Любимое хобби

Влажные шлепки и чавкающие звуки раздавались по всей темнице. Альфа тяжело дышал, имея омегу в его тугую задницу узлом, пока тот плакал и одновременно улыбался. Люциус упёрся руками в деревянный стол у стены, а Эдгар держал его за волосы, активно насаживая на свой разбухший член. Бледная кожа омеги блестела от размазанных следов свежей крови, и альфа до боли сжимал ее, прогибая омегу в спине сильнее, оставляя свежие синяки. На самом столе, распятый и с кляпом во рту лежал дорниец, которого они захватили во время последней битвы. Бедолага выглядел смертельно испуганным, но как ему и было приказано, смотрел только на пару, а точнее, на их лица. Омега постоянно менялся в лице, райское наслаждение сменялось гримасой боли, а затем снова блаженной улыбкой, из глаз от усердия лились слезы, а губы были искусаны до крови. Эдгар уже около получаса впихивал узел в маленькую задницу его самого сладкого омеги в мире, и член уже ныл, хотелось кончить снова. Он взял неизменный кинжал возлюбленного и под полным ужаса взглядом пленника, проткнул кожу и мышцы в его солнечном сплетении, игнорируя приглушенные крики сквозь кляп. Омега, увидев свежую кровь протяжно застонал: — Дааа, любовь моя, ещё, трахай меня ещё! — Бесконечно буду иметь твою тугую задницу.. — зарычал Эд. Альфа взял маленькую ручку омеги, покрывая его ладонь своей и направил к ране на теле пленника. Он пытался увернуться, но Эд уверенно надавил на рану, откуда хлынула кровь, и запихнул в горячую плоть пальцы обоих, начиная движения в такт. Плоть была невероятно податливой, и Люк так же с удовольствием имел пленника пальцами в такт движений узла внутри. Ещё несколько рваных движений, и Эд с громким рыком подался вперёд, кусая Люка в загривок и начал изливаться внутрь. Ноги омеги задрожали, крик вырвался из груди, а тело содрогалось во взаимном оргазме. — Боги, как же хорошо! Ещё! Глубже! Когда любовники открыли глаза, пленник уже не дышал. На секунду Люк расстроился, что они переборщили, рана разорвалась, а внутри находились их руки уже по кисти, за дрожью оргазма они не заметили предсмертных агоний мученика. — Вот черт… Но уже через секунду он бросил взгляд за спину, на других прикованных пленников, что молча наблюдали за этой картиной. — Милый, поменяй мне игрушку. Вот этого! – Люк выпрямился, отталкиваясь от стола, и указал на тощее тело, настолько низкое, что не доставало до кандалов на стенах, и мальчишка буквально висел на стене, не дотягиваясь ногами до земли. – Отлично, его и хотел, – облизнулся Эд, – Такой миленький, да? – Считаешь его милым?? – тут же вспыхнул блондин и первым подошёл к омеге, сильно зажмурившему глаза. – Ну-у, очень даже. Но, конечно, с тобой не сравнится. – Пф, ещё бы, – Люк сжал зубы, рассматривая дрожащее тело на стене. – Почему глаза закрыл? – рявкнул Маллистер, хватая мальчишку за волосы, и тот тут же распахнул плачущие глаза и затараторил: – Пожалуйста, не убивайте меня, я могу вам родить наследников, я омега, пожалуйста, я сделаю все, что вы скажете, только, пожалуйста, не уродуйте меня и не режьте!.. Люк и Эд в голос расхохотались, хватаясь друг за друга от смеха. – Ты тупой блять? Я тебе другой вопрос задал, – Люк срезал обтрепанные одежды, оставляя омегу нагим, и тот забавно попытался свести ноги, прикованные к стене. – О нет, изуродовать тебя сложно. Я только исправлю тебя. Блондин провернул в руке свой кинжал и приставил к животу мальчишки, и тот тут же сильнее втянул и без того впалый живот, захлебываясь от рыданий: – НЕЕЕЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕЕЕЕТ, Я РОЖУ ВАМ ДЕТЕЙ! – Заткнись. Детей тут рожу только я, – острое лезвие вошло на пару миллиметров под кожу, и Люк повел им, не изменяя глубины, и вывел на животе омеги крупное сердечко. Мальчишка на стене надрывался от крика и слез, но Люк спокойно улыбался и обернулся к Эду с нежным выражением лица: – Это тебе, любовь моя. – Теперь и правда лучше выглядит, – улыбнулся Эд, но от этого улыбка полностью сошла с лица его омеги, и блондин снова крепко сжал челюсти. – Положи его на стол. Под бесконечные слезные мольбы пощадить его и под такие же бесконечные тупые "выгодные предложения" себя, своих услуг и прочего, будто он совсем их, блять, не услышал и реально верил в свою ценность или в свою красоту, Эд снял со стены омегу, а Люк отвязал мёртвое тело на столе и стащил его на пол, бросив прямо у стола. Как только омегу освободили от кандалов на стене, тот вцепился в Эда, отчаянно обнимая и заплакал тому в плечо. – Милый, привяжи его, пожалуйста, не за руки, а поперёк груди, – Люк буквально шипел, изо всех сил стараясь ещё держать себя в руках. Привязанный омега на столе вновь протянул руки к Эду, как будто надеясь, что тот его обнимет или правда трахнет. Люк перехватил одну из рук за кисть, уложил на стол, не ощущая особого сопротивления, и вонзил кинжал во внутреннюю часть сгиба локтя. Омега заорал, пытаясь второй рукой схватиться за рану (боги, не за кинжал и не за руку Люка, а просто за место, в котором болит, пиздец). – Сломай ему руку, мешает. Эд отнял свободную руку омеги, которой тот лез в рану, выворачивая, а Люк провернул в суставе кинжал и надавил с усилием, разрезая сухожилия сначала ниже, потом выше первого прокола, пока не отрезал дрожащую руку ниже локтя. Омега на столе выгнулся, рыдая, сдерживаемый лишь ремнями оперек тела, и внезапно обмяк, прикрывая глаза. – Ну не-е-ет, мы не закончили, просыпайся, – несколько шлепков по "милому" личику, и омега судорожно вдохнул, не сразу осознав боль, но тут же заплакал вновь. – Прошу, хва-а-атит, пожалуйста, пожалуйста, хватит, не надо больше, не убивайте, я хороший, я что угодно сделаю, пожалуйста, пожалуйста, вы такие чудесные, пожалуйста, остановитесь. Люк вновь скривился. Тварь, которая теперь хотя бы не могла обнять Эда, продолжала нести чушь и смотреть своими заплаканными оленьими глазами, уверенная, что то, что он омега, спасёт дело, ведь он считает себя красивым, и считает, что может понравиться Эду. – Любовь моя, поправишь это милое личико? Эд хищно улыбнулся реакции своего партнёра, ему нравилось, что он такой ревнивый собственник. Талли хотел было сказать, что это ничтожество на столе даже выеденного яйца не стоит, но после того, как Маллистер так злился, то он отменно, до боли жадно трахался. Поэтому альфа дразнил возлюбленного, выбирая фразы “на грани”. — Думаешь надо его исправить? — усмехнулся Эд (конечно же нужно), но поймав испепеляющий взгляд Люка, мило рассмеялся. — Для тебя все что угодно. — А тебе этого не хочется?! Он так хорош?! — злобно зарычал омега. — Тише, моя любовь, нет никого в этом мире лучше тебя, — улыбнулся Эд, ласково целуя Люка в макушку, будто они стояли посреди поля цветов, а не в залитой кровью темнице, полной трупов и будущих трупов. Эд ласково подвинул партнёра, начав выкручивать механизм стола, который стал поворачиваться в вертикальное положение. Прикованный омега повис, и альфа закрепил ещё один ремень на его шее, чтобы голова не заваливалась и он смотрел прямо. Измученно-несуразное создание рыдало и дергало культей, крупно дрожа. — Я почуял, ты меня хочешь, правда? — с усмешкой произнес Эд, шлепая кровавой ладонью по лицу пленника. — Ты решил будто достоин? Как сейчас, тоже хочешь? Смеясь, альфа провел кинжалом по лицу омеги, оставляя кровавую борозду на подбородке. Люк кипел от злости и не отрывал жадного взгляда от действий своего альфы, жаждя чтобы тот доказал свою преданность и искреннюю, чистую любовь. Пленник что-то невнятно мямлил, и Эда это утомило, какие же все омеги слабаки, ничтожные, бессильные создания. Как же ему повезло с Люком, вся его жизнь перевернулась с головы на ноги, как нужно, после этой встречи с тем, кто его так сильно понимает. С этими мыслями, Талли вставил кинжал в рот омеги, лезвием поперек, а тот зачем-то послушно сжал зубы. — Червяк, держи крепко, — поморщился альфа и ударил кулаком в зубы омеги, заставляя лезвие прорезать кровавую улыбку. Кожа на уголках рта порвалась, и кровь закапала на пол. Омега вскрикнул и стал рыдать, выплюнув лезвие и истекая кровью. Люк благодарно застонал, его член снова поднялся, а между ног вновь потекла смазка, Эдгар это чуял, самый приятный в мире аромат смешанный с запахом крови. Альфа обернулся на Люциуса, ловя влюбленный взгляд и одаривая его таким же. — Этот ублюдок не слушается. Подай мне кинжал, — мягко приказал Эд. Люк промычал и послушно поднял оружие, протягивая его возлюбленному с улыбкой, за что Эдгар благодарно шлёпнул его по ягодице. — А ты у меня умничка, правда? Талли любовно погладил блондина по щеке и поцеловал в уголок губ, а после развернулся к пленнику, меняя выражение лица на насмешливое. — Вот, так то лучше, но не идеально. Эй, не вырубаться! — Эд вновь пошлепал омегу по уже порванной щеке, разбрызгивая кровь. Пленник уже прекратил умолять, лишь молча плакал. Вновь занеся над лицом омеги кинжал, альфа поймал его полный отчаяния взгляд и от этого осознания, что жертва загнана в угол, и скоро он ее убьет, собственный член с ещё не опавшим узлом, возбужденно дернулся. Лезвие вновь рассекло кожу, но альфа пошел дальше, нажимая, буквально отрезая нос, который с отвратительным шлепком упал на пол. — Теперь отлично, — Талли расхохотался, отходя и любуясь своим произведением. Альфа взял из угловой тумбы зеркало и показал измученному омеге его изуродованное лицо, от чего тот не выдержал и издал нечеловеческий вопль. — Оби-идно, да? — продолжал смеяться альфа, усаживаясь на кресло прямо перед прикованным омегой. Талли притянул к себе возлюбленного, усаживая на свои колени лицом к пленнику, разводя его ноги и запихивая в него пальцы, удовлетворенно собирая смазку. — Как же ты потек, малыш.. — прорычал он Люку на ушко, проводя членом между его ягодиц, но после посмотрел в глаза покалеченному. — Смотри, Люциуса я буду иметь всю жизнь. Как захочу и когда захочу. А для тебя это станет предсмертной мечтой. С этими словами он надавил на бедра любимого, проталкивая в него узел, а тот благодарно застонал, выгибаясь и задрожал всем телом. Эд обхватил ладонью дрожащий член омеги, надрачивая, и шептал на ухо садистские пошлости. – Угу, угу, да, любовь моя, боги, да-а-а, как хорошо-о-о!!.. – Люк благодарно и послушно кивал, хныча от удовольствия и перевозбуждения, срываясь на громкие стоны и возгласы. Бедра жадно подмахивали движениям альфы, почти прыгая на члене, будто прося больше, жёстче, сильнее, ещё. Мальчишка напротив издавал хлюпающие влажные звуки, пытаясь дышать, перестал подергивать кровавой культей и сломанной второй рукой, лишь висел и чавкал кровью, стекающей из остатков носа и рта по лицу и в горло, от того, что омега был уже не в силах сплёвывать кровь и глотать тоже, поэтому просто слабо покашливал, давясь, и хлюпал, как кровавое болото. Впервые (хоть перед смертью) эта тварь была послушна, и неотрывно смотрела опухшими, красными от слез глазами в глаза Люка. И блондин, красный от захлётывающего удовольствия во всех своих проявлениях, смотрел в ответ, нагло и довольно улыбаясь, когда не был слишком занят стоном. Несколько особо глубоких толчков, и Эд насадил своего омегу, с силой сжимая бедра, натягивая возлюбленного на узел, пока тот так же с силой цеплялся за своего альфу, прижимая себя руками плотнее к возлюбленному. Люк выгнулся в протяжном, громком стоне, полном безумного блаженства, и золотистые глаза закатились одновременно с тем, как в заплаканных глазах напротив погасла жизнь. Люк дрожал после оргазма, ещё несколько раз дёрнувшись и разбрызгав ещё влагу из собственного члена, а затем повернул голову к своему любимому, с пьяной улыбкой целуя его. – Ты идеал. – Нет ты. – Никто не смеет тебя касаться. Ты мой, только мой. – Только твой. Как и ты, только мой, навсегда. – Будем жить вечно, отнимая жизни других и забирая годы себе! – захихикал Люк, очаровательно морща носик, и не слезая с члена альфы повернулся корпусом сильнее, чтобы обнять того за шею. Взгляд омеги упал на прикованных к стене альф. Глаза большинства живых были полны ужаса, но несколько смотрели с особым вниманием, будто потемневшими глазами. Интересно, они разделяли страсть пары к убийствам и пыткам или друг к другу? Насмешливый, ещё немного пьяный взгляд опустился вниз и увидел оттопыренные штаны одного из альф. Дьявольская улыбка тут же окрасила губы новым светом, Люк облизнулся и засмеялся: – Смотри, любовь моя! Хахахахха, кому-то нравится на нас смотреть! – тонкий пальчик указал на выбранного альфу, что тут же отрицательно замотал головой с кляпом во рту. – Вот и следующий желающий поднял руку, ой, то есть, член ВХАВХАХАХА! Отрежь. Эдгар сходил с ума от энтузиазма своего омеги, который он разделял целиком и полностью. Альфа обожал, как глаза с виду аккуратного, но дерзкого омеги горели диким огнем в жажде крови и боли их врагов (и не только). Талли нашел в нем не только отдушину, отказавшись от прочих губительных привычек, но и родную душу, которая никогда его не осуждала, а лишь поддерживала. Они были почти одинаковыми, но такими разными. Вот и сейчас, альфа повернул голову вслед за омегой и прикованным показалось, что они видят двух демонов, а в их взглядах отражался огонь самого чистилища. Кровожадная улыбка расцвела на губах, и Талли приподнял омегу за бока, выходя из него, ставя его на ноги, и развернул кресло в сторону пленников. Вернувшись в то же положение, он с удовольствием наблюдал, как омега вновь забрался на его колени, звонко смеясь. Это чистейшая любовь, иначе быть не могло. Люк демонстративно развел ноги, укладывая их на подлокотники и приподняв свою задницу, прижался спиной к груди альфы, просяще скуля, разводя руками свои ягодицы. — Эд, они хотят поиметь меня?  Сочащаяся дырочка только что кончившего омеги была выставлена напоказ несчастным, и альфа засунул в омегу по пальцу с каждой стороны, раскрывая ее как можно шире перед зрителями. Из раскрывшегося колечка мышц зрелищно закапала смазка вперемешку со спермой, и омега застонал, сокращая мышцы, ловя каждый ошарашенный взгляд на себе и томно улыбаясь. — Хотят, — усмехнувшись кивнул Эдгар, начиная двигать пальцами, расширяя омегу. — Кто же тебя не захочет? Альфа дождался, пока у еще одного заключенного встанет член, и с усмешкой поднялся, усаживая омегу на кресло. Он вальяжно прошелся к стене, подкидывая в руке кинжал и распорол им штаны у того, у кого встал первым. Член предательски выскочил и заблестел на свету, в то время как его хозяин истерически извивался и приглушенно орал в кляп. Быстрым движением руки, отточенным за годы войны, Эд отрезал детородный орган альфы дорнийца. Глаза несчастного чуть не вывалились из орбит, а если бы не кляп, наверное, он орал бы так, что вокруг все бы оглохли. Член шмякнулся на пол, а из места раны начала хлестать кровь так сильно, что стало ясно: еще пара минут, и он труп. Эд удовлетворенно улыбнулся и, наклонившись, насадил член на кончик кинжала, приближая к лицу и рассматривая. — Хм, мне кажется у меня лучше? — вопрос был чисто риторический, но его омега яростно закивал. — Эта культя даже в сравнение с твоим не пойдет, — Люк нетерпеливо ерзал на кресле, где Эд его оставил, вновь возбужденный и взвинченный. Альфа прошел к еще одному пленному, у которого заметил стояк, который уже упал, но Эд помнил все. — Хочешь моего омегу, да? — Эдгар нахально заглянул в голубые глаза темноволосого альфы, на что тот неуверенно помотал головой, не зная, что ответить. — Ты охуел? Не хочешь моего омегу? Он же, блять, идеал красоты. Эдгар рывком вытащил кляп изо рта дорнийца и схватил его за подбородок, заставляя открыть рот, пока тот сопротивлялся и орал: — Не надо, блять! Прекрати! Сука.. Блять! Но силы были явно не равны, а обстоятельства уже давно были не на его стороне, и с силой сжав челюсть, Эд таки заставил его открыть рот и тут же, запихнул в него отрезанный член соседа, прошипев: — Если выплюнешь – тебя постигнет та же участь. Пленный зажмурившись, неуверенно кивнул, и удовлетворенный ответом, Талли развернулся к Люциусу, рассматривая любимое существо. Он стоял в кресле на четвереньках, ожидая своего альфу, его глаза блестели, а из груди вырывались благодарные, нуждающиеся поскуливания. Эдгар вновь открыл угловую тумбу, вытаскивая оттуда бусы из темного дерева, которые так любил Люк. Только бусы были предназначены далеко для ношения на шее, крупные шарики заманчиво блестели в свете факелов и альфа кинул их возлюбленному. Талли подошел к креслу, разворачивая его боком к невольным зрителям, омега тут же понял затею и устроился поудобнее, вставая на четвереньки, задницей к пленным. Эд подошел с другой стороны, к лицу омеги, беря его за волосы и с размаху насаживая его ртом на свой член. Маллистер поперхнулся, хотел закашляться, но Эдгар не дал этого сделать, начиная сразу иметь его в рот на всю длину. Омега закатил глаза от удовольствия, но не растерялся, он завел дрожащую руку за спину и под полные ужаса и желания взгляды начал запихивать в себя бусины одну за другой. Бусины исчезали в дырочке омеги с влажным звуком, иногда он дергал их обратно, и с таким же звуком они выскакивали, чтобы снова оказаться внутри. Люк считал свой поиск партнёров завершенным после встречи с Эдгаром. Горячий, грациозный, юморной альфа с первой встречи показался Люциусу тем самым. Нет, даже больше. Больше, чем он когда-либо ожидал от партнёров. Родная душа - вот, кто был Эдгар. Похожая манера речи, одинаковые взгляды, уважение Эдгара к Люку, как к равному, хотя он был омегой и в норме не имел такого же права и веса голоса, как альфа. Но Эд смотрел на него иначе, и Люк тоже смотрел не так, как всегда смотрел на альф. Эдгар был страстью, живым огнём в теле человека, демоном во плоти, хищным зверем, безумцем.. в общем, тем же, что и Люциус. Только ещё и в теле альфы, а потому ещё горячее, идеальнее, по-своему прекраснее, так, как нужно Люциусу. Эдгар был единственным на свете, кто сумел выдержать нрав и вкусы Люциуса. Единственным, кто поистине был ему равной парой. Как и Люциус Эдгару. Люк никогда не заговаривал о свадьбе, не спрашивал о серьёзности их отношений, не спрашивал, любит ли Эд его, и умер ли он бы за него. Люк просто знал, что это так. Знал, чувствовал, был абсолютно в этом уверен и ни на секунду не сомневался. А потому было все равно, замужем они или нет, ходят ли вокруг Эдгара лучшие омеги и шлюхи любого королевства, Люциус знал, что Эдгар смотрит только на него и думает только о нем. Так же, как и Люциус об Эдгаре. Альфа и омега накрепко связали себя друг с другом каким-то союзом на крови, на огромном количестве крови, пролитой вместе. Люциус обожал всё в Эдгаре, даже когда вёл себя надменно и дразнился, издеваясь, он это делал лишь затем, чтоб Эд отодрал его ещё жёстче, чётко зная, что Эд не может его ни за что ненавидеть, не может всерьёз на него злиться, что бы ни вытворил сумасбродный  блондин. Эд был его, до глубины души, до кончиков пальцев и волос, до своей последней мысли и до последнего вздоха. Как и Люк был Эдгаров. Пара почти сразу увидела огонь в глазах друг друга, когда выпадала возможность просто так пролить кровь, или убить врага на поле боя как-то красиво. Сначала они целовались в каком-то чужом доме, где только что всех прирезали вдвоём. Испачканные в крови руки водили по улыбающимся лицам и впутывались в волосы, заставляя стонать в губы. А уже во второй такой раз парни потрахались прямо на залитом кровью столе. Люк лежал грудью возле какого-то мертвого мужика с пустыми глазами и вспоротым горлом, кровь ещё текла, и омега вставил два пальца в рану и размазал кровь о свои оттопыренные ягодицы, отчего Эд с рыком начал долбить его ещё сильнее. Эдгар был идеален. Лучше отношений представить было нельзя. И Люк думал так всегда, каждую минуту, ни на мгновение не сомневаясь в том, что Эд - его единственный, так же как и Люк - его идеальный омега. Вот и сейчас в голове яркими фейерверками вспыхивали восторг и любовь от жёстких толчков Эда в горло. "Блять, ДАААА, ВОТ ТАК!!" Люк вставлял в себя шарики бус, стараясь попадать синхронно с определёнными толчками в горло. Когда Эд немного замедлялся, вытаскивая член сильнее, так, чтобы Люк мог вылизывать головку, рука омеги вытаскивала бусины, сразу несколько за раз, заставляя дырочку мокро хлюпать и разливать смазку, почти разбрызгивая ее от резкого движения. А когда Эд вгонял член особенно глубоко и (спасибо боги) замирал, не давая дышать, Люк сжимался, удерживая в себе все крупные шарики, хотя дырочка невыносимо пульсировала, умоляя о члене, и пыталась наоборот, раскрыться шире. Но Люк сжимался, и скулил, крепко сжимая бедра альфы, умоляя душить его дольше и сильнее, как они оба знали. А потому, когда Эд наконец давал дрожащему от удовольствия омеге вдохнуть, из его задницы тут же выскальзывали несколько бусин, и внутренности продолжали сжиматься, пытаясь то ли вытолкнуть все бусины из себя, то ли наоборот втянуть побольше внутрь. Смазка текла по ногам на пол, Люк чувствовал себя на вершине блаженства. А почувствовав, что альфа скоро кончит, блондин вывернулся из хватки, освобождая рот от члена и глядя вверх на Эда с почерневшими глазами, но волосы Люка все ещё были до боли сжаты в сильной руке любимого альфы. – Сожми моё горло, я хочу чтоб ты потом задушил вот так того с хуем во рту, а сейчас кончи в меня. Омега тут же снова припал к члену, жадно обсасывая и закатывая глаза, когда сжатое руками горло наполнилось горячим членом изнутри, перекрывая воздух и наполняя живот омеги горячей спермой. Люк, кончая вместе с Эдом, выдернул бусы из своей задницы, и вся накопленная и взбитая добела смазка огромной порцией вылилась из растянутой дырочки, стекая по ногам и капая на пол. Анус сжимался ещё и ещё, выдавливая новые порции жидкости, как будто сперма Эдгара напрямую проливалась через всё тело его омеги. За спиной раздался заглушенный то ли скулёж, то ли стон, и растрепанный, весь мокрый омега с безумными от удовольствия и непрекращающегося возбуждения глазами, обернулся, с улыбкой ища источник звука. На лицах всех прикованных моментально изобразился чистейший ужас. Люк подумал, звук исходил от альфы с обрубком члена во рту, или от его красномордого соседа. Но полные кляпов (или членов) рты сейчас молчали, точно как травоядные при виде хищника замирают и надеятся, что тот их не заметит, и страшная участь их минует. Омега обвёл взглядами привязанных альф. Стояло у всех. Довольный блондин повернулся вновь к Эду с ласковой, но немного дьявольской улыбкой. – Смотри на них и выбирай. Люк прогнулся сильнее, завёл обе руки за спину и двумя руками оттянул ягодицы в стороны, цепляя края пульсирующей дырочки. Податливый проход раскрылся широко, зияя красной плотью и выливая новые порции уже свежей смазки. Сам Люк неотрывно смотрел вверх на Эда, улыбаясь, как настоящий дьявол. Альфы старались закрыть глаза или отвести взгляд после того, как Люк обернулся, даже вопреки изначальному приказу смотреть, все старались сейчас избежать смотреть на эту влажную попку, чтобы дать хоть пару жалких секунд членам, чтобы упасть. Но как только безумный омега раскрыл себя руками, все невольно опустили глаза к дырочке, не в силах отвести взгляд, а кто-то даже судорожно вдохнул через кляп. – Добавь тому альфе второй член в рот, милый, он явно хочет больше. Взгляд Эда опустился со стены вновь на своего омегу, и тот вопросительно наклонил голову, как милый игривый хищный зверёк. Альфа начал обходить возлюбленного, ведя пальцами по спине, которая отзывалась приятными мурашками, распространяя лёгкую дрожь вдоль позвоночника вслед за пальцами в высохшей и вытертой о волосы крови. Люк довольно замычал, прикрывая глаза и прогибаясь сильнее. И прежде, чем омега успел задать вопрос о решении партнера, как и собирался, Эдгар мягко сообщил, опускаясь на колени около ног своего омеги: – Выбрал. Люцуис выглядел пиздецки соблазнительно, и было просто невозможно позволить только чужим альфам смотреть на это. Талли с лицом на уровне задницы Маллистера провёл пальцами вверх по ляжкам, собирая смазку и размачивая подсохшую, создающую тянущее сухое ощущение на подушечках и ладонях, кровь на пальцах, отчего на ногах любимого остались прерывистые бордовые полосы от его пальцев. Добравшись до ягодиц, Эдгар с силой сжал обе половинки ладонями, мягкая упругая плоть выступила меж пальцев, податливо прогибаясь, и Маллистер застонал, запрокидывая голову. – Пожалуйста!... – Терпи, малыш. Омега, как всегда от подобных слов, сразу застонал снова, двигая задницей в руках Эдгара, будто ему было обо что тереться, кроме горячего дыхания Талли. Кольцо мышц раскрылось, сжалось вновь, и опять открылось, пульсируя и выделяя новую смазку, пока Люк выгибался в пояснице, двигая тазом в воздухе. – Смотрите, как он хочет МЕНЯ, – проговорил Эдгар не поворачиваясь, не отрывая взгляда от излюбленного места. Альфа с тихим рыком погрузил лицо меж двух мягких половинок, сейчас до синяков сжатых в его ладонях, и взасос поцеловал дырочку Люка, который тут же громко и благодарно застонал, роняя голову вниз и потираясь о лицо возлюбленного. Руки Талли перехватились за таз, чтобы удерживать Люка удобнее и крепче вжимать в лицо, пока трахает и вылизывает его языком. – ДААААА, боги, пожалуйста, Ещеееее!!... Люк просто божественно сладко стонал и скулил, а дырочка хлюпала, пытаясь то сжать язык Эда, то раскрыться сильнее, чтобы тот проник глубже, пока Эд посасывал горячую плоть, жадно целуя и кусая, будто пытался сожрать своего омегу. – Ах боги, любовь моя, как хорошооо! Прошу, прошууу, ааааахх, милый, пожалуйстааа, хочу кончить, хочу хочууу!... Ноги омеги крупно дрожали, и тот явно чудом ещё держался стоя и не падая. Послушный и старательный. – Кончи для меня, любимый. Эд вновь прижался губами к мокрому анусу, ловя оргазм своего омеги, который будто по команде закричал в мучительно сладком стоне и излился горячей сладкой смазкой прямо в рот своему альфе. Послеоргазменные издевательские ласки Эдгара выжали из блондина жалобный скулёж под крупную дрожь коленок, отчаянно пытающихся сжаться вместе. Талли наконец отпустил распухшую и красную задницу, встал на ноги и обернулся с нахальной и самодовольной улыбкой к пленным. За спиной сладко и рвано дышал Люк, медленно усаживающийся в кресле. Эдгара сводило с ума, как много мог кончать его омега, и даже когда казалось, что тот уже устал и сейчас потеряет сознание от очередного оргазма, маленький блондин всегда мог снова завестись с полоборота, как много бы перед этим ни кончил. Выбранный Эдом ранее альфа забавно покраснел, чем лишь подтвердил правильность выбора Талли. Смельчак продолжал смотреть на пару. Сейчас смотрел в глаза Эдгару, а до этого явно внимательно смотрел туда же, куда были устремлены глаза самого Эда. Тогда, несколько минут назад, Талли не задерживал взгляд на ком-то одном, не давая чётко понять, кого он выбрал, и, наверное, именно поэтому этот парень (наверное, ровесник Эда) сейчас продолжал неотрывно смотреть ему в глаза, надеясь, что выбрали не его и свято веря в то, что его-то обойдёт всё, чего он боится. Он ведь послушно смотрит. И не будет повторять ошибку предыдущего и говорить, что не хочет омегу Талли. Конечно, хочет, стояк тому подтверждение. Но он смотрел молча, не скулил, как худощавый альфа по соседству, и не капал слюнями на пол, как парень с отрезанным хуем во рту. Так что выберут наверняка не его. По крайней мере, не сейчас. Но Талли почему-то медленно подходил именно к нему, и со свистом падающее в пятки сердце отразилось в карих, до этого почти спокойных глазах. Эдгар остановился возле него, и прикованный альфа на последней соломинке надежды вопросительно, почти умоляюще посмотрел на Талли, слабо отрицательно мотнув головой, а затем перевёл даже взгляд на Маллистера. Светловолосый дьявол сидел скрестив ноги, развалившись в кресле, как на троне. Полностью обнажённый, за исключением коротких ботинок, необычный омега был измазан кровью по всему телу: ноги выше колена, бледный живот, руки по локоть полностью в крови, а грудь, шея, лицо покрыты отпечатками кровавых рук Талли, и даже светлые пряди смешаны с кровью. Маллистер улыбнулся пленнику, и пара не глядя друг на друга синхронно кивнула. И вот тут альфа на стене задергался, мотая головой и крича что-то в кляп. Люк радостно и дико рассмеялся, широко улыбаясь, и грациозно встал, подходя к своему альфе. – Пожалуйста, не так быстро в этот раз, – маленькая красная от крови ладошка ласково, любовно легла на такую же красную руку Талли, выхватившую излюбленный кинжал. Омега прильнул к Эдгару, мурча от удовольствия, сжимая руки вдвоём на кинжале. – Хочешь сам? – Угуу, – заурчал Люк, потираясь щекой о любимое плечо, и Эд вложил кинжал в аккуратную ручку. – Только я не хочу, чтобы ты касался его руками, – омега кивнул и с ласковой улыбкой посмотрел вверх на своего альфу. – Принесёшь щипцы, пожалуйста, любовь моя? Альфа на стене истерично дергался, крича что-то в кляп. Из глаз полились слезы, хотя с ним ещё совсем ничего не сделали. От былого спокойствия не осталось и следа, и это ужасно забавляло Люка. Омега остался стоять подле прикованного с кинжалом в руках, пока его альфа отошёл к полке с инструментами. Альфа на стене теперь не смотрел на Эда, будто желая до последнего не видеть, что тот принесёт. Вместо этого он смотрел на омегу возле себя, смотрел по-настоящему с надеждой, умоляя, будто бы пытаясь договориться, издавая какие-то звуки в кляп, теперь адресованные Люку. Омега поднял глаза к его лицу и изобразил сочувственную улыбку. – Что, жалко член? Альфа на стене коротко и часто закивал, слёзно улыбаясь глазами, кажется, всерьёз поверив Люку или просто пытаясь ухватиться за хоть какой-то проблеск обращения, как к живому человеку. Эд хохотнул, глядя на это. С железными изогнутыми клещами, напоминающими клюв попугая, в руках альфа подошёл к блондину, наклонился и любовно поцеловал того за ушком, вкладывая инструмент в свободную от кинжала руку. Люк ласково улыбнулся Эду через плечо, и вновь повернул голову к пленнику, разрезая у того штаны. Альфа тяжело задышал, глядя вниз, и Люк поднял глаза, смотря на реакцию. Член уже частично опал от страха, но всё ещё не уменьшился до конца. Люк вновь поднял глаза: – Можешь поднять? Придурок на стене реально закивал и напрягся, от чего член дёрнулся и подпрыгнул вверх. Эд еле сдержался, чтобы не засмеяться. – Отлично, – блондин взял клещи двумя руками, вместе с кинжалом, и попытался ухватить ими головку, но та выскользнула. Люк недовольно выдохнул, глядя на нетвердую колбасу. Разочаровывающе. – Блять, ну ты можешь поднять, или тебе просто сразу отрезать его? – нахмурился омега, и под отрицательное мычание член дёрнулся снова, подпрыгивая. Люк цыкнул, взял клещи вновь в одну руку и плоской частью лезвия кинжала прижал член к животу пленного. – Любовь моя, подержишь, пожалуйста? – глянул омега назад на возлюбленного, ласково улыбаясь глазами, но ещё немного морщась от раздражения. Эд перехватил кинжал, удерживая полутвердый член, и Люк вновь взял клещи двумя руками, поднося сверху. Одна половинка клюва надавила на уретру, входя внутрь, и разорвала слишком маленькое отверстие для широкого металлического инструмента. Альфа заорал в кляп, а Люк сомкнул клюв клещей, теперь крепко сжимая плоть и выбивая ещё один слезливый крик из закрытого кляпом рта. – Ну ты чего? Я же ничего не сделал, – альфа покраснел сильнее, и по щекам потекли слёзы, не понятно, от страха или от боли. – Так что, жалко член, да? Слёзные кивки и умоляющее угуканье со стены, и Люк ободряюще улыбнулся, кивая: – Хорошо, – омега мягко забрал кинжал из руки Эда, во второй сжимая ручки полностью сжатых клещей. Люк потянул клещами зажатую, как металлической скобой, плоть, растягивая член в горизонтальное положение, и тогда потянул его на себя, оттягивая кожу. Мягкая плоть норовила выскользнуть, и Люциус крепче сжал руку, так, чтобы клюв клещей наверняка насквозь пробил, продавил плоть, оставляя лишь тонкий зажатый слой кожи. Альфа молча обливался слезами и напрягал пресс, ноги, и сжимая кулаки. – Хаха, ну да, почти с треть члена Эда, – альфа над плечом хохотнул в ответ на это, и Люк обернулся, тут же озаряясь ласковой улыбкой, – Боги, какие же все уроды, кроме тебя, дорогой. Омега встал на носочки, не ослабляя хватки, и потянулся за поцелуем к Эду, не в силах выдержать его близость без прикосновений даже пару минут в таком состоянии. Талли положил руку на щеку омеге, утягивая во влажный, шумный поцелуй, быстро ставший страстным и жадным, когда рука скользнула в светлые волосы.. Омега с трудом опомнился, когда Эд разорвал поцелуй. Мутные глаза перевели фокус с Эда на тело перед ними, будто Маллистер забыл, чем он был занят. Люк чуть вслух не проговорил "Ах, а что же я делал?..", но клещи и кинжал в руке напомнили. – Нравится? – омега звонко расхохотался, глядя на альфу, у которого несмотря на боль увеличился член за время поцелуя Эда и Люка. – Так, ну, раз так его жалко, и раз ты так просишь, оставлю его частично! Облегчение сменилось страхом за долю секунды, и альфа задергался, выворачиваясь от приставленного к головке члена кинжала, чем только сильнее разрывал рану созданную клещами. – Не дёргайся, или Эд сломает тебе рёбра, и ты не сможешь так громко ныть и вертеться, – альфа послушно замер, умоляюще скуля, и Люк и Эд оба расхохотались от покладистости этого пленника. – АХАХХАХ, блять, ты альфа вообще? – тон омеги резко перестал быть весёлым, и тот жёстко проговорил, – Смотри и не отворачивайся. Острое лезвие кинжала легло ровно под край головки. Люк провёл кончиком кинжала по плоти, рисуя линию. – Ту-у-ут.., – омега отнял кинжал и нарисовал такую же линию ровно посередине головки, поперёк. – Или ту-ут. Решай. Альфа замотал головой, вновь что-то скуля и крича в кляп, и Люк закатил глаза, приставив кинжал к основанию члена, и пленник тут же заткнулся. – Ещё раз спрашиваю. Здесь, – линия под головкой, – или здесь, – линия, отсекающая вдвое меньше плоти, ровно половину головки, и альфа плаксиво кивнул. Люк улыбнулся, и прикованный зажмурился, снова напрягаясь. – Я сказал смотреть. Клещи сильнее натянули покрасневший член, и кончик кинжала неспешно погрузился в плоть ровно посреди головки. В кляп раздался крик, и Люк не поднимая глаз напомнил "смотри". Маллистер наклонил лезвие, прорезая мясо дальше, по дуге. Кровь заливала разрез, делая его не таким тонким, но плоть и сама дальше раскрылась, когда Люк прорезал почти половину, натягиваясь с полуотрезанным куском. Омега дёрнул клещи, проверяя, оторвется ли кожа сама, но рана лишь немного надорвалась, всё ещё натягивая недоотрезанную кожу. Альфа крупно дрожал и обливался слезами, когда Люк наконец отсёк до конца полголовки и поднял глаза, держа кусок мяса в клещах. На ноги полилась кровь, до этого стекающая по инструментам. – Ну вот, смотри, как красиво, – омега ободряюще улыбнулся и похлопал альфу отрезанным куском собственного мяса по щеке. Дыхание парня на стене стало чуть более поверхностным, и взгляд уставился куда-то ниже лица Люка. – Эй, держи себя в руках, – омега отвёл руку и зарядил клещами сбоку по челюсти альфы. – Не вырубаться, и смотреть или в лицо, или на свой член. Давай сделаем его пошире. Смотри вниз. Люк приставил к кровоточащему срезу кончик кинжала, подождал пока член перестанет дрожать, и с нажимом вогнал лезвие внутрь, вдоль члена, как сердцевину. Жалкая культя изогнулась, и Люк ещё раз поменял угол кинжала и медленно пропихнул его дальше, пока не вставил на всю длинну хуевого члена. – Ну вот, только так он и может ровно стоять. Альфа уже не пытался не орать, надрываясь и дёргаясь на цепях. – Люциус ведь тебе сказал, что будет, если будешь дёргаться и мешать, – спокойно заметил Эд и с размаху ударил в солнечное сплетение, а когда альфа задохнулся на секунду, ещё раз ударил, как тренировочную грушу, в бок.  В кляп послышался судорожный кашель и такие же рваные вдохи, так что Люциус подождал и лишь тогда потянул лезвие кинжала вверх, разрезая плоть изнутри и раскрывая член, как рулон. Теперь из ровно разрезанного куска мяса кровь не брызгала, лишенная давления, а обильно стекала из многочисленных распоротых вен и артерий, соединённых в губчатую структуру внутри члена. Даже хотелось промыть, чтобы получше рассмотреть. Люк, игнорируя слезливые истошные вопли, повернулся к возлюбленному с глазами, полными томного удовольствия. – М-м, я так хочу тебя, – замурчал на грани возбужденного шипения Люк и потянулся к Эду кровавыми руками, бросив на пол клещи с зажатым куском члена и даже свой кинжал. Эд обхватил тонкую талию, утягивая своего отзывчивого омегу в поцелуй. Люк буквально почти взбирался на него, так жадно руки трогали тело своего альфы, прижимаясь кожей по всему телу, и так жадно блондин сминал и кусал губы Эдгара, сплетая языки. Альфа взял возлюбленного за подбородок, и тот податливо раскрыл рот, пытаясь поймать кровавый палец, что гладил так близко к губам. Талли довольно замычал, глядя на своего маленького хищного кота. И тут, опережая слова Эда, Маллистер сам выдохнул "Пожалуйста". В ответ прозвучал тихий рык Эда, который омега слышал даже сквозь оглушающие крики, которых сейчас будто бы не существовало, были только они вдвоём, в своём личном раю. Эдгар нагнулся за кинжалом, и, держа одной рукой Люка за талию, ударил им в грудь под рёбра альфы на стене. Кровь брызнула новым фонтаном, Эд прорезал дыру пошире, вынул кинжал и так же ударом вставил его в низ живота пленного, ровно над изуродованным пахом. Альфа толкнул любимого омегу к стене, и тот идеально упёрся руками о камень по сторонам от кровотощего, вопящего и рычащего от боли тела. Талли приставил свой член к оттопыренной заднице блондина и с хлопком резко вошёл до упора, толкнув того навстречу обливающемуся кровью телу, так что верхняя часть живота омеги прижалась к рукояти кинжала и втолкнула ту глубже в пленника, но всё ещё оставляла меж ними расстояние, чтобы Люк не касался своим прекрасным телом разорванной культи, когда-то считающейся подобием члена. Кровь из верхней раны брызгала на грудь и шею Люку, пульсируя в ритм умирающего сердца. Эд двигался совсем немного, скорее дразня скулящего от удовольствия возлюбленного, пока запускал руку в верхнюю рану. Пальцы нащупали горячее, судорожно бьющееся мясо, сжали в ладони и потянули на себя. Никто из пары уже не прислушивался, кричал ли альфа на стене или уже затихал, умирая, ведь глаза обоих были прикованы к тому, что показалось из вырезанной Эдом дыры. Настоящее живое сердце подпрыгивало, сжимаясь, в руке Эдгара. Люк с выражением чистого счастья на лице обернулся и поцеловал Эда в губы, хихикая, и затем снова глядя на подарок возлюбленного. – Это для тебя, любовь моя. – Я тебя так сильно люблю!! – И я тебя, – Эд вышел почти на всю длинну и с силой толкнулся внутрь, заменяя хихиканье омеги стоном. – Давай, малыш, это твои часики, кончишь, когда его время истечёт. Люк кивал, постанывая и сладко крича от каждого яростного толчка внутрь, что следовали сбивчивому ритму останавливающегося сердца. Кровь больше не брызгала, лишь слабо стекала из ран, собравшись лужей у ног омеги. Сердце сделало удар, задрожало, замерло, Эд остановился с членом, почти вынутым из мокрой задницы Люка, и тот сладко задрожал всем телом, умоляя войти до конца, ведь чтобы кончить не хватало ровно одного движения и предоргазменная мука сводила с ума сладенького омегу. И именно тогда, идеально вовремя, как по просьбе, сердце сделало последний удар и остановилось. Эд вогнал член до упора в омегу, и тот с громким, почти хнычущим вскриком кончил вместе со своим альфой. – Я люблю тебя, ты идеален, – ласково зашептал Эд на ушко, и Люк с пьяными глазами повернулся и проговорил тому в губы перед поцелуем: – И я тебя, ты мой идеал.