О смелости и свободе

      Ночной ветер, который пригонял грузовые тучи, залезал под одежду Рюджин и заставлял то и дело поправлять пряди, недавно окрашенных в красный, волос. Когда ребята уже пять минут стояли перед входом на заброшенное кладбище, Шин не выдержала.              — Либо уходим отсюда, либо давайте уже зайдём.              — Так не терпится испытать себя на прочность? — усмехнулся самый старший из них, Бан Чан.              — Так не терпится оказаться в тёплой постели.              Остальные трое лишь нервно поглядывали друг на друга. Да, они были зачинщиками этой идеи. Но сейчас Черён лишь неловко то ли от страха, то ли от холода жалась к Чанбину, а Феликс от каждого порыва ветра и крика воронов, которые будто специально сидели на воротах зловещего места и наводили страха, хотел признать поражение и вернуться в машину.              Рюджин всегда была самой бесстрашной из их компании, неважно перед ней самый жуткий фильм ужасов или преподаватель, у которого ещё никто не получал оценку «отлично». Вроде миндалина у неё была, но страх или инстинкт самосохранения отсутствовал будто вовсе. Феликс до сих пор с содроганием вспоминает, как она доставала маленькую девочку из горящего дома, брала на руки пауков и рассматривала сбитого на дороге голубя, будто тот был мраморной статуей 16 века. Вот они решили, конечно, на спор, предложить ей продержаться на кладбище, хотя бы пару минут. Правда, они не учли, что им самим придётся оказаться в месте, в котором никого не хоронят с прошлого века.              — Давайте пойдём, — подал голос Чанбин, похлопывая Черён по спине.              Шин хмыкнула на такие взаимодействия своих друзей, но пошла первой. Под ногами было огромное количество сухих листьев и палок, которые при каждом шаге создавали шелестящие звуки. Проходя мимо ворот, Рюджин провела рукой по ставням, хотела убедиться, что всё это не сон. Они были по своему красивы и мрачны, совсем не похожи на обычные корейские строения, будто это кладбище целиком было привезено из далёкой Европы, в период расцвета готики.              — Здесь красиво, — прошептала красноволосая.              Ребята будто и не слышали это, включая фонарики на телефонах и светя ими под ноги.              Каменные кресты могил, потемневшие от времени и отсутствии какого-либо ухода, привлекали внимание. Рюджин могла бы подойти к ним и рассмотреть получше, может быть даже прочитать кто лежит под плитами, но взгляд привлекло кое-что другое.              — Вау, — заворожённо выдохнула она.              Каменный ангел, раскинувший в стороны руки, возвышался над всем кладбищем. Одежда струилась по его телу, будто была настоящей, а широкие крылья были покрыты трещинами. Рюджин сделала шаг ближе, стремясь прикоснуться к этому искусству. Она всегда была любопытным, может быть даже слишком, ребёнком. И это не прошло с годами.              — Как по мне, это жутко, — поёжился Крис.              — Как же вы будете проверять мою смелость, если сами уже дрожите? Кто-то ещё хотел рассказывать страшные истории про труп невесты, Дракулу и Франкенштейна.              Рюджин улыбнулась, обнажая верхний ряд белых зубов, среди которых выделялись клыки.              — Мы и будем рассказывать, просто… — Чан нахмурился.              — Просто здесь холодно, — перебил его Феликс. — Давайте пойдём туда.              Он указал на небольшое строение в центре. Небольшая католическая церковь, чьи острые шпили целились куда-то в небо, была главной постройкой, куда вели все дорожки кладбища.              — Вы думаете там будет менее страшно?              — Нет, но там не будет этих птиц.              Шин только сейчас заметила, что практически на каждом кресте и памятнике сидели вороны, они смотрели своими маленькими умными глазками-бусинками прямо в душу. Неотрывно следили, как сторожи, которых нет в этом месте. По всем приметам мира эти чёрные птицы не предвещают ничего хорошего              Ребята прошли внутрь. Помещение было практически пустым, часть разноцветных мозаичных окон было выбито, а часть просто потеряла свои яркие краски. Никаких скамеек и стульев не было, обычно из заброшенных зданий их и выносят первыми, поэтому Рюджин не была удивлена. А вот арочный проход к алтарю был скрыт за белой тканью. Шин, не раздумывая, подошла ближе.              — Может ты не будешь… — подала голос Черён.              Поздно. Красноволосая одним резким движением срывает ткань, поднимая пыль. Ребята дружно кашляют, а Рюджин же предусмотрительно закрыла рот и нос рукавом своей джинсовки.              Алтарь — это сердце любой церкви. Его мраморные стены блестели в холодном свете луны. На дальней стене висел чёрный крест, по бокам — два ангела с закрытыми глазами. Но внимание девушек и парней привлек предмет из красного дерева вытянутой формы.              — Это ведь не… — с придыханием сказал Феликс.              — Похоже на гроб.              — Рюджин! Не говори такое! — воскликнула Черён. — Наверное, это часть алтарного стола или что-то такое.              Шин закатила глаза и подошла вплотную к ящику. Ребята, последовав её примеру, окружили его. Молчание затянулось.              — Откроем? — Рюджин подняла взгляд на друзей.              — Я в этом участвовать не буду, — нахмурилась Черён. — Мы убедились, что у Рюджин совсем нет страха. Уйдём?              — Удостоверимся, что он пустой, — подал голос Чан.              Ли разочарованно выдохнула, но с места не сдвинулась. Крис же осторожно отодвинул крышку в сторону на несколько сантиметров. Каждый, кроме Рюджин, задержал дыхание. В первую секунду, когда никакая нечисть, никакой вампир на них не выпрыгнул из гроба, они выдохнули. Но уже в следующее мгновение они с воплями выбежали из церкви, сами не заметив, как оказались в машине, тяжело дыша.              — Клянусь, там кто-то лежал, — сказал Феликс, оглядывая Чана на соседнем сиденье. Затем парень перевёл взгляд на заднее, находя там Черён и Чанбина. — Ребят, а где Рюджин?              Шин безучастно смотрела, как её друзья помчались в сторону двери от страха. В гробе была полупрозрачная белая ткань, но если приглядеться чуть лучше, можно заметить присутствие чего-то под ней. Разумеется, это какая-нибудь кукла, поэтому Рюджин мягко приспустила накидку с лица, отчего-то задерживая дыхание.              Она красива. Вот только бывают ли куклы настолько реалистичными? У неё тёмные каштановые волосы, на голове диадема с серебряными камнями. Она — принцесса, не иначе, ведь на шее виднеется ожерелье, серебряное, под стать её бледной коже. Руки сцеплены на животе. Перед Рюджин точно труп. Мёртвый человек. А мёртвый ли? Красноволосая на автомате проводит пальцами по тонкой шее, холодная. Вдруг она слышит глухой стук и отскакивает. Это её сердце начало биться от страха, или это было чужое, совсем не мёртвое?              Шин делает несколько шагов назад и останавливается. Под светом луны девушка в гробу кажется ещё бледнее, и Рюджин не может не смотреть на неё. И не зря красноволосая не отводит взгляда, ведь девушка в гробу встаёт и улыбается Шин бесцветными губами. В мгновение ока она оказывается прямо перед Рюджин и озадаченно смотрит на неё.              Шин страшно, правда, но страх смешивается с любопытством, а адреналин — с дофамином, и Рюджин совершенно не знает что делать. Девушка с голубыми глазами перед ней видимо тоже. Ведь они обе смотрят друг на друга в непонятках. Шатенка хмыкает, улыбаясь вновь, и легким движением руки толкает красноволосую в плечо. Та, словно надувная кукла, падает на ягодицы. Рюджин шипит от боли и жмурится. Когда открывает глаза, ни девушки, ни даже белых простыней, в которых она лежала больше нет.       

***

      — Рюджин, мы понимаем, что ты вся такая бесстрашная, — начал Феликс, уже на следующий день, когда они встретились всей компанией, кроме Бан Чана, в библиотеке университета. — Но там был труп!              — Да какой труп. Просто кукла, — буркнула Шин.              — Мы видели насколько бледнее ты стала, когда ты пришла к нам, — подала голос Черён. — Признайся, что ты тоже можешь бояться. В этом нет ничего такого.              — Вы ведь тоже хороши. Бросили меня.              — Это реакция «бей или беги».              На это Рюджин ничего не ответила, уткнувшись в книгу «Духи и призраки Азии». Её друзья совсем не правы, называя её бесстрашной. Она не боится насекомых, ужастиков, людей, природных явлений и ещё много чего, потому что знает, что от этого ожидать. А вот от того, что она видела вчера… до сих пор ноги подрагивают. Поэтому, чтобы не бояться, Шин посвящает себя мистике, оккультизму, некромантии, спиритизму и другим терминам, которыми она не оперирует. В первую очередь её цель узнать, что это был за призрак, и как с ним бороться. Может быть, позже она посмотрит историю посёлка, где находилось это кладбище.              — Ты же никогда не интересовалась призраками? — хитро прищурился Чанбин.              — Перестраховываюсь на случай, если вчера мы своим богохульством, разбудили пару призраков.              — Кто-то сказал призраки?              На соседний стул приземлилась Йеджи. Она была одной из первой, с кем познакомилась Рюджин. Хван, в принципе, была человеком, который всегда появлялся вовремя, как и сейчас.              — Укажите мне любое место в Корее, и я расскажу местные страшилки про призраков, — Йеджи улыбнулась. — Вы ведь были вчера на том кладбище?              — Да, и видели гроб, — ответил Чанбин.              — Неудивительно, — хмыкнула Йеджи. — Оно ведь не заброшено. До сих пор там хоронят людей родом из посёлка рядом.              — Корейцы ведь предпочитают кремацию. А если и на кладбище, то почему на католическом?              — Для этого у вас есть я, — гордо сказала Йеджи. — История этого поселения удивительна.              В период позднего Средневековья, в период расцвета готики и зарождения ренессанса туда приехали тысячи европейских жителей в поисках спокойной жизни. Да, спустя сотни лет они смешались с корейским народом, но что-то передали своим потомкам: свободолюбие, бесстрашие, иногда двойное имя, корейское и европейское, любовь к европейской архитектуре и редко голубые глаза.              Рюджин сразу вспомнила голубые глаза той девушки. Это… имеет смысл.              — Там есть какие-нибудь легенды о привидениях?              — Есть, но они все европейские, — Йеджи встала и положила руку на плечо Шин. — Пошли, я найду тебе что-нибудь про фантастическую нечисть Европы.              Они вдвоём прошлись между рядами с книгами. Йеджи то и дело останавливалась и рассматривала заголовки.              — Никогда не видела тебя такой взволнованной, — подала голос она. Пальцы Хван задумчиво коснулись корешка одной книги, но она тут же перевела свой взгляд на другой стенд. — Ты видела что-то или кого-то вчера?              — Так заметно? — Рюджин неловко поправила волосы, пытаясь скрыть беспокойство. — Вчера, в том гробу была девушка. Она встала, а в следующую секунду оказалась прямо передо мной, толкнула меня и пропала.              — Звучит нереально, но… — Йеджи задумалась на секунду, а затем вытащила потрёпанную книгу, протянув её Рюджин. — Эта подойдёт.              Красноволосая взяла вещь из чужих рук. «Полная энциклопедия фантастических существ Европы» гласило название.              — Если не веришь, то зачем помогаешь? — спросила Шин.              — Чтобы ты развеяла все свои сомнения. Прочитай книгу и сходи на кладбище снова.              — Спасибо, Йеджи.              Хван лишь улыбнулась и предложила младшей сходить вместе за кофе.       

***

      Рюджин вновь перед кладбищем. Если в прошлый раз ей было скучно и холодно, то сейчас она задержала дыхание перед такими знакомыми вратами. Вороны каркали, но Шин казалось, что они кричат ей уходить.              Кресты, плиты, памятники, статуи, увитые плющом, встретили её, и Шин медленно пошла между ними. Вот и церковь, которую она не рассмотрела как следует в прошлый раз. Простое здание из белого камня, который потемнело от времени, с множеством башенок и несколькими крестами могло бы выглядеть вполне уютным, но ночь и сгущающиеся тучи делали его мрачным. Здесь бы фильмы ужасов снимать про маньяков, охотящихся за подростками, а не людей хоронить.              Внутри всё также. Белая ткань, которую Рюджин сорвала, гроб в центре альтаря. Шин подходит к нему, никого. Разочарованный выдох срывается с её губ.              — Ты пришла, — женский голос раздаётся сзади.              — Кто ты? — красноволосая разворачивается, но никого не видит. — Эй?              Слуховые галлюцинации? Рюджин в последний раз осматривает церковь и выходит из неё. В прошлый раз ей тоже показалось? Вдруг Шин краем глаза замечает движение на одном из памятников. Она останавливается и сталкивается с пронзительными голубыми глазами. Девушка сидела на одном из памятников и мило махала ножками, словно ребёнок.              — Меня зовут Лиа, — представляется девушка.              Иностранка? А точно, двойные имена.              — А корейское имя?              — Чхве Джису, — она улыбается. — Ты узнала историю поселения, да?              Рюджин осторожно кивает, а затем опомнившись говорит:              — А я Шин Рюджин.              — Шин, откуда ты?              — Чхунчхон.              — Это совсем рядом… Значит я была права, — задумчиво сказала Джису, а затем, не дав Рюджин ответить, схватила её за запястье и повела куда-то.              Наверное, Шин нужно вырвать руку и убежать, ведь вряд-ли дух просто поведёт на прогулку, но что-то удерживало её от этого. Чужие пальцы были ледяными, но на удивление мягкими. Чхве повела красноволосую вдоль крестов куда-то вглубь. Когда они остановились, Рюджин начала удивлённо осматриваться. Могилы здесь значительно старше, чем в начале кладбища.              — Смотри, — указала на один из памятников Лиа.       

Шин Рюмин

1801-1839

      — Просто совпадение, — хмыкнула Рюджин.              — Твой родной город буквально в 70 километрах отсюда. А ещё ты бесстрашная и любишь европейскую архитектуру.              — Я не бесстрашная, — возразила Шин. — Когда я впервые увидела тебя, то испугалась.              — Человек, который практически не испытывает страха, может принять волнение и трепет за испуг, — ответила Джису. — Увидев меня, ты почувствовала, что я похожа на тебя больше, чем кто-либо, кого ты знала раньше.              Чхве вновь не дала Рюджин и слово сказать и взяла её в этот раз за руку, не почувствовав сопротивления. Они оказались у совсем новых могил, видимо здесь до сих пор и хоронят людей родом отсюда.              Шин сразу увидела памятник, с вырезанной надписью на нём:              

Чхве Джису

21.07.2000 — 18.09.2023

Взаперти она теперь,

Виновник этого, поверь,

Познает то же, что она, тогда,

Когда будет свободна та,

Чью смелость погубило время.

      — Это красиво… — прошептала Рюджин, проводя пальцами по строчкам стихов. — Это посвятили тебе?              Джису кивнула и села на скамейку рядом. Шин присоединилась к ней, сама не заметив, как её рука нашла чужую. Она чуть сжала её, будто пытаясь согреть. Джису с благодарностью переплела свои пальцы с чужими.              — Моя мама была отсюда. Она написала эти стихи, когда я была маленькой.              — Как ты умерла?              — Отец хотел насильно выдать меня замуж. Всё организовал в тайне от меня. Меня поставили перед фактом, одели в платье, а я просто сказала на церемонии «нет» и сбежала. Моё сердце остановилось само по себе.              Рюджин молчала, ведь слова не нужны, ведь не найдётся таких слов, какие будут подходить в этой ситуации. На кладбище давно стало тихо: вороны замолчали, ветер стих. Всё будто пыталось поддержать тишину.              — Принцесса, — начала Шин, а Джису приподняла брови на такое обращение. — Почему я хочу тебя поцеловать?              — Потому что мы связаны, но лучше скажи, что тебя останавливает?              — Я боюсь.              На секунду в глазах Чхве промелькнула грусть, но она скрыла всё за маской равнодушия. Лиа перевела взгляд с Рюджин обратно на памятник, встала, отряхнула невидимую пыль со своего платья, скорее по привычке, чем из-за надобности.              — Тебе пора идти.              — Стой, Джису, почему?              — Я могу привыкнуть к тебе.              — Стихи… в них же есть смысл? — спросила Рюджин. Но Лиа будто и не услышала её, ведь сделала несколько шагов в сторону. Шин схватила её за запястье и потянула в свою сторону. — Та, чью смелость погубило время, — это я?              Ветер снова подул, и крисноволосая сделала отчаянный шаг. Она положила ладони на щёки Джису, наклонилась и накрыла чужие губы своими. Ледяные, но так даже лучше. Несколько секунд Рюджин думала только о том насколько мягки и податливы чужие губы, когда почувствовала, как Лиа мягко отстранилась. Чужие голубые глаза были наполнены слезами. И Шин большими пальцами попыталась стереть их, рассыпаясь в извинениях.              — Принцесса, прости. Я не думала что ты против, — Рюджин практически утонула в чужих глазах, напоминающих океан.              — Рюджин, спасибо, — Джису уткнулась в плечо крисноволосой, шмыгая. — Я свободна.              — О чём ты? — озадачилась Шин              — Я чувствую, что больше не привязана к этому месту, и даже к миру.              — Чтобы ты могла покинуть мир, мне нужно было тебя поцеловать?              — Нет, тебе нужно было принять свою смелость.              Чхве улыбнулась, проводя пальцем по линии челюсти Рюджин. Шин прикрыла глаза в удовольствии, а когда открыла никого больше не увидела.       

***

      Кофейня встретила Рюджин ароматом горького напитка. Шин повесила куртку на крючок у входа и секунду спустя заметила Йеджи, сидящую в глубине заведения. Рядом с девушкой уже стояло два напитка, один явно для Рюджин.              — Доброе утро, — Хван улыбнулась, замечая младшую.              — Доброе, — ответила Рюджин, делая глоток из стаканчика.              Они как обычно обсуждали учёбу, друзей, дораму, которую они недавно посмотрели вместе, когда Йеджи вдруг замолчала и странно улыбнулась.              — Джинни, ты ведь так и не рассказала, как сходила на кладбище. Неделя прошла.              — Ничего там не было. Никаких призраков. Мне просто показалось в первый раз, — соврала Шин.              — Блин, а я почти поверила в духов, — обиженно пробубнила Йеджи. — Между прочим, ты изменилась. Стала бестрашнее и загадочнее.              — Это ты своих любовных романов перечитала, тебе теперь все кажутся такими.              — Эй, сама кучу книжек про спиритизм прочитала, — Хван нахмурилась.              Рюджин усмехнулась, глядя, как старшая хмурится ещё больше. Шин всё меньше вспоминает о Джису. Красноволосая ведь просто оказала той услугу, ничего более. Прошлое нужно отпускать. Вот только Лиа была права в том, что она похожа на Рюджин больше, чем кто-либо, кого та знает.              Однако, чтобы дружить с кем-то и любить кого-то обязательно быть похожим на него? Сейчас Шин наслаждается разговором с Хван о какой-то мужской корейской поп группе, хотя совершенно не разбирается в них. А затем уже Йеджи будет слушать рассказы Рюджин о том, как сильно период Возрождения повлиял на вид современной архитектуры, хотя та не отличит здание, выполненное в стиле Барроко от Ренессанса.              — Йеджи-я, — прервала красноволосая старшую. — Спасибо, что ты рядом.              — Джинни? Всё точно хорошо? — Хван озадаченно посмотрела на подругу.              — Когда ты рядом, да.