Хорошее время

Глаза уставали и с очками, и без очков, поэтому я решила их пощадить и закрыла книгу. По правде говоря, никто не мог бы так долго читать, тем более, книгу по психологии. Устают глаза, устают разум и душа обрабатывать это всё и пропускать через себя, не правда ли? Снова о многом думаю, что-то вижу с других ракурсов, в чём-то путаюсь... Положив руки на подлокотники кресла и закинув ноги на сиденье, я наблюдала, как Илии курит. Длинные пальцы аккуратно сжимали сигарету, из которой медленно вылетали клубы дыма. Уон расхаживал перед нами, словно о чём-то задумавшись, и внезапно выдал: - Имеете ли вы какое-либо представление о силах, что делятся тайными знаниями с теми, кто готов их услышать? - Произнёс вампир, - хором сказали мы с Илии, потому что Уон нам с этими темами изрядно поднадоел. - Чтобы их услышать, нужно захотеть, открыться, а вы оба их отвергаете! Что в итоге просто подтверждает для вас ваше заблуждение. Из-за этого вы оказываетесь в ловушке собственной ограниченности. - Все чокнутые так говорят, - Илии потушил сигарету и захлопнул окно. Окно, из которого он обычно курил, внезапно показалось мне очень приятным на вид во всей своей обшарпанности, уютным, несущим нашу историю. - Всё, что я вам сейчас говорю, это не современные выдумки, это древние знания, которые передавались из уст в уста, позже начали записываться и дошли до наших дней, - не унимался Уон. - Илии? - обеспокоенно окликнула его я, видя непривычно раздражённое выражение его лица. - С меня хватит, - он встал с кресла и направился к выходу. - Этой темой я сыт по горло. Голос Илии меня пугал. Ни я, ни Уон не стали ничего говорить ему, не стали останавливать. Но когда закрылась дверь в его комнату, Уон хмыкнул и ответил: - Вы же мои единственные друзья, с кем мне ещё этим делиться? Стоило ему это произнести, как у меня внутри всё сжалось. Уон покачал головой, словно сожалея обо всём, что сейчас происходит. Каково было для него стать вампиром, высасывающим энергию из друзей разговорами о том, что для него важно? И каково было чувствовать бессилие и непонимание, что делать? Каково было думать о нас, как о неоперившихся соплеменниках, отказывающихся развиваться? - Сколько лет ты этим увлекаешься? - поинтересовалась я, задумавшись о глубине его увлечения. Устав от разговоров и размышлений, я откинула голову назад. - Впервые я узнал об этом на уроке истории в школе. Был такой же зимний день, я сидел, глядя в окно и не особо слушая учителя. Один из многих, кто не хотел учиться. Но внезапно мой взгляд упал на страницу учебника, на которой прервала своё чтение учитель. Там была иллюстрация, на которой люди, исполненные жаждой знаний, занимались алхимией, пытались связаться с духами предков и высшими силами. Однако тогда меня это не впечатлило, я даже счёл это глупостью, как вы с Илии сейчас. Но несколько дней спустя, когда мы гуляли с друзьями в парке, к нам подошла старушка с предложением погадать - мы по приколу согласились, она наговорила нам всякой всячины, мы посмеялись и пошли дальше, но в результате сказанные ей слова оказались правдивыми. Она сказала, что скоро я должен буду стать родителем самому себе и своей матери. Сказала, что студенты из нас не получатся, и чем раньше мы это поймём, тем проще нам будет понять, чем заниматься по жизни. Больше она ничего не сказала, но буквально через месяц мама легла в психиатрическую клинику, и мне пришлось заботиться о себе и о ней. Когда я вернулась в комнату, мой телефон вибрировал. Пока Павн названивала, я пыталась понять, есть ли у меня силы с ней разговаривать. Казалось, сил не было ни физических, ни моральных, хотелось просто лечь, закрыть глаза и исчезнуть на какое-то время. А ведь наступит момент, когда от стопки учебников по дизайну ничего не останется, когда ч всё прочту, пройду все семестры обучения и перестану быть студентом. И кем я буду, и кто я есть сейчас, и моё сознание - это часть моего тела или тело - это носитель моего сознания? Она вдруг оказалась на пороге моей комнаты, с силой распахнув дверь. Не говоря ни слова, она тяжело дышала и смотрела то на меня, то на мой телефон, держа в руках свой. Ещё несколько вибраций раздалось прежде, чем телефон замолчал, а она убрала свой в карман. За её спиной стоял парень, и в его чёрных глазах читалась неловкость. Но даже во время этой неловкой ситуации он выглядел очень мудро, хоть я и не могла понять, в чём именно это выражалось.