Мгновения нашей любви

— Что ты творишь, вдруг кто-то увидит? Антон возмущается. Он жутко смущён, когда его зажимают в укромном уголку под лестницей. Сейчас у всех уроки, и по коридорам никто не ходит и не бегает. Каждый раз им приходится вот так прятаться, лишь бы провести чуточку больше времени вместе. Арсений же в ответ хмыкает, прижимается телом к Шастуну, продолжая оставлять на покусанных от нервов губах поцелуи. Ему мало. Всегда было и будет мало этих касаний. Особенно, когда Антон, после всех возмущений, всё же целует его в ответ. В обществе, где любовь между однополыми считается позором, им приходится искать укромные места. И пусть Антон изредка ночует у Арсения, пусть они гуляют по безлюдным местам, но прятки от всех в школе остаются неизменными. — Меньше всего я переживаю сейчас именно об этом, Тош. А сейчас не отвлекай, я слишком занят. И вновь эти касания. Тёплые губы, горячие, в отличие от его – Антона – ладони под толстовкой на талии. Поцелуй становится жарче, дыхание учащается, а в голове полный хаос и бесконечная любовь. — Арс, - шепчет Шастун, когда чужое дыхание отдаёт жаром на шее, — Уроки ведь. Нельзя. Надо идти. Но в ответ очередное молчание. Попов никогда так сильно не переживает, в отличие от него. Иногда Антону кажется, что тому без разницы, если об их отношениях кто-либо узнает, либо же вовсе застукают целующимися. — Какой правильный мальчик, - чужая ладонь скользит выше по талии, касаясь рёбер, — Сегодня мои родители уезжают на пару дней. Так что тащи свою прекрасную задницу ко мне домой после уроков. Арс отстраняется от расцелованного им же парня, вид которого явно кричал о том, что они тут делали. Если бы не обстоятельства, он бы продолжал наблюдать за этой картиной вечно. Растрёпанные кудряшки, бегающие от переживаний глаза, покрасневшие щëки. — "Просто прелесть", - думает Арсений. — "Надо привести себя в порядок", - пролетает в голове Шастуна. Они расходятся: Арс - на свой урок физики, Антон - на литературу. Будучи в параллельных классах, у них не было возможности видеться в стенах школы чаще. Для них это было своеобразной пыткой. Оба парня, безумно любящие прикосновения друг к другу, любящие друг друга уже второй год, привыкли к такому не сразу. Другой проблемой были родители Антона, которые следили за каждым его шагом, обязательно устраивая допрос, если их сын пришёл на несколько минут позже положенного. Одним из их решений стало то, что они сбегали с последних уроков, или то, что они ссылались на плохое самочувствие, отпрашиваясь у классного руководителя. Тот не звонил ни разу родителям в такие моменты, за что Антон ему бесконечно благодарен. А посиделки у Попова сопровождались звонками чуть ли не каждый час. На ночь он оставался у него редко, но всё же и такое бывало. После уроков, собравшись с силами и стоя у входа в школу, Шастун держал палец у звонка на контакте мамы. Арсений, сложив руки на груди, следил за ним, ждал, пока тот позвонит. — Она же не пустит, - жалобно тянет Антон. — Позвони и узнаешь Недовольно что-то промычав в ответ, он всё же звонит. Гудки кажутся вечными и вот, он слышит голос мамы. — Антон? Что-то случилось? Ты в порядке? Снова этот тон. — Да, мам, всё хорошо, - свободной рукой проводит по шее, исподлобья смотря на Попова, который не отрывает от него взгляд, — Я хотел спросить, - пауза, — Могу я к Арсу пойти? Мама молчит. Но после: — Иди, но будь на связи и.. Когда он слышит разрешение, остальные слова пролетают мимо ушей, сам чуть ли не светясь от радости, а Арс улыбается, видя счастливого парня. Маме говорит, что всё понял, что всё сделает, лишь бы поскорее направиться домой к своему парню и наконец-то в спокойной обстановке понежиться в объятиях друг друга. Они идут по практически пустой улице, громко смеются и держатся за руки, когда в округе никого нет. Арсений даже поцеловал Антона в щëку, от чего тот стал нервно оглядываться, нет ли никого вокруг. — Меньше переживаний, мы почти дома, - Попов хитро улыбается, по-кошачьи щурится, явно довольный происходящим. — Наконец-то сможем побыть вдвоём, как нормальные люди, - Шаст вздыхает, заходит в подъезд следом за Арсом. — Ну, с "нормальными" я бы поспорил. Шутит. То, что общество не признаёт однополые отношения только смешит его. Какая нелепица. Арсений открывает дверь своей квартиры, отходит в сторону, первым пропуская своего гостя. В помещении пахнет чем-то сладким. Возможно, мама Арса вновь готовила что-то вкусное. Антон делает глубокий вдох, чуть прикрывая глаза от ощущения уюта и тепла в этом месте. — Знал, что учуешь. Мама готовила булочки с корицей, так что, сладкоежка, мыть руки и за стол, - он подходит к юноше, — Но сначала я кое-что сделаю. И он касается губ. Обнимает руками за талию, блаженно мычит в поцелуй, сминая то верхнюю, то нижнюю губу Шастуна. Ответ на поцелуй получает сразу, а руки, на которых всегда красуются какие-то украшения, обнимают за шею. Арсений одну руку смещает выше, к волосам, зарываясь в них пальцами и оттягивая. Антон готов расстечься от такой ласки. Всегда трепетно, всегда нежно, всегда внимательно, всегда наблюдая за каждой эмоцией. Его ласково гладят, перебирают кудри на затылке, прижимают второй рукой за талию к себе. Но спустя некоторое время отпускают. — Теперь можешь идти, - улыбается Попов, напоследок чмокнув Антона в губы. А ему хорошо. Будь он котом, замурчал бы громко, не отходя от Арса. Но сейчас надо идти в ванную. Мытьё рук не занимает у парня много времени, поэтому он быстро переодевается в одежду, предложенную хозяином квартиры, пока тот сам моет руки. Шаст сидит на кухне. Выполненная в нейтральных тонах, она дарила чувство спокойствия, а запах, который Антон готов чувствовать вечность, дарит ощущение безопасности. Особенно, если рядом Арсений. Стоя в домашней одежде, наливая им чай, к нему обязательно положив испеченные его мамой булочки, Попов тихо напевает какую-то незамысловатую мелодию, качая немного головой ей в такт. Антон просто смотрит. Даже не просто, а влюбленно. Он любит его, а в ответ – не менее сильная любовь. — Что ты так смотришь? Приступай к трапезе, Антош. Он садится рядом, делает глоток чая, но продолжает смотреть в зелёные глаза напротив. Шастун чуть наклоняется и оставляет на его щеке поцелуй. — Приятного, Арс Атмосфера прекрасная. За окном пасмурно, слышны подвывания осеннего ветра, но а в помещении тепло, в руках чашка горячего чая, рядом родной человек. Пока Попов моет посуду, Антон обнимает его сзади за шею, расположив макушку на его плече, иногда оставляя поцелуи на горячей коже. Арсений, домыв последнюю кружку, поворачивается в объятиях и кладёт ладони на худую талию, прижимая худое тельце к себе ближе. — Пахнешь безумно вкусно, - шепчет Арс, вдыхает аромат, уткнувшись в кучерявые волосы. — Да ладно тебе, - звучит тихо в ответ. — Я вполне серьёзно. Шёпот на ухо смущает. Но и вызывает мурашки и бабочки в животе. Антон чувствует, как чужие руки с талии опускаются ниже, касаются бëдер, ягодиц, ощущает горячее дыхание у своих губ, а его собственное замирает в ожидании. Попов, наблюдая за ним, поднимает уголки губ в лёгкой ухмылке, получая огромное удовольствие от того, как на него реагируют. — Ну что такое? - Арсений, задавая вопрос, легко касается губ напротив. — Ничего, - Шастун запинается, гулко сглатывает слюну. — Прям "ничего"? Он аккуратно делает шаг, не убирая рук с худого тела, но и не прекращая водить по нему, в моменте приподнимая футболку, которая в конечном итоге оказывается на полу кухни. — Арс? Руками Шастун обнимает себя за плечи стесняясь перед парнем. А тому только в радость видеть такого Шаста здесь, перед собой. — М? Губы касаются оголенного плеча, оставляют поцелуй. Он убирает худые руки, закидывает их на свои плечи для удобства и продолжает целовать участки бледной кожи. Арсений усаживает его на стол, приподняв за бёдра и устраиваясь между ними. Антон томно вздыхает, впиваясь пальцами в плечи напротив. В голове бардак, дыхание рваное, учащённое, тело будто оголённый провод, каждое прикосновение ощущается сильнее. Арс же целует ласково, прекрасно понимает смущение, поэтому и не торопит, как бы сильно сейчас не хотелось разложить Антона побыстрее. Длинные и пушистые ресницы подрагивают, глаза слегка прикрыты, но Арсений видит этот взгляд зелёных глаз, с интересом наблюдающих за тем, что он делает. Пальцы скользят по животу, выше к груди, задевают соски, и Антон вновь вздрагивает. — Расслабься, котёнок, - Попов целует его в губы, пальцами трогает сосок. Расслабиться не получается от слова совсем. Антон только сильнее дрожит, тихо простанывает, когда губы Арсения касаются того места, где минуту назад были его пальцы. Длинные пальцы судорожно зарываются в тёмные волосы, сжимая у корней. Арс, зашипев, отстраняется и ласково проводит по обнажённому телу. — Ну что такое, Тош? - нежное касание к губам, — Тебе больно? — Нет, - учащённое дыхание, хриплый и тихий голос, — Вовсе нет. — Неприятно? - ещё один поцелуй, ласковое движение от бедра к коленке. Ответом на этот раз послужило отрицательное мотание головой. Шастун тянет руки к краю чужой футболки, но в моменте останавливается, задумавшись. А вдруг рано? А вдруг Арс передумал? А вдруг... — Тош? Собственное имя вырывает из мыслей. Он резко опускает руки. — Всё хорошо, просто.. - он запинается, — Не важно. Попов явно не дурак. Он отлично понимает, что хотел Антон. Пальцами цепляя свою футболку, он быстрым движением снимает её с себя. Щëки парня напротив мгновенно покрываются румянцем, а сам он поворачивается к окну. Но ненадолго. Взгляд опускается сначала на впалые ключицы, дальше опускается к торсу. — Ну, котёнок, продолжим? Антон смотрит. После чего подрывается с места, быстро слезая со стола и убегая в комнату, хлопая дверью. Арсений стоит несколько секунд, пытаясь понять, что только что произошло. Это сейчас реально? Антон просто взял и убежал? Он направляется следом, в голове прокручивая всё, что было сделано и сказано. В комнате, куда ранее забежал парень, было темновато, но вскоре она озаряется светом. На кровати, под одеялом, сидит Шастун, слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Тоша? Арс подходит ближе, садится на край кровати, подбираясь к чужой спине, обнимает поверх одеяла. — Что такое, Тош? - он осторожно снимает с головы одеяло, стараясь заглянуть в глаза, которые бегают по всему, чему можно, но только не смотрят в ответ, — Посмотри на меня, Антон. И тот смотрит. Стыдливо поднимает глаза, натягивая одеяло, чтобы скрыть оголённые части тела. Попов ждёт. Ждёт хоть каких-то слов от парня о том, что случилось. Тот упрямо молчит, а глаза так и бегают. Арсений разворачивает укутанное в одеяло тело к себе, садится поудобнее, руками обхватывает чужие бëдра и заставляет Антона пересесть на него. Шаст упрямо держится за одеяло, которое вскоре оказывается в стороне. — Не смотри так, - бурчит он, прикрываясь руками. — Как? - интересуется Арсений. — Вот так, - слова трудно разобрать, но это получается, — Будто тебе нравится. — Почему же "будто", - хмурит брови. Ему явно не нравятся эти слова, — Мне действительно всё нравится, или мне нужно наглядно продемонстрировать то, насколько сильно мне это доставляет удовольствие? Арс ощутимо сжимает худые бëдра, притягивает Антона к себе, давая ему почувствовать то, как ему это всё нравится. Каждая родинка, каждое слово, его голос, его руки, его щёки, которые часто покрываются румянцем, его глаза, обрамлённые длинными ресницами, до безумия мягкие кудряшки, которые постоянно лезут в глаза. Перечислять долго. И если понадобится, Арсений с удовольствием сделает это. — Мне безумно нравится в тебе всё, - он шепчет это на ухо, слегка прикусив его, — Чертовски нравится всё. Голос, волосы, пальцы, глаза, твой характер. Чертовски сильно люблю тебя, Тош. Если понадобится, я буду говорить это каждый раз, как мы будем видеться. Стоит ли в очередной раз говорить, что это смущает Антона? Сам Шастун думает, что его сердце в моменте остановится. Настолько оно сильно бьётся. И это сердце давно уже принадлежит ему самому. Оно в руках человека, который сейчас покрывает лицо, шею, плечи поцелуями. Он не сразу понимает, как оказывается лежащим на постели, как с него снимают домашние шорты, оставляя в одном белье. И нет, Арсений не торопится, он продолжает покрывать тело поцелуями, касаясь абсолютно везде. — Самый лучший, - касание губ, — Безумно люблю тебя, котёнок. Черт, как же люблю. Иногда Арсению кажется, что его любовь к Антону не здоровая. Хочется везде покусать, оставить засосы, в голове только одно: МОЙ. И ничей больше. А Шастуну такое только в радость. Он с удовольствием подставляется под ласки, выгибается, иногда постанывает, сжимая в пальцах постельное бельё. Попов поднимается, с удовольствием осматривает юношу под собой, пальцами касается тазовых косточек, очерчивает их, спускается к коленкам, разводя их в стороны. — Может хотя бы свет выключим? - с надеждой спрашивает Шаст. — Ты стесняешься себя или меня, котёнок? - голос Попова спокойный, а сам он успокаивающе проводит по бедру, отмечая гладкость белоснежной кожи. — Ну Арс, - поджимает губы. — Что такое, Тоша? Прекрасно понимает, чего он боится. Боится не понравиться. Но разве это имеет значение, если Попов уже до беспамятства влюблён? Ему нравится его тело. Нравится он сам. И сейчас его любовь, запретная, но такая манящая, лежит под ним, от смущение не понимая, что ему делать, лежит и просто наблюдает. Арсению хочется провести по коже языком. Кто он такой, чтобы отказать себе в этом? Шастун откидывает голову назад, когда язык доходит до шеи. Голову заставляют откинуть назад, давая больше доступа к столь сладкой коже. Попова ведёт. Словно он не целует его, а смакует дорогое вино, от которого сносит крышу в считанные секунды. Шея и плечи покрываются засосами, руки продолжают трогать везде, где только можно, пока Антон, словно кот, довольствуется этим. Не зря он котёнок. Арс с самого первого знакомства это знал. А дальше лишь подтверждал у себя в голове, замечая черты, порой схожие с домашними кошачьими. Ладонь касается нижнего белья. Антон вздрагивает, глубоко вздыхая, хватается за плечо Арсения, который целует его в губы. Голубые глаза смотрят прямо на него, движения плавные, нежные. Напряжённое тело вмиг расслабляется, но дыхание учащается, когда холодные пальцы, отодвинув край белья, касаются возбужденного члена. Шастун стонет прямо в поцелуй, прижимается ближе к Попову, который, на минуточку, всё так же в домашних штанах. — Арс, подожди, - тяжёлое дыхание мешает говорить ясно, в голове дурман, — А ты? Слушая парня, Арсений снимает с него бельё оставляя того абсолютно нагим. Он прав. Собственное возбуждение даёт о себе знать и держать себя в руках становится сложнее. Но он справиться. Сначала необходимо позаботиться о Тоше. — Сначала подумай о себе, котёнок, - он мимолётно касается его губ, — А теперь перевернись на живот. Попов помогает ему, держит за бёдра, а после тянет вверх, тем самым заставляя Шаста приподнять таз. — Господи, Арс, давай потом. Щёки горят от стыда. Антону хочется провалиться сквозь землю, осознавая то, в какой позе сейчас он находится. — Нечего тебе стесняться, у тебя всё прекрасно. Очередной порыв желания укусить Арс не сдерживает и, опустившись, кусает Антона за ягодицу, который в ответ демонстративно фыркает, дëрнув бëдрами. Усмехнувшись этому, Арсений тянется к прикроватной тумбочке, и спустя несколько секунд на кровать падают бутылек со смазкой и серебристый квадратик. Слегка повернув голову, Шастун замечает их и нервно вздыхает, что не уходит от глаз Попова. Он склоняется над парнем, целует в загривок и шепчет нежности на ухо. То, как любит, то, как дорожит. Однако понять весь смысл слов получается очень плохо из-за одной проблемы – Антон очень хорошо чувствует, как что-то твёрдое упирается ему в голый зад. Он приподнимает бëдра выше, прогибается в пояснице и тихо стонет. Собственное возбуждение неприятно сводит низ живота, но облегчение всё же наступает, когда Арс обхватывает его пальцами, плавными движениями проводя вверх-вниз. Второй рукой он обхватывает его за талию, прижав ближе, губами целует то в щëки, то в плечи и в шею. Антона на долго не хватает. Через пару минут он с низким стоном изливается в чужую ладонь, сжимая в собственной ткань простыни. — Как же афигенно, - Шастун валится на кровать, блаженно прикрывая глаза. Тихий вздох, который говорит о полном удовлетворении после волны оргазма, срывается с его губ. Хочется просто укутаться в родные объятия, лечь под плед и уснуть, уложив голову на плечо Попова. Однако же у упомянутого выше парня планы явно были другие. Щёлкнув крышкой, Арс выдавливает смазку себе на пальцы. — Котёнок, не спать, мы не закончили. Пальцами он касается интимного места. До этого разреженный Антон чуть ли не подрывается с места, но сил хватает лишь на протяжный стон, когда его касаются там. На разговоры тратить времени тоже не хочется. Собственный член готов взорваться. Но Арсений, замедляясь, всё же действительно думает о том, чтобы передумать, видя неуверенность Шастуна. Вздохнув, он всё же убирает пальцы с чужой задницы и снимает с себя остатки одежды. От облегчения Попов стонет. Так и обкончаться в штаны можно было. Собственные мысли вызывают усмешку. — Арс, всё хорошо? - тихо спрашивает Антон, смотря через плечо. Он смотрит на него. Зелёные глаза. Такие завлекающие. Точно ведьма. Околдовал своей красотой, и теперь Арсений не хочет видеть кого-то ещё рядом с собой, не хочет давать свою любовь кому-то другому. Нет. Только Антону. — Конечно, Тош. Всё хорошо. Повернись на спину, котёнок. Шастун слушается. И в очередной раз Арс думает о своей больной любви к этому человеку. Юноша зажатый, всё ещё стесняется, хоть и кончил пару минут назад от его рук. Взгляд опускается на впалый живот, на котором так же видны следы его удовольствия. — Сожми ноги, Тош. Давай, мой мальчик, ну же. Раз уж до полноценного секса не дойдёт, то имитация вполне устроит Арса. Антон, делая всё, что говорит ему парень, лишь с интересом наблюдает. Видит, как его ноги слегка сжимают вместе. Он опускает взгляд ниже. Арсений кусает его за щиколотку, оставив лёгкий след от зубов, толкается меж бëдер. Смазка, лежащая до этого неподалёку, вновь используется. Скольжение плавное, толчки быстрые. Дыхание обоих учащённое. Арсений сжимает бëдра сильнее, стонет в унисон с Шастом, который успевает возбудиться второй раз. Толчки становятся более резкими, рваными, и вскоре по телу проходит волна удовольствия. Сперма попадает на живот, грудь Антона, пачкает его бëдра и член. По комнате разносится только шум тяжёлого дыхания. Никто ничего не произносит, пытаясь придти в себя после случившегося. А нужны ли слова? Арсений, осторожно опустив ноги юноши, укладывается рядом с ним, обвивая талию двумя руками и прижимая Антона к себе. Слова тут будут лишними. Они обязательно скажут всё после. А пока они здесь, в постели, перепачканные в собственном удовольствии, но явно не желающие вставать и куда-то идти. Сейчас их время. Время для их любви. И этого времени будет много. Обязательно.