Мысли вслух

Руки, насколько могли, сжимали деревянную рукоять лопаты. Помогая себе ногой, икенум разбрасывал комья влажной земли, ощущая запах торфа. Недавно здесь прошла яростная туча, она окропила землю дождем и исчезла оставив после себя вязкую почву. Аксезу нравились такие запахи: скошенная трава, земля после дождя, влага тумана. Сегодня все три запаха слились в один. Утро наполнилось туманной дымкой, в которой легко терять шаги и мысли. На икенума напала необъяснимая меланхолия. Он не мог побороть в себе те эмоции, которые сейчас ощущал, предпочитая окунуться в них с головой, как в неожиданный источника вдохновения. Бутылки пива пока что не помогали ему преодолеть выгорание, значит, нужно найти новые способы поймать музу. Вот чем сейчас и занимался Акс, боролся с чувством опустошенности и одиночества. Музыкант остановился, оценил мимолётным взглядом свою работу, затем, устало выдохнул. Лопата рухнула у края ямы, а икенум свесил ноги. Яма тянулась на три метра вниз. Сейчас, он слегка подправил прямоугольный контур и выгреб, натекшей за ночь, земли.

Аксез был настроен серьезно. Настолько, что оставил наушники и плеер дома и пришел на кладбище с пустыми руками. Он должен справиться сам, без лишних отвлекающих факторов. Лопату он нашел где-то неподалеку. Желание совершить авантюру появилось у него сразу же, при виде ямы для чьего-нибудь гроба. Пока что здесь была зияющая пустота.

Встретиться с тишиной, после долгого информационного шума, было очень дискомфортно. Каждый день, он слушал музыку нон стоп и не давал мыслям просочится в голову, ведь им мешали плотные помехи из музыки и пива. Сегодня он полностью трезв, рядом нет никого и ничего, что могло бы его отвлечь. Друзья точно не поймут его чувств, поэтому он никому не сказал куда направляется, да и вряд-ли кто-то станет беспокоится если его не будет всего пару часов.

Аксез протяжно и печально вздохнул. Он спрыгнул, ноги встретили податливую почву. Музыкант нерешительно замер, сжимая руки в кулаки. Затем, лег во весь рост на дно и...

Просто уставился на небо, окрашенное в серый градиент. Никаких радостных облаков или лучей солнца. Даже погода какая-то депрессивная. Аксез вдруг почувствовал, что меланхолия переходит в апатию, и новое чувство начинает на него давить сильнее, чем прежде. Что-то, с оттенком одиночества и тоски. Когда долго не даёшь себе просто спокойно подумать, мысли становятся более беспощадными. И если момент уединения наконец наступает, подсознание не станет тебя утешать. Закономерно, что Аксез начал думать о самом важном вопросе, для каждого мыслящего существа. Вопрос о значимости его жизни в этом мире. Акс хотел закрыть глаза, но не мог оторвать взгляд от неба, просто не мог заставить себя пошевелиться. За достаточно безобидными мыслями стали тянуться уже более серьезные, от которых Аксез не мог пошевелиться, уже от ужаса. Кто по-настоящему дружит с ним? Эклер? Эта наркоманка приходит и уходит как порыв ветра, живёт на волне кайфа и вообще не обременяет себя философскими рассуждениями. Все попытки Аксеза завести "разговор по душам" заканчивались на какой-нибудь откровенно глупой и раздражающей реплике Эклер, произнесенной невпопад. Она неплохая подруга и собутыльница, но ему, как тонкой творческой натуре требовалось нечто большее.       Осмысление своего творчества являлось неотъемлемой частью Аксеза, порой, он забывал об этом. Но неизменно возвращался, когда забывал зачем вообще все это делает. И всегда ответ приходил, неважно какой, а сейчас, что-то задерживался. Аксез не находил очередной причины, почему пишет музыку даже если большинство треков кажутся ему ужасными. Возможно, ему просто не хватает поддержки. Небольшая толпа зрителей на его концертах не считается. Ему нужно мнение того, кто будет в его глазах авторитетом. Аксез беспомощно вжал голову в плечи и медленно закрыл лицо руками. Теперь он с ног до головы был перепачкан землёй. Да, жалей себя, думай о том, как ты одинок. Мысли пожирали его изнутри, будто он уже стал трупом, и внутри него копошатся жуки. Неожиданно он понял, что дрожит от холода. Но вставать конечно же не собирался. Аксез мог выплеснуть все эмоции, потому что точно знал, он один. Никто не помешает ему. Все захаживали в гости как к себе домой, что откровенно бесило Акса, не всегда, но бывали моменты, когда друзей хотелось выпнуть за дверь без объяснения причин.       Лучше умереть, чем чувствовать всю эту смесь печали и отчаяния. Так думал Аксез. Его то тянуло общаться, то хотелось изолироваться от всех и запереться за тремя дверьми. От качелей собственной неопределенности уже тошнило. Он мысленно пообещал себе напиться как последняя тварь, когда вернётся домой. Аксез жалел что выбрал для размышлений кладбище и что вообще, лежал сейчас в могильной яме. Хотя, с другой стороны сейчас он не так одинок, вокруг же столько людей. Мертвых. Есть в этом что-то странное. Ему не нужен был наркотик, чтобы представить себя нематериальным, сейчас он чувствовал, что рано или поздно станет частью безмолвного и вечного. Может, он уже мысленно там, в этом будущем. Аксез стал более спокойно принимать мысли о смерти, когда подумал об этом в таком ключе. Он закинул руки за голову, чтобы затылок перестало так холодить. Небо, почему-то, окрасилось в болезненно зелёный оттенок, или ему это только кажется.       И тут, сердце Аксеза пропустило удар или даже несколько. Раскатистым звоном, по кладбищю, как будильник в шесть утра, прозвенели колокола. Они оповещали об окончании панихидой службы. Звените, мертвые спят слишком крепко. Но Аксез, будучи вполне себе живым, перепугался и даже привстал. Он быстро успокоил участившеееся дыхание и лег обратно. На лице появилась неловкая улыбка. Живой, да, конечно. Он же только что испугался простого колокольного звона. От этого ему стало гораздо легче, и он стал вслушиваться в эту мелодию, пока та совсем не стихла. Стало по-прежнему тоскливо. На кладбище можно почувствовать только покой, увы, его и не хватает Аксезу. Попробуй быть спокойным, когда ты как бешеный сводишь дорожки и пытаешься придать смысл всему происходящему, смотря на пустое дно бутылки. Скрывая за этой гонкой истинные чувства и потребности. Колокольный звон надолго засел в его голове, потому что был единственным звуком за это утро. Туман упрямо не желал рассеиваться, влага ощутимо оседала на любой поверхности и делала воздух тяжелее.       Может сегодня Аксез ухватил музу, хотя идея для трека была всё ещё бесформенной. Нужно остаться ещё на какое-то время в этой обстановке. Смирившись, он позволил себе думать о насущном. К примеру, какую мелодию сыграть на пианино сегодня или что приготовить на обед.       — да какая разница, что бы я ни выбрал, это не будет иметь значения.— Наконец, начал разговаривать тот сам с собой вслух. Аксез неизбежно вернулся к более депрессивным мыслям. Как же хотелось простого и понятного слова поддержки, а не тупых шуточек и сочувственного хмыканья. Аксез пару дней назад сидел в баре вместе с Сигукином и компанией. Аксез сидел в стороне и никак не пытался выйти на контакт, ещё тогда задумываясь уединится.       — почему я вспомнил именно про это. Чего я ожидал, если даже разговор не поддерживал.— Он провёл рукой по лицу, слегка оттянув нижнюю губу, вместе с тем обнажая клыки. Ему стало с самого себя противно. Но это чувство быстро прошло и оставило безразличие.       — да когда это закончится. Я устал!— Ни к кому конкретно не обращаяясь, достаточно громко произнес Аксез. Он притих и сел, уперевшись спиной в угол ямы. Музыкант поджал колени к себе, пытаясь немного согреть оледеневшие конечности. Импульсивное высказывание повторилось, только более тихо и забито.       — я устал...— Аксез напрягся, услышав шорох где-то сверху. Звуки не повторились, и он было подумал, что ему показалось. Но, кто-то сел на край ямы и свесил ноги. Над Аксезом появились новенькие и добротно испачканные в грязи берцы. Даже если бы музыкант поднял голову, подошвы не коснулись его. Однако ощущать над собой чьи-то берцы было неприятно, поэтому Аксез пересел на другой край. Кроме ног и подола рясы он ничего не видел.       — чё ты здесь забыл, идиот?— Голос звучал крайне раздражённо и злобно, нетрудно догадаться кому он принадлежал. Вот и Аксез уже понял, приготовившись вылететь отсюда со свистом. Тайо пришел слишком неожиданно, из всех мест они вдвоем оказались именно здесь. Кто здесь замешан, судьба или случайность, было не ясно. Никто в жизни ему не поверит, если он даже решится рассказать об этой истории. Ситуация казалась сюрреалистичной Вдобавок, Аксезу показалось, что сейчас Тайо действительно похож на бога, коим себя считает. Силуэт терялся в тумане, голос доносился где-то сверху, с пренебрежительной интонацией. Кто сказал, что богу не все равно на свои творения? Может бог чем-то похож на Тайо, такой же отчужденный.       — язык бантиком не завязывай, пьяный что-ли припёрся, в яму свалился и сидишь.— Эта реплика была произнесена с какой-то иронией и враждебной интонацией. Вместе с тем, Тайо как будто проявил сочувствие. Но пока что не торопился помочь Аксезу выбраться, просто вальяжно сидел и смотрел вдаль.       — куда исчезнет бог, если он умрет.— Аксез сел, поджав ноги под себя. Руки он расслаблено опустил на землю. Выражение лица было пустым и отдаленным. Сейчас он напоминал Аракаву. Вопрос был задан в пустоту.       — пффффффф реально в стельку. Очевидно, что бог никуда не исчезнет. Ты своим мозгом до этого не дойдешь. Объяснять икенуму без мыслительных процессов в голове бессмысленно.— Аксез пустил пару смешков, хотелось бы ему сейчас быть пьяным. Самый странный собеседник, который мог ему попасться сидел прямо сейчас над ним, и для Тайо это привычное положение. Сидеть и смотреть на всех свысока.       — проваливай, иначе проверим на практике, что случится с тобой после смерти.— Ответил Аксез таким же враждебным тоном. Даже на гребанном кладбище достают! Его жизнь никогда не будет спокойной.       — ага, только яма не для тебя предназначена. А ты, видимо, в ней подыхать собирался.— Тайо проигнорировал угрозу, он с лёгкой заинтересованностью стал покачивать ногами. Кажется до него дошло, что музыкант не пьян. Зачем тогда он здесь? Не самое подходящее место для отдыха.       — бывало и хуже.— Неохотно отозвался Аксез. Ему жгуче хотелось поговорить, вывалить все самые неудобные вопросы, но не мог. Как всегда. На фоне этого самовлюблённого эгоиста он смотрелся просто жалко. Ему никогда было не ясно, почему Тайо так уверен в том, что он бог во плоти. Ещё и религию свою продвигает, что даёт ему такую уверенность. И где ему взять такую же веру, хотя бы ради того, чтобы любить свою музыку.       — если представить, что все что ты делаешь бессмысленно, как бы ты жил дальше?— Аксез встал, приобнимая себя за плечи. Он мог взглянуть в насмешливое лицо Тайо, сколько же оттенков могло быть в этой улыбке.       — это ты сейчас про себя? Перспектива жить с такими мыслями полное дерьмо. Уж лучше сдохнуть.— Аксез беспомощно завыл и упёрся руками в стену из земли, голова была опущена. Что-то резко поменялось в настрое Тайо. Видя, насколько подавлен Аксез, желание откровенно насмехаться резко пропало.       — хорош так убиваться, пойдешь домой, опять будешь как прежде ныть о своих навыках и бухать беспросветно. Разве тебе нужен повод искать в этом смысл?— Тайо говорил, на удивление, спокойно и размеренно, как будто правда хотел высказать свое мнение без упрёков или иронии. Аксез заинтересованно просмотрел вверх. Черная ряса на Тайо стала светло-серой на фоне тумана.       — да нужно.— Акс скатился на дно ямы и положил руку на голову. Он пытался продолжить мысль. — то есть, я больше не могу так жить. Когда в один момент понимаешь, что жизнь уходит и время не возвращается, а ты сидишь на одном месте и все ещё не чувствуешь себя счастливым. — Аксез облегчённо выдохнул. Он не ждал от Тайо хоть каких-либо слов. И икенум действительно молчал, сверля взглядом чужую макушку. Сидя в могильной пустоте, он ощущал резкий контраст между ним и Тайо, будто этот момент хорошо показывал, насколько они отличаются. Аксез окружён мыслями и смотрит вверх, чтобы забыть об ограничениях. А Тайо свободен, готов пойти на все четыре стороны, и везде он найдет себе место.       — у меня все охеренно, а то, что ты потерялся в свои мыслях, исключительно твой геморрой.— Сурово, но справедливо заметил Тайо. Он склонил голову на плечо и стал внимательно смотреть на Аксеза, как будто разглядывал зверушку в вольере. Музыкант смиренно разлёгся на дне как и прежде, он сложил руки на груди, что выглядело весьма двусмысленно. Тайо пустил смешок и не стал продолжать разговор, зато Аксез, отбросил все сомнения. Молчание собеседника его не смутило.       — как тебе удаётся сидеть в четырех стенах и не нуждаться в общении. Ты же с головой погрузился в учёбу, назвался Икиторой и буквально скрывался от всех. Жил за горами как монах!— Искренне задал недоумевающий вопрос Аксез, он приоткрыл рот и сделал тяжёлый вдох.       — мне похер на "общение". Даже сам не заметил, как со скуки прочитал все книги. Поговорить не с кем, почему я должен страдать по упущенной возможности беседы с тупицами?— Аксез усмехнулся. На самом деле Тайо врал, время от времени ему хотелось выйти из убежища, он испытывал чувство одиночества. Но оно быстро превращалось в ощущение собственной исключительности, что никто не достоин с ним разговаривать.       — в изоляции начинаешь заниматься всякой хернёй. Только не чувствуешь как гниешь от безделья, например в разговорах. Ненавижу разговоры о погоде.—       — какая разница, и то, и то одинаково бессмысленно.— Музыкант вернулся к самой главной мысли. О бессмысленности любых действий. Конечно же он не верил, что Тайо бог и что ему незачем бояться смерти. В конце концов и его ждёт путь в ничто.       — слушай, задрал. Зачем, почему, какая разница. Мне на тебя похер. — Тайо собирался встать, по Аксез неожиданно сдвинулся с места и повис на его обуви. Хватка была очень крепкой. Тайо опешил.       — отпусти, сейчас вообще снимешь их!— Акс безразлично смотрел в сторону и никуда не уходил. Тогда, Тайо вытащил его сильной рукой из ямы за шкирку.       — если хотел поговорить, то нужно заявить об этом прямо, идиотина! Какой прок от молчания. Не хочешь жить так, как сейчас. Так живи по-другому! Ненавижу сопляков.— После небольшой тирады, Тайо выдохнул. Он коснулся руки Аксеза и убедился в том, что икенум холодный.       — ты бы поговорил со мной? Нормально, без религиозных замашек и подколов? — С упрёком отозвался Аксез. Тот вообще-то понимал, что это гиблое дело, и Тайо вообще мог на него внимания не обращать. А он тут ещё стоит, права качает. Тайо на это только сложил руки на груди и всем своим видом показывал превосходство. Психологическое и физическое.       — сам понял что сказал лишнего, или мне сейчас оставить тебя в непонятном состоянии на кладбище?— Голос сквозил угрозой. Тайо демонстративно отвернулся, собираясь исполнить сказанное.       — спасибо.— Неожиданные слова продолжали появляться на чужих устах. Аксез почувствовал, что ему стоит быть благодарным. Во время этого разговора, его не послали шуточкой и как минимум не оставили в одиночестве. Тайо с подозрением замер, искоса смотря на Акса. Музыкант сократил расстояние между ними. Опущенные руки нервно сжались в кулаки, значит на что-то решался.       — будь вечно благодарен мне, великому Тайо.— Самодовольно произнес тот, но за бахвальством пытался скрыть смущение. Аксез слегка кивнул и поднял голову.       Хватило мгновения и одного действия, чтобы заставить Тайо встать в ступор. Икенум прильнул к чужим губам, никак вербально не предупредив о своих намерениях. Аксез просто подался вперёд, не касаясь Тайо, кроме как линией губ. Акс почувствовал, как чужое лицо начало приобретать более теплый оттенок и музыкант решил, что от праведного гнева он сейчас оббожется. Поэтому, чтобы сохранить лицо целым, быстро отстранился. Лучше бы ему сейчас притвориться пьяным, да плохо получится.        Поцелуй вышел прерванным, оставляя после себя недосказанность. Зачем, для чего. Тайо замер в приступе гнева, ещё немного и под ногами заискрятся языки пламени. Аксез неловко поджал губы и тоже замер. Бежать бессмысленно, догонят. В этот момент раздался далёкий гром, а Тайо неожиданно опустил плечи. Он заметно сбавил градус злости.       — в чем прок злиться на потерянную душу.— Музыкант ждал его слов как приговор. Сейчас, он почувствовал неподдельное облегчение. Его не убьют, по крайней мере не сегодня. Акс склонил голову, когда Тайо приобнял его за плечо и стал медленно вести от церкви, в сторону выхода с кладбища.       — почему на тебе ряса?—       — дресс-код, тупица. Я здесь на подработке.— Аксез решил не уточнять, в чем конкретно заключается его подработка. Видимо его обязанности на сегодня были выполнены, потому что двое икенум направились в пещеру Сегику, а затем оказались в той самой хижине. Аксез понятия не имел где она находится, он понял куда его привели только спустя некоторые размышления.       — в гости что-ли приглашаешь?— С иронией отметил Аксез, с него сошла мертвецкая бледность, теперь он выглядел бодрее.       — мне лень везти тебя до Оомори, посидишь у меня пока не придёшь в чувства.— Потом Тайо стал бормотать что-то по типу "никому нельзя довериться", "безответственные придурки за ним не уследят". Такого объяснения оказалось достаточно, чтобы Аксез остался в компании странного икенумы. Пива у него конечно не было, чему Акс не обрадовался. Вслух свою досаду тот не озвучил, а то ещё получит топором по голове. К слову Тиран находился на специальной настенной стойке. Лезвие заточенной секиры очаровывающе и угрожающе блестело от слабого дневного света. Было видно, что хозяин хорошо ухаживает за оружием. В комнате царил полумрак, разбавляемый свечами. Тайо ненадолго пропал из виду и вернулся уже без рясы, в привычном виде. Он молча подпихнул Аксеза к какому-то углу. Только сейчас музыкант заметил телевизор и кассетный приёмник. Гапаниз плачет по таким технологиям. Аксез разместился на единственной подушке, Тайо ведь жил один, зачем ему две. Пока что, такой наглости хозяин хижины не заметил, потому что ушел на маленькую кухоньку, оставив Аксезу стопку кассет. Выбор состоял исключительно из документальных фильмов. Ни одного аниме или мелодрамы, хоть какого-нибудь намека на художественное кино. С другой стороны, это многое говорило о Тайо, даже отдых должен провести с пользой. Сурово, хотя учитывая что он многое требует от окружающих, сам к себе он наверняка тоже строг. Аксез с тоской вспомнил об оставленном доме, аппаратуре и котах. Он надеялся, что Эклер не разнесла пианино в его отсутствие.       — на кладбище таким разговорчивым был.— Насмешливо сказал Тайо, он вернулся с чаем. От напитка пахло чем-то очень пряным. Возможно чай будет острым, зная предпочтения Тайо.       — да вот, задумался, откуда в тебе такая доброта проснулась.— Тайо не пожалел силы, хлопнув Аксеза по затылку. От раздражения на лбу икенума вздулась вена. Он положил две чашки на деревянный пол, увидев что подушку заняли, Тайо вновь вспылил, отобрал законное место и предоставил Аксезу сложенный плед в качестве замены. Музыкант выбрал кассету про расследование какого-то убийства. Одна из немногих, что рассказывала не о квантовой физике или природных явлениях. Они напряжённо сидели на расстоянии друг от друга. Аксез попробовал чай и чуть не умер на месте из-за остроты. Однако пил чай дальше, когда тот достаточно остыл. Больше они не разговаривали, просто следили за происходящим на экране. Разговоры, кладбище, поцелуй, всё будто забылось. Но оставило после себя след, который будет трудно вычистить из сознания.