Затмение

Кто делит мир напополам? Начало кто дарует дням? Несет собой свет и тепло Жизнь знаменует, ну а сам Ждет все заката своего И жаждет на закате том, Когда в последний луч при нем Во мраки ночи, одинокий Блеснет своею красотой Бог, называемый луной Как он прекрасен, как сияет Им любоваться не устанет И прикоснуться бы к нему, Но получить его он знает Не в силах солнцу одному Нет способа на этом свете, Что б на одном огромном небе Им бы обняться удалось В запретно-сладостном дуэте Хоть они рядом бы казалось. И остается только ждать, Любовным взглядом провожать Прекрасно-бледного луну. Ночному богу отдавать Весь свет, и всю любовь свою ***       А вы знали, какая самая известная история любви? Эта история о Солнце полюбившем Луну. Не было им суждено быть вместе, ибо на каждого были возложены обязанности по равновесию этого мира. Но и любовь их была настолько сильна, что не могли они выдержать разлуки. С каждым днем Солнце пекло все яростнее, а Луна сияла все бледнее.       И плакала луна каждую ночь, тоскуя по своему единственному. И полнили ее слезы моря да океаны мирские, принося собой разливы да потопы. Настолько горькие слезы лила Луна по возлюбленному, что живность морскую мор начал губить, оставляя людские поселения без еды и промысла.       И гневалось Солнце каждый день от досады галимой. Сердце разрывало в клочья от разлуки с любимым. И собралась вся его горечь и скорбь, в камни, в горы впиталась. И забурлили там тяжкие чувства, да так, что земля потрескалась, выказывая наружу магму бурлящую, все на своем пути сжигающую.       Ощущая на себе горечь возлюбленных, взмолились люди к богам Луны и Солнца, к звездам и к предкам, прося разрешения на свидания для служителей небесных. Звезды смилостивились над людьми и богами, позволили небесным светилам раз в пол года вместе на небе оказаться, что бы в этот день каждый спуститься мог на землю и встретиться со второй половинкой своей.       Многое забылось с тех пор, но мудрецы и по сей день верят, что затмения это долгожданные встречи двух созданий божественных, событие знаменующее любовь и благодать. ***       Где-то на краю мира, где горячая лава вулканов встречалась с холодными волнами океана, встретились два сердца, посланные на землю, дабы соединиться наконец телами и душами.       — Ты наконец настоящий? Или это очередной сон, где я просыпаюсь в пустоте? — тихо, совсем шепотом, Солнце тянул руку к чужому лицу, словно не решаясь коснуться.       — Если это сон, то почему я чувствую твой жар так близко? — Луна прижал горячую ладонь к щеке, мягко утыкаясь в нее носом. — Это обещание нашей встречи.       Рожденные из душ небесных светил, капля луны и солнечный луч, обретя физическую форму двух юношей, стремились запечатлеть каждый миг, что им дозволено быть вместе.       — Чонгуки, свет мой, я так скучал... — трепетал Луна, теперь зовущая себя Чимином. Он прижался плотнее, сплетаясь пальцами с чужой ладонью, и ведя ее дальше на шею.       — Я сильнее любовь моя, — твердило в ответ Солнце, названное теперь Чонгуком. Он плотнее обхватил тонкую шею, второй рукой прижимая тонкое, но сильное тело к себе, нежась в объятиях.       Наконец они соприкоснулись полностью. И ничто их не разделит все то время, пока им позволено быть так близко, ощущать чужую кожу, запах, вкус.       — Как тяжело видеть тебя каждый день, но не иметь этой возможности, — Чонгук мягко спустился поцелуями по бледной шее, чуть втягивая кожу, оставляя за собой мокрый беспорядок.       — Как невыносимо следовать за тобой каждую ночь, и так и не догнать, — вторил ему Чимин, крепче прижимаясь к торсу, укладывая руки на смуглой груди.       Разлука казалась бесконечной, а встреча на сутки ничтожно мала. Но и это был дар, которому они были благодарны, и любили друг друга с каждым разом только сильнее. Им предстояло насытиться друг другом на месяцы вперед и они не собирались упускать эту редкую возможность – касаться друг друга.       — Ты мой мир... — тихо шепчет Чонгук. Желание затапливает все нутро, обжигая легкие и пробирается волной до самого паха. Чонгук не в силах устоять. Никогда не мог.       Все их дни вместе они провели исключительно в постели. И этот не станет исключением. Чимин лишь сильнее жмется, утыкаясь прохладным носиком в шею, ощущая бешеный пульс и жгучую кровь, гонимую сладким желанием стать как можно ближе. От этого собственное возбуждение становиться ощутимее, поэтому Чимин трется о твердый живот вставшим членом,размазывая предэкулят. Глаза Чонгука совсем чернеют, мечутся по лицу любимого, такого прекрасного в этом воплощении, стараются запомнить каждую родинку, морщинку. Чонгук помнит каждое лицо своей Луны. — Не терпится тебе? — лукаво заглядывает в светлые глаза, видя там огонек озорства и дикую бурю возбуждения. Мягко передвигается рукой от шеи и ключиц, широкими движениями спускаясь прямо к паху. — Наконец почувствовать меня максимально близко? — Чонгук переводит ладонь с возбуждения на бедро, крепко сжимая сочную плоть, ощущая нежность кожи, как пальцы тонут в упругих ягодицах. Чимин выдыхает сквозь зубы, стараясь побольше поиграть в недотрогу, но когда по ягодице прилетает звонкий шлепок, не сдерживает приглушенного вскрика. Чонгук с собственным огнем играет, но решает еще больше подразнить своенравного любимого, успокаивающе поглаживает место удара.       — Скажи мне. Чего ты хочешь Чимини?       — Я хочу тебя. — просто отвечает тот, со всполохами искр в замутненных глазах. Кажется сдаваться совершенно не намерен.       Чимин хватается за большое смуглое предплечье, роняя Гука на несколько пуховых одеял, скомканных в одно огромное спальное место. И хоть спать они не собираются, им нужно было уединенный уголок, поэтому домик высоко в горах, на манер испанской виллы с открытой террасой и большими полукруглыми окнами идеально подошел для их свидания. Чонгук удобнее устраивается, сразу же обхватывая тонкую талию двумя руками. Чимин устраивается на нем сверху, трется своими богическими бедрами и медленно ползет выше. Что ж, тут и гадать не нужно, что хитрец задумал, вот только Чон совсем не против, и помогает парню усесться поудобнее на своем лице. Перед глазами сперва появляется розовый член, покачиваясь от движений, будто вводит в транс. Гук тут же широко проходиться языком от основания до насыщенной алой головки, с особым удовольствием слизывая жемчужные капли с самого кончика. Чимин сильнее выгибается в спине, но не дает Чонгуку задержаться на чувствительном члене, проскальзывает чуть выше, успевая потереться о чужой нос поджавшимися яичками, наконец подставляет столь желанное местечко под чужие губы, которым кажется было и вовсе не важно какую часть Чимина зацеловать. Они тянулись, прикасались, мазали везде, где могли дотянуться. Так же как и язык, который намочил слюной всю промежность, облизал полностью шовчик между ног и коснулся горячими мазками поджавшейся дырочки. Чимин застонал, хватаясь руками за черные волосы под собой. Его голова запрокинулась назад, а бедра мелко подрагивали. Хотел ли он дополнительной стимуляции или просто не мог сдержать тремор, Чонгук работал на совесть, активно двигая языком, собирая собственную слюну и вновь ее размазывая. Лизал широко, прикусывал внутреннюю поверхность ягодиц, утопая в громких вскриках сверху. Толкнулся на пробу внутрь, самым кончиком, мягко оглаживая складки внутри. Начал проникать еще, загоняя побольше слюны и закончив работать языком, подставил первый палец, мягко очертил края ануса подушечкой, еще раз проверя влажность. Убедившись, что все как надо, толкнулся внутрь, загоняя сразу две фаланги.       — Так не терпится войти в меня? — Чимин явно стремился подлить масла в огонь ерзая на пальцах, как будто не замечая, что полыхает тут не только Чонгук. Они горят вместе.       — Я растяну тебя как следует, — Гук громко дышал, его голос стал совсем низким, даже будто утробным. Будь они не просто людьми, Чимин не удивился, если б Чон зарычал. — Но что бы тебе было еще приятнее от моего члена, будет лучше если ты тоже кое с чем постараешься.       Чимин взвизгнул. Большие сильные руки ссадили его с лица, но только для того, что бы перевернуть, ставя в такую открытую позу. Колени уперлись в пол по бокам от Чонгука, его жаждущая продолжения дырочка теперь была в самом раскрытом виде прямо у лица брюнета. А Чимин щекой прижался к болезненно твердому и красному члену. Он призывно дернулся, со шлепком опускаясь обратно. Чимин потянулся своими крошками-пальчиками к широкому основанию, обхватывая обеими руками, любуясь насыщенным цветом и вздутыми венами. Пухлые губы сперва смочил язык,а потом прижались к крупной головке. Чимин всасывал член медленно, будто он с трудом помещался в рот, и по несдержанным хриплым стонам, знал что делает все верно. Он сильнее втягивает щеки, создавая дополнительный вакуум и поглощает длину на половину. Слышит лишь глухой стук, как от удара головой о пол и чувствует как замерли в нем два пальца.       — Не останавливайся, Гуки~ — с громким чмоком Мини выпустил чужую плоть изо рта, и выписал в воздухе пару восьмерок своей шикарной попкой.       — Расслабься золотко — Чон мягко сжал обе половинки, возвращаясь к сжавшейся на его пальцах дырочке. И как только его просьбу удовлетворили, а на член снова опустились мягкие губы, брюнет возобновил движения, уже без проблем вгоняя в блондина три пальца, и подкручивая кисть, стал ввинчивать их в такт движениям светлой головы. Спустя пару минут пальцы скользили внутрь беспрепятственно, а Чимин начал все чаще отлынивать, больше постанывая и старался даже насаживаться сам. — Пора.       Чонгук оглаживает пухлые бедра, ягодицы и подхватывает Чимина за талию, ссаживая с себя. Переворачивает его и укладывает на спину. Чимин не сводит горящего взгляда с лица и рук Чона, пока он продолжает его трогать, гладить, пощипывает сосок, наконец добравшись и до сюда, второй рукой обхватывая себя, что бы наконец приставить член к мягкому влажному входу. Он постарался на славу и растянул свою крошку. Одним затяжным движением, Чонгук погружается внутрь, пока не упирается бедрами в попу. Чимин громко стонет. Веки блаженно прикрываются, зрачки закатываются, он был возбужден не меньше чем Чонгук и ждал этого с таким же нетерпением.       — Ах... Большой — на выдохе произносит блондин в потолок. Боли нет, лишь долгожданное распирающее чувство изнутри, от которого мышцы сжимаются и голова идет кругом. Чонгук ярко ощущает, как стенки плотно обхватывают его ствол, пульсируют, не давая толкаться еще. Очень узко.       — Малыш, постарайся пожалуйста. — шепчет Чонгук, наклоняясь к груди, принимаясь оставлять на ней поцелуи, мокрые отметины. Не жалеет красные соски, проходясь по ним языком.       Чимин рвано выдыхает, наконец переставая сжиматься и член выскальзывает наполовину, что бы протолкнуться обратно, создавая давление на чувствительные точки внутри. Выходит еще раз, теперь уже и Чимин нетерпеливо ерзает задницей, стремясь скорее насадиться обратно.       — Не отпущу тебя сегодня из объятий, – тихо и нежно выдыхает Чон, оглаживая большими ладонями податливое тело. Он любуется выгнутой спиной и выставленной грудью, раскрасневшимися щечками и полуприкрытыми глазами с пеленой похоти и восторга. Глядит на место их соединения, где жадная дырочка не отпускает его член, сжимает в руках узкую талию, фиксируя на месте, и начинает буквально долбиться в Чимина с дикой скоростью. — Хочу, что б ты сорвал голос сегодня. — с хрипотцой в голосе, почти порыкивает.       — Ммм.. Как всегда нетерпелив, но я согласен! — с восторгом стонет он.       Ведь он совсем не против. Не зря же они столько ждали. Иногда кажется, что эта разлука даже на руку, так сильно подогревая наслаждение от каждой встречи. Но мысли эти совсем скоро уносятся из светлой головушки, ведь Чонгук правда настырный и до безумия несдержанный, долбится в Чимина как дикий зверь, кусая и сжимая его тело. По комнате разносятся звуки шлепков, хлюпанье его уже совсем податливой дырочки, звонкие стоны Чимина и редкие рыки Чонгука.       — Я мечтаю об этом каждый раз, стоит нам расстаться, — воркует Чон, — и до момента пока мы вновь не встретимся.       — Ты просто ненасытный, — Чимин еле ворочает языком.       Чимин жмурится от быстрого темпа, хватаясь за постельное белье, сжимая его в своих кулачках. Глаза прикрытые веками совсем потеряли фокус от приятных ощущений, дырочка пульсирует, член аж покалывает от возбуждения. Внизу живота волнами расходиться тепло, и горячие руки на талии не делают легче, еще больше распаляя обычного холодного парня. Чонгук в открытую упивается видом такого растраханного блондина, проталкивая член как можно глубже. Крепче сжимает пальцы, уже видя образующиеся следы на бархатной белой коже. Как много их расцветет к утру...       — Не могу налюбоваться тобой, — на контрасте с действиями, любовно шепчет Чон, сразу облизывая бордовое ушко, цепляет зубами мочку, играя с чувствительной плотью.       — Так бы и съел.       — Ах.. Я больше не могу, Гуки — Чимин с трудом поднимает замыленный взгляд на чужое лицо. Он весь уже взмок, температура в комнате кажется поднялась до критической отметки. Бусины пота скользят по шее и лбу, исчезая в волосах, что влажными дорожками липнут к коже. Маленькие ручки перестают цепляться за одеяла, перемещаясь и обводя собственную грудь, подтянутый живот, тянутся к нуждающемуся члену. — Пожалуйста..       Чонгук прослеживает за движениями и уловив посыл мягко улыбается. Но в глазах черти пляшут. Он хватает маленькие ладошки и перемещает их на свои плечи, а сам перехватывает Чимина одной рукой удобнее за поясницу, второй крепко сжимает его возбуждение. Брюнет улыбается, активнее двигая тазом, и скользит рукой надрачивая горячий ствол. Чимин стонет, больше разводя ножки, хватается за единственную опору, мощно впиваясь в кожу ноготками.       — Прошу, я больше не выдержу, — Чимин скулит, уже точно подведенный к грани.       Чонгук доволен проделанной им работой, поэтому не в силах более мучить ни себя ни блондина, интенсивне двигает рукой, стараясь не отставать бедрами. Хватает пары секунд, член Чимина пульсирует зажатый в ладони и обильно выстреливает густой спермой на живот, рисуя белесые разводы на коже. Его дырочка сильно сокращается, отчего Чон высоко стонет и изливается прямо внутрь, толкаясь как можно дальше. Ноги подрагивают, брюнет заваливается на бок, прижимая тонкое тельце к себе. Полутвердый член выскользнул из блондина, и ничем не сдерживаемое семя текло из раздолбанной дырочки прямиком на ягодицы. Чимин закидывает руку и ногу на горячего Чонгука, укладывая голову на твердую грудь. Они пытаются отдышаться, провожая последние отголоски оргазма.       Чонгук зарывается носом в светлые пряди, чувствуя легкий аромат трав и морской соли. Пальцы свободной руки тихонько блуждают по шелковистой спине, баюкая Чимина, так, что он проваливается в слабую дрему. Чонгук его обязательно скоро разбудит а пока они могут немного отдохнуть, что бы позже, с не меньшей страстью снова любить друг друга все отведенное им время. А любить они будут вечность.