Неделя

"Люди совсем, совсем как я и как ты?..

И все такие, как ты?.."

I.       Остров был очень маленький. А с высоты птичьего полета так и вовсе казался игрушечным. Двадцати минут неспешного шага с лихвой хватит перейти с одного конца на другой. А вокруг лишь море, края которого не видно. Раньше здесь жил какой-то одичалый зверолюд, решивший остаться в стороне от всяких конфликтов. Его старый покосившийся от времени домик стоял в маленьком лесочке в самом сердце острова. Они были здесь очень-очень давно, когда заново открывали для себя свободный мир, и Ния сочла это место прекраснейшим на Земле. Симон не возражал. Он только смущенно улыбался и ерошил волосы на затылке, пока Ния, держа в руках маленькие узкие сандалии, бродила по берегу и зарывалась босыми ногами в песок. Белоснежная кожа ее ног поблескивала на солнце, отражая лучи. Ния заливисто смеялась, и смех у нее был прямо как в детстве: высокий и звонкий, похожий на колокольчик.       Их свадьба состоится через неделю. Оставив мир потихоньку приходить в себя после сокрушительной, но доставшейся дорогой ценой победы, они скрылись сюда ото всех лишних глаз и мыслей. Погибших товарищей друзья и близкие смогут оплакать сами, а им с Нией нужно время. Каждая минута на счету… II.       …Дождь барабанит по крыше крупными каплями, оттого кажется, что ветхий домишко рискует развалиться на части с каждой секундой. Ния болтает ногами, сидя на мокром крыльце. Она и сама вымокла почти насквозь. Холодные капли падают ей на колени – от этого по телу бежит легкая дрожь       - Ты простынешь, - Симон замер в дверном проеме, скрестив руки. Удивительно, как глупо могут звучать слова про простуду. Ния смотрит на него, как и всегда, прямо и уверенно, в ее глазах пляшут озорные огоньки. Сердце отчего-то сжимается с тоской от этого взгляда       - Ты не бойся, Симон…       Ей легко говорить. Она никогда и ничего не боялась. Совсем как братан. Только сейчас Симон стал думать, насколько сильно они оказывается похожи. И ему становится нестерпимо больно от этой мысли. Все-таки Ния намного сильнее, чем он. Симон всегда был слабаком. Ему всегда нужна была причина, чтобы бороться. Этакий пинок под зад, чтобы быстрее двигаться вперед. Камина боролся, потому что для него это было так же естественно как дышать. Вот и Ния сейчас совсем как…       - Смотри, Симон, радуга!.. Какая большая!..       Симон встряхивает головой, мысленно дает себе подзатыльник, а то и вовсе кулаком по зубам за лишние, совершенно ненужные мысли. Он решительно в одно движение усаживается рядом и, взяв удивленное девичье лицо в широкие ладони, целует Нию в приоткрытые губы, чувствуя как холодные капли падают ему на макушку, скатываются на лицо и за ворот. Мокро… III.       …Море ночью очень теплое, а волны ласковые и неспешные. В расслабленную тишину громко вторгается Ния. Она плещется, разбрызгивая соленую воду, и волосы рассыпаются по белеющим в лунном свете плечам. И на ней совсем ничего нет. Прекраснее зрелища вероятно не сыскать не то, что на всей Земле, но и в любом самом затаенном уголке бескрайней Вселенной. Симон стоял по щиколотку в морской воде недалеко от берега и, кажется, совсем позабыл, что умеет дышать. И что на нем тоже ничего нет. Это было не то чтобы важно сейчас.       Они сидели на песке, завернувшись в его темно-синий плащ с эмблемой Гуррен Дана на спине. Тишина вокруг была слишком непривычной и оглушала сильнее сверхгалактических взрывов. Ния придвинулась еще ближе, прижавшись щекой к его плечу. Симон запахнул плащ посильнее:       - Представь, как шумно сейчас в Каминограде...       - Наверное, там праздник       - Надо не забыть сказать Россиу, чтобы в будущем сделал этот день выходным       - А почему Россиу?.. Симон замялся, не зная, как подобрать слова, чтобы сказать об этом правильно. Чтобы Ния поняла его:       - Потому что… потому что я собираюсь сдать свой пост Россиу… после нашей свадьбы       Он почувствовал, как Ния вздрогнула и, высвободившись из объятий, она сердито схватила его за руку, гневно сверкнув глазами:       - Ты что сдаешься, Симон?! Как ты можешь после всего, что сделал для людей…и не только для людей!.. Ты… Симон коротко смеется. Мягко улыбнувшись, он успокаивающе треплет Нию по голове, взъерошив кудрявые волосы:       - Я не сдамся, Ния. Я никогда не сдамся. Но я чувствую, что не создан для этого. Россиу обязательно справится лучше, уж точно.       Ния опускает уголки губ, о чем-то серьезно раздумывая. Затем, будто что-то окончательно решив для себя, она подалась вперед. Симон тут же раскрывает руки, притягивая ближе к себе, прижимая крепче к груди. Он слышит, как бешено колотится ее сердце:       - Симон, только обещай, что точно не сдашься. Не опускай руки. Даже, если солнце решит рухнуть нам на головы. Даже после того, как я…       - Никогда. За кого ты меня держишь?..       - За Симона. Симона Землекопа…       …Волны выползали на песчаный берег, с шумом накатываясь одна на другую и накрывая плоские камни… IV.       …Ния плетет венок, сидя в высокой траве и пождав ноги под подол ее длинного розового платья. Она задумчиво склонила голову к плечу, слегка наморщив лоб и сведя к переносице тонкие брови. В такие моменты она сильно походила на ребенка. На ту девчонку, которую семь лет назад отчаянно не желавший больше жить юный Симон нашел в железном контейнере. Кто-то бы назвал эту встречу судьбой, что была предрешена еще звездами. Но Симон в судьбу не очень-то верил, а звезды на деле оказались лишь сборищем далеких планет, многие из которых как две капли воды похожи на их родную. Симон чувствует как жухлая трава щекочет шею. Заложив руки за голову, он смотрит в бескрайнее небо и немножко на Нию. Небо бледно-голубое, и облака плывут очень мягкие и пушистые. Волосы Нии, кстати, тоже совсем похожи на небо…       Она кладет венок поверх его темных волос и смотрит сверху вниз все так же задумчиво, будто заново изучая черты его лица       - Красиво… Не знал, что ты так умеешь       - Меня Йоко научила       - Не знал, что она умеет…       Симон действительно, не мог и предположить, откуда бы взяться всем этим девчачьим штукам, если огрубевшие пальцы сутками напролет сжимали тяжеленную винтовку. А ведь поди же ты…       - Она меня еще косички учила плести, вот только у меня не очень получалось       Ния качнула головой, зажмурив довольно глаза. Симон протянул руку, чтобы ласковым жестом убрать за ухо прядь, упавшую на ее очаровательное лицо. Удивительно, как мало он знал о ней. Через сколько испытаний им пришлось пройти, чтобы построить новый мир, о котором все так мечтали. Семь лет пролетели как мгновение. Будто кто-то взял и ускорил пленку. Нужно было бороться и выиграть битву, в которой и шанса на победу не было, и так снова, и снова, и снова. Снова бороться за процветание цивилизации и только лишь за право на существование. Они снова все прошли, все преодолели, ценой неизмеримых утрат и потерь, но как, оказывается, ничтожно мало были друг с другом. Видимо сейчас самое время наверстать упущенное… V.       …Ния очень маленькая, очень хрупкая, но лишь ему одному известно, сколько в ней скрыто силы и несгибаемой воли. Ее кожа гладкая и отливает молочно-белым бархатом в лунным лучах, и она сама похожа на Луну. Этакая лунная принцесса, готовая в любой момент исчезнуть, едва забрезжит рассвет, и чужого света станет слишком много для нее. Он держит Нию в своих руках, надеется, что достаточно крепких, и все не может надышаться. Он оставляет на ней невесомые дорожки из поцелуев и чувствует, что времени слишком мало. Всего времени мира не хватило бы, чтобы дать ей все тепло, всю любовь и нежность, которую он по крупице копил в себе все эти годы. Все то, что она уже отдала нужно было вернуть в десятикратном размере. Только времени слишком мало, ему и вечности, наверное, не хватило бы. Он боится, что не успеет. Он уже не успевает. Когда запускает пальцы в пышные кудрявые волосы, чьи мягкие волны плывут бледно-голубые, совсем как небо с облаками. И мир вокруг тоже плывет. Он берет ее маленькую бледную ладонь с удивительно тонким запястьем в свою широкую. Кажется – секунда – и она исчезнет, утечет между его пальцами, рассеется как лунный свет. Целовать Нию все равно, что целовать цветок. Ее губы совсем как лепестки, нужно быть острожным, чтобы не завял ни один. Ния дышит глубоко и часто, цепляется за него, видимо тоже спешит, ищет его взгляд, а когда находит, то улыбается. У нее всегда была такая улыбка. Очень теплая. От нее почти горишь, и он действительно горит. Он заглядывает в эти огромные глаза, и в их бездонной космической глубине находит небо, и звезды, и себя самого. А еще там много огня, и это пламя слишком яркое, они оба сгорают в нем без остатка. Видимо, братан был прав, и магма действительно способна течь по венам… VI.       …Ния жадно смотрит на закат. Всполохи заходящего солнца бросают тени на ее бледную кожу, мешаются в ее волосах, отчего они еще больше похожи на небо, отражаются в ее лучистых глазах.       - Симон! Так красиво, Симон…       Симон смотрит на нее, и дыхание вновь перехватывает. Воздуха не хватает, тяжелое чувство неизбежной тоски перекрыло легкие, отчего невозможно, слишком болезненно делать следующий вдох. Слезы текут у Нии по щекам двумя тонкими дорожками. Она смахивает их легко, кончиками пальцев. А Симон чувствует, что его сердце готово разорваться. Который уже раз       - Да… Красиво, очень Он берет Нию за руку и смотрит вместе с ней, как солнце медленно уплывает за горизонт, бросая блики на гладкую морскую поверхность. И старается не думать, как встретит первый рассвет в одиночестве… VII.       Сегодня вечером они возвращаются домой. Потому что завтра состоится их свадьба. Они оба ждали ее с нетерпением и боялись больше всего на свете. Но скрываться от мира, бежать и прятаться уже невозможно. Пора выйти навстречу судьбе, даже если в этот раз они не смогут ее изменить. Это было уже неважно, совсем неважно. Главное, что они сделают это вместе, как всегда делали…       - Если бы это могло что-то изменить, я бы обязательно, непременно спас Вселенную еще раз. Сколько угодно раз!.. Он сжимал в руке ключ-бур и на миг почувствовал подступившее отчаяние. Огромная мощь спиральной силы, способная двигать звезды, изменять целые галактики, разрывать саму ткань пространства и времени, подконтрольная лишь силе духа и воле владельца… была не в силах удержать одну-единственную жизнь, готовую рассыпаться искрами от слабого прикосновения дрожащей ладони.       Рука Нии робко коснулась его лица. Это прикосновение, как глоток свежего воздуха, всегда сполоборота разжигало его сердце. Отчаяние, уже успевшее протянуть свои липкие щупальца, порождая страх и боль, отступило, опалившись этим огнем       - Симон, ты не должен бояться. Ты должен жить. Всегда       - Я слабак, Ния, если б ты только знала… Мне не хватит сил       - Ты уже спас Вселенную, и сможешь сделать это снова. Я всегда верила в тебя       Даже если они не могут изменить течение судьбы и разорвать этот неизбежный цикл, их пылающие сердца не позволят им сдаться и впасть в отчаяние. Они не проиграют ни жизни, ни смерти, и храбро встретятся с ними лицом к лицу. Вместе они не позволят друг другу сдаться и отступить. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще. Вы за кого нас держите?..

***

      ...В пустыне среди давно потухших вулканов, на земле, состоящей лишь из слоя золы, песка и сажи почти ничего не растет, кроме редких сорняков. Вдалеке виднеется протоптанная дорога, потому что здесь проходят караванные пути из крупного мегаполиса Каминограда в другие менее населенные деревни. Но зачастую вечно спешащие путники и одинокие странники, бродящие по дорогам без определенной цели, могут и свернуть в сторону пустыря, где на милю вокруг ничего нет живого. Посреди мертвой земли вколото несколько крестов. Это все могилы, и на приколотых табличках можно даже прочитать имена, которые давно уже запечатлелись на страницах исторических книг. Но среди горстки одинаковых холмиков есть один особенный. Там нет креста, а вместо него прочно вбит в землю длинный меч с потускневшими от времени сиреневыми ножнами. Старый и оборванный алый плащ развевается на ветру, и на нем даже можно рассмотреть эмблему уже много лет как распавшегося Гуррен Дана.       Именно к этой могиле чаще всего и приходят странники. На ней нет таблички с именем, но каждый, абсолютно каждый знает, чья эта могила. К ней приходят, как к алтарю, поклониться, поблагодарить за свою свободу, цена которой было множество оборванных жизней и море пота и крови. Жизнь хозяина этой могилы, тоже окончилась очень рано, слишком рано, но она пылала так ярко, что ее огонь до сих пор ведет людей за собой, не давая им забыть о прошлом, позволяя бесстрашно смотреть вперед, в будущее. Человек без страха, создал мир, в котором и другие могли бы жить без страха. Но сам его не увидел. Так часто бывает       Но неподалеку есть еще один памятник, вытесанный из белого камня, окруженный морем из цветов, который год расцветающих под звездным небом вопреки холоду и мраку недружелюбной земли. Очень тонкий, невесомый, как облако, развевается на ветру кусочек белоснежной ткани. Из такой часто делают свадебную фату для молодых и счастливых невест. Эта девушка тоже была невестой. И многие приходящие к ней как сейчас помнили ее ослепительную, как полуденное солнце улыбку и мягкий добрый взгляд больших лучистых глаз. Кажется, она даже была принцессой. И на этой могиле тоже нет таблички. Ни к чему. Зато всегда есть свежий букет полевых цветов, принесенных издалека. Вот и сейчас он лежит, совсем свежий       А вдалеке на горизонте можно увидеть, удаляющуюся фигуру мужчины в дорожном грязно-серого цвета плаще. Он уже давно сгорбился под тяжестью прожитых лет, но все еще высоко держал голову. Он куда-то шел своей дорогой, неся наперевес огромный остроконечный бур на длинном шесте. Никто не знал его имени, ни куда он держит путь, хотя может у него и цели-то нет никакой. И еще этот мелковатый кротосвин на плече. И глаза странные, слишком молодые для старика. Чудак, ну точно. Провожающие незнакомца хмурым взглядом путники будто и припоминали нечто знакомое, будто бы даже знали его в какой-то совсем иной жизни, но тут же трясли головами, отбрасывая непрошенные мысли. Надо было спешить, пока ночи еще теплые.