Огромное небо (одно на троих)

      Небо – серое. Существование подкрашивается в тот же грязный оттенок, и с каждым утром, ночью, боем разлеплять веки всё труднее. Ким Рок Су не оглядывается, знает, что в двух других взглядах прочтёт то же, что и в своих мыслях.       Они сидят на обломках какого-то здания, уставшие, пропотевшие, местами израненные; команда обшаривает уцелевшие муниципальные структуры. Они остались.       Зачистка прошла хорошо, но Ким Рок Су видит в подрагивании пальцев лидера, что ему не хватило, и теперь, не дошедший до предела, он будет нервозным и параноидальным, пока его не вырубит от истощения. Холодный бетон впивается в тело острыми сколами, пачкает одежду, ещё не до конца высохший после сентябрьских дождей, но хуже уже не будет, и Ким Рок Су ложится спиной, запрокидывая голову.       Небо серое. Разве может оно таким быть всё время? Может быть, в какой-то момент он стал дальтоником и перестал различать оттенки голубого?       – Неплохо постарались, – выдыхает Чхве Чжон Су, лежащий рядом.       Лидер мирно гудит и со вздохом падает.       Их трое. Мозгов у них, видимо, втрое меньше, чем должно быть – заболеть так бездарно в апокалипсисе лидеру команды и его очевидным помощникам было бы феерично в своей тупости. Ким Рок Су обнаруживает, что ему всё равно, и потягивается с какими-то нечленораздельными звуками.       – Я даже не верю, будет ли небо когда-нибудь другим, – зевает он.       – Что? – Чхве Чжон Су косится на него. – Ты сам-то понял, что сказал, гений?       Ким Рок Су игнорирует вопрос и тыканье в щёку.       – Поэтично, – тянет Ли Су Хёк. – Мне нравится.       – Это про безнадёжность нашего положения и стазис. – Отрубает Ким Рок Су. – Всё ещё нравится?       – Да.       – Странный ты, лидер, – хмыкает Чхве Чжон Су, пока Ким Рок Су вглядывается в лицо Ли Су Хёка в попытках понять ход его мысли.       – Это, – он машет рукой в сторону горизонта, где находится разрушенный район города, – теперь наша жизнь. Не ненавидеть же её?       – А что мешает? – Приподнимает бровь Ким Рок Су.       Ему, конечно, всё мешает. Ненависть – затратное чувство, которое отнимает больше, чем даёт. Ким Рок Су не готов себя на это растрачивать.       – Я, наверное, всё ещё хочу жить. И могу. Даже здесь.       Лидер, предводитель выживших Кореи, лежит и смотрит в бесконечно серое небо. Ким Рок Су смотрит туда же.       Видят они что-то совершенно разное, но это не важно, потому что лежат рядом.       – Тебе надо было стать философом, а не актёром, – и всё же в голосе Чхве Чжон Су слышится теплота.       Три идиота на бетонном осколке здания. Ни смысла, ни политики, ни надобности – серое небо над ними.       Ким Рок Су не променял бы это ни на что другое.