Хорошее время

Не отводя от Павн глаз, я осела у входной двери, от которой не сделала ни шагу, лишь выпустила соседку. Остановить пикировку друзей я не могла, а теперь тут ещё такие вещи открываются. - На деле ведь Илии может знать это всё. Она сжала губы, словно ждала от меня таких слов. - Мне кое-что сказал Сьмяю, - она явно взвешивала каждое слово. С дрожащих губ сорвались еле слышные, - Уон пытался его поцеловать. Тотчас же Павн закрыла рот руками, то ли стыдясь того, что сказала, то ли проболтав то, что не должна была. Пять часов вечера, темно, как-то противно холодно. У меня в голове пустота, непонимание, что делать с полученной информацией, верить ли ей, считать ли её проблемой.  Впереди была тёмная заснеженная дорога, хотелось идти вечно. Вдруг неожиданно кто-то схватил меня под руку, и на мгновение стало страшно, ведь казалось, что поблизости никого не было, и никто не сможет мне помочь. - Павн уже хотела звать Сьмяю для этого разговора, но я её отговорила, - голос соседки Павн моментально успокоил моё сердце. Я никогда особо не всматривалась в её лицо, но сейчас её черты обрели какую-то магическую чёткость. - Павн даже не думает о чувствах Уона, говоря всё это, но её можно понять, учитывая, как он её бросил. И Еекать искренне улыбнулась, схватив меня за плечи: - Не дай ей погубить чьё-то хорошее отношение к Уону. Сколько бы ни было обиды, надо понимать границы. Просто послушав её, я спросила себя: "как её подруга, знающая, через что она прошла, поддерживаю ли я её поведение?", и ответом было - нет. Тяжело всё это слушать, тяжело видеть, как для человека важно то, что он делает, причиняет другому вред. Это мои догадки, но Павн, скорее всего, не сможет взять себя в руки и доучиться. Внутри меня появилась тревога. Казалось, какой-то важный ответ был сейчас в глазах Еекать: он смотрел на меня, ожидая, что я его пойму, но что-то мне всё ещё мешало. Впервые мои способности ловить важные осознания в моменте подвели меня. Еекать не говорила мне больше ничего, только ждала, что скажу что-то я. Уже следующая запить в моём дневнике меня не особо радовала. А когда Уон ворвался в мою комнату без стука, я совсем разозлилась, услышав его слова: - Что это за пчела тут над записями корпит? - Пчела? - переспросил Илии, влетая следом и пытаясь оттянуть Уона обратно к двери. - Обращённые в молодом возрасте в трудоголиком хорошо не заканчивают! - Уон помахал указательным пальцем, и я почувствовала запах перегара. Илии тоже оказался пьян, и не смог удержать Уона, а тот невозмутимо плюхнулся на мой диван. Мне очень хотелось наорать на обоих, но почему-то я не могла. Потёрла указательным пальцем висок, глядя на Илии, как на самого догадливого из двоих, схватила вещи и выбежала из комнаты. - Пчела! - крикнул Уон мне вслед, и я заплакала. Но так ничего сказать и не смогла. Это была странная ситуация, глупая, но мне люто хотелось закрыться ото всех, ничего не думать, не чувствовать, не решать. Как и в одной глупой ситуации ранее, я вышла на крышу. Снежинки хаотично летали надо мной, а я сосредотачивалась на них так, словно практиковалась в телекинезе. Из заснеженной пустоты в голову вихрем влетела мысль: если бы кто-то из них прочитал мою запись в блокноте, что он подумал бы? Что-то плохое или странное? Много чего можно подумать, но почему для меня это важно даже сейчас, когда все они довели меня до такого состояния? Когда будет наплевать?