Поворот не туда

      Несколько лет постоянных ошибок не могли остаться без последствий. Давать левому бесперспективному мальчику чисто по дружбе, выбирать не самых лучших друзей, оставаться тупой инфантилкой — кто бы мог подумать, что так делать нельзя? Итог печальный: они едва тянут втроём аренду убитой жизнью комнаты в коммуналке, над головой тяжким грузом висят долги, которые нужно отдать друзьям, родители просто молча скидывают деньги на еду и просят не показываться в их районе — соседи засмеют. Юля с ненавистью смотрит на бывшую подругу, удобно устроившуюся на члене её «асексуального» парня, и ещё плотнее прижимается промежностью к его лицу. Неудавшаяся медсестра старается не думать об вероятном обострении молочницы и ценах на таблетки, хочется просто кончить, удовлетворить ебливого мудака и заснуть. Девушка искренне не понимает, когда Ярик так изменился, как такая разносторонняя личность с глубоким внутренним миром смогла скатиться в тупого альфонса и бытового инвалида. Она каждый день бегает по собеседованиям, подрабатывает раздавая листовки, а он не может даже чашку за собой помыть… Языка парня долбящегося в влагалище недостаточно чтобы даже приблизится к оргазму, приходится самой начать ласкать клитор. Но на Ярика обижаться нельзя, у него депрессия и эмоциональное выгорание, его можно понять. А вот эта конченная тварь могла бы уже и работу найти, ну или хотя бы съехать от них и не портить их молодую семью. Смотреть на всё увеличивающийся пивной живот «жениха» и красное лицо пьяной сожительницы становится невыносимо, и Юля закатывает глаза к потолку, пытаясь представить хоть что-то возбуждающее. Под хрипы и хрюканье Ярика и нервные стоны-вскрикивания Ксюши это сделать не получается. Ноги окончательно затекли, поэтому изобразив бурный оргазм, Юля падает на продавленный грязный диван, старательно игнорируя упирающуюся в спину пружину. С тошнотворным скулежом парень доходит до оргазма и по стонам сожительницы, девушка понимает — та тоже не кончила. Скосив глаза, она едва сдерживает рвотный позыв. Из влагалища Ксении выскальзывает обмякший кривой член Ярика, за ним вытекает пара жиденьких белёсых капель, пачкая лобковые волосы обоих. Ну да, на презики денег нет, а эта пьяная дура даже не додумалась слезть.       Ксения припёрлась к ним после того, как её квартиру отжали за долги матери. Обещала не задержаться дольше месяца, а прошло уже полгода. И сначала всё было вполне себе, но очень скоро вскрылась неприглядная правда — генетика вещь страшная, от неё не сбежишь. Начальную стадию алкоголизма девушка прикрывала желанием расслабиться, пятницей, годовщиной смерти матерью и прочим. К попойкам рыжей суки очень скоро присоединился и Ярик. С пива быстро перешли на водку, затем на разведённый спирт. Юля тоже прикладывалась к бутылке, но реже — от девицы с перегаром раздающей листовки люди шарахались как от шелудивой собаки.       Юля раздражённо провела рукой по коже на животе. Недавно там, в области половых органов и во рту появились какие-то мелкие язвочки. Они не чесались, но безумно раздражали. Ярик заметив сыпь на её коже отказался с ней трахаться и уединялся только с рыжей швалью, которая чаще всего была в невменяемом состоянии и даже не сопротивлялась, когда этот кобель начал иметь её анально. Девушка обиженно пнула корзину с грязным бельём. Нужно будет матери отнести, в коммуналке стиральная машинка уже второй месяц не работает. Хотя бы помыться надо, на подработке в продуктовом магазине уже замечание не раз делают. Из старого крана хлынула ржавая вода, забрызгивая домашние серые шорты Юли. Не сдерживая эмоций, она грязно выругалась, с трудом закручивая вентиль. В ванну с тихим стуком заглянула Ксюша, что удивительно, не пьяная. — Юль, у меня хрень какая-то внизу появилась… Ну, ты понимаешь, где, — смущённо произнесла девушка. — А мне эта информация зачем? Тебе к врачу надо, деньги ищи, — раздражение в голосе Юля даже не пыталась скрыть. — О, и у тебя такое же…       Сожительницы удивлённо замерли, тупо пялясь друг на друга. В пропитых мозгах смутно крутились воспоминания с школьных уроков биологии.       Средства на врача нашлись тут же. Всеми правдами и не правдами содрали деньги с родственников и друзей. В кабинете венеролога было душно. Увидев на одном из плакатов изображение подозрительно знакомых язв, Юля больше не решилась рассматривать плакаты. Пожилая дама в кресле лениво щёлкала мышкой по экрану старого компьютера. — Сифилис. Определённо он. У всех троих. Лечение долгое, он у вас во вторую стадию перешёл…       Юля не слушала. Всё, что говорила врач сводилось для неё лишь к одному — это конец. Самое страшное, что могло произойти. О каком лечении она смеет говорить? О пожизненной терапии? В отупевшем мозгу девицы даже не промелькнула мысль о том, что сифилис давно и очень даже успешно лечится. Горько рыдая и трясясь всем телом, Юля выбежала из кабинета. Рассуждать здраво она никогда не умела, с лёгкостью раздувая из мухи слона, поэтому единственным выходом она видела только окно. Уже сидя дома за грязным обеденным столом, девушка, захлёбываясь в слезах строчила на разбитом телефоне прощальные письма. Может единственный раз в жизни, все её орфографические и пунктуационные ошибки спишут на истерику, а не тупость. В последний раз горько всхлипнув, Юлия подошла к окну. Неровная деревянная рама окна оставила в ладони пару заноз под стать ей, ведь всю свою жизнь она была той ещё занозой в заднице. И у друзей, и у учителей, и у своей родной матери… Второй этаж отупевшему мозгу казался обманчиво высоким и идеально подходящим для драматичного финала жалкой, неудавшейся жизни. Театральный шаг в пустоту не удался — в процессе полёта небывалых умственных способностей мразь долбанулась с разворота своим кривозубым еблетом об карниз, запутавшись в грязной шторе. С тошнотворным визгом девушка упала спиной на бордюр. Затылок смялся как жирный кулёк из-под селёдки, с мерзким хрустом треснула тазобедренная кость.

***

      Ярик говорит всем, что у них всё хорошо. Оба совершенно здоровы, он копит деньги Юлечке на реабилитацию и моторизованную коляску. Ярослав надеется, что она однажды пойдёт (нахуй). Юля мечтает вскрыться. Теперь каждый день бедной девочки начинается с трёхчасовых попыток пьяного мужлана вставить в неё свой грязный вялый хер.