Вырвано из контекста

Пенакония часто становилась местом встреч и разлук, и множество посетителей либо начинали, либо заканчивали свою личную жизнь. Бутхилл старался посещать Пенаконию редко, чтобы не закончить как многие счастливчики здесь и сохранить все связи, что у него есть. Каждое его прибытие на эту планету означало лишь крайнюю необходимость и было наполнено лёгкой тревогой. У Бутхилла были здесь друзья, несмотря на то, что это место полностью коррумпированно Корпорацией Межзвездного Мира и просто кишит её сотрудниками. Тут каждый второй так или иначе был связан с Корпорацией, поэтому Бутхилл выбрал для себя простых людей и парочку барменов. Галлахер входил в эту парочку. Хотя их отношения оставляли после себя тонну загадок, потому что их можно было заметить вместе в самых неожиданных местах. Вот и сейчас, фактически, Бутхилл прилетел на Пенаконию ради Галлахера. Он предпочёл бы не приезжать, но предложение бармена его ужасно заинтриговало. По словам Галлахера, он урвал какое-то снаряжение, необходимое гончим, и сразу предложил Бутхиллу его опробовать. - Я прилетел сразу, как только освободился, - Бутхилл говорит это, когда проходит в съёмную квартиру. Довольно скромное жильё. - Но о моих путешествиях позже. Расскажешь, зачем пригласил? Галлахер улыбается и протягивает прибывшему стакан с напитком. Ковбой хмыкает и пригубляет алкоголь. - Не хотелось бы торопить события, но если ты настаиваешь. - Он двигает свой стакан ближе к краю столика и поворачивается, что-то отстёгивая с характерным лязгом. Галлахер кладёт на центр стола наручники и очень хитро смотрит на другого мужчину. Бутхилл несколько секунд смотрит на столешницу с сомнением, а потом расплывается в ухмылке. - Знали бы Гончие, как ты планируешь развлечься с этим, их бы тебе не выдали. - Ковбой залпом допивает то, что ему дали, и поднимает наручники со стола. Бармен смотрит на него с интересом, ожидая предложений, что с этим делать. - Даже не пытайся, - Бутхилл откладывает их в сторону и поворачивает голову. - Пристёгивать будут не меня. Галлахер удивлённо поднимает брови и внимательно смотрит на чужое лицо. Между ними возникает неумолимое желание поцеловаться. На губах всё ещё чувствуется сладость Услады. Язык щекочет лёгкой горчинкой алкоголя, смешанного в стакане. Этот поцелуй выходит неловким и коротким. После этого бармен послушно вытягивает руки перед собой. Бутхилл встаёт с места и застёгивает наручники на чужих запястьях так, чтобы они остались за спиной. - Если уж и использовать их, то тогда по правилам, верно? - Ковбой смеётся и снова целует мужчину, держа его за подбородок. Галлахер пару раз порывался недовольно коснуться руками чужого тела, но металл, сковавший их, не дал ему и шанса. Теперь он мог лишь яростно вцепиться в чужой рот и прикусить губу. - Чувствую себя преступником, а по факту, в точности наоборот. - Бармен огорчённо вздыхает, когда ковбой возвращается на прежнее место. Бутхилл аккуратно ведёт руками по телу, расстёгивая пуговицы на рубашке и жилетке. Он оставляет добрую половину и целует. - Я надеюсь, ты поможешь мне? У меня нет свободных рук. - Галлахер говорит это в чужие губы и касается их, начиная новый поцелуй. Он выходит дольше обычного, потому что в этот момент ковбой отчаянно пытается снять ремень и штаны. Собственные руки в момент слегка задрожали, даже несмотря на их стальной стержень внутри. Бутхилл спускается с дивана, двинув в сторону столик. Штаны он уже расстёгивает здесь, внизу. Он пробует несколько раз провести сухой ладонью по члену, отчего касания выходят грубыми и резкими. Бармен даже слегка шипит на это. Ковбой нарочно пытается оттянуть момент. Он едва касается языком, кончиком задевая головку. - Ты связал мне руки, чтобы я не мог мешать тебе издеваться? Ты садист. - Галлахер недовольно отворачивает голову и пинает его ногой в бедро. Бутхилл, когда-то успевший снять шляпу, на этот раз ведёт языком шире. У него не было никаких злых мыслей на этот счёт, но теперь, наконец увидев всю картину наяву, он и правда хочет позлить Галлахера. Тот беспомощно пытался подёргать руками в порыве, когда сдерживать все свои эмоции становилось сложно. Ужасно хотелось закрыть рот рукой, когда ковбой двигал головой резко, хотелось схватить его за волосы, когда он наоборот, вовсю медлил. Его техника почти полностью соответствовала его поведению. Он делал всё резко и быстро, но иногда дразнил головку и вовсе бросал своё занятие, снова возвращаясь спустя несколько секунд. Даже в сексе умудрялся вести себя как полный говнюк. Галлахер снова пытается направить его, схватив за волосы, но наручники не дают ему этого сделать. Он огорчённо откидывает голову и мычит, а Бутхилл ведёт языком ближе к основанию, выпустив член из тёплого рта. По ощущениям, эти издевательства длятся около часа. За всё это время они перешли в более жестокую форму, почти контролируя момент, когда он должен кончить. Член готов был взорваться, а ковбой лишь снова и снова отстраняется, выпуская его из рта, аккуратно целуя головку и мелко облизывая. Это всё наконец заканчивается в руке, предусмотрительно подставленной Бутхиллом. Тот слегка побрезговал спермой во рту, поэтому помогал рукой. На удивление, она очень хорошо скользила по мокрому члену. Галлахер шумно выдыхает и пытается уровнять дыхание ещё несколько секунд. Ковбой лишь вытирает свою руку первым попавшимся куском ткани. - Ты жесток, - бармен поправляет штаны и задравшуюся мятую рубашку. - Но мне очень даже понравилось. Галлахер отныне ни разу не жалел, что состоит в Гончих.