глаза не сводили прицел с лица мужчины, особенно, когда тело властно притянули к себе за талию. Что касается Ксено, тот был и не совсем против быть чьим-то объектом для наблюдения на один вечер. Шаг за шагом. Под тихие переливы музыки, легкий, почти невесомый танец затянул их в орбиту друг друга. Шаг — и взгляд. Поворот — и короткое касание. Всё происходило будто не по воле тел, а по импульсу, исходящему от взгляда к взгляду: изучающему, чуть насмешливому, с долей вызова. Ксено двигался уверенно, но каждый его жест будто спрашивал: «Ты уверена, что справишься со мной?» — и в ответ получал молчаливую усмешку. Их пальцы сплелись, легко, но ощутимо. Танец был не игрой, а диалогом — без слов, только глазами. Там было всё: исследование, интерес, настороженность, и капля притворного равнодушия, за которым прятался подогретый любопытством пульс. В зале, полном лиц, масок и движений, они танцевали не как участники праздника, а как двое безумцев, погружённых в самый интригующий процесс: изучение друг друга. К концу вечера, оба человека изрядно выдохлись, ведь в какой-то момент лёгкий танец сменился аргентинским танго. Наклонив незнакомку ниже, придерживая ту за спину, скрытую тканью наряда, Уингфилд прошептал ей на ухо... — Спасибо за вечер, Мистер Снайдер. — Так и думал, что ты долго будешь молчать о своем открытии,- улыбаясь прошептал Стенли, постепенно наращивая дистанцию между ними. — Теперь я точно убедился, что тебе к лицу не только красный слой помады на губах, но и женские наряды. Поистине элегантно,-разворачиваясь проговорил Ксено, отдаляясь в глубь зала. Смотря вслед мужчине, Снайдер лишь усмехнулся на чужое заявление, доставая из кожаной сумочки упаковку дамских сигарет, закуривая одну папиросу...