Где спят драконы

      Гермиону разбудил подозрительный скрежет. Скрежет был рядом. Он подкрадывался, как полтергейст, игрался с её сном, а потом безжалостно вломился в реальность, разбуженной взъерошенностью и… тёплым дыханием в лицо. Она приоткрыла один глаз. — …Пожалуйста, скажи, что ты не дракон, — прошептала она, не глядя. Ответом ей было радостное чихание — с искрами. Гермиона резко села. Прямо у её кровати, деловито сжав между зубами её ботинок, сидело нечто… чешуйчатое. Маленькое. Рыжее. С торчащими в разные стороны рогами. А в углу спальни аккуратно тлел второй ботинок. Тлел — в буквальном смысле. — Мерлин, Рон бы гордился. У меня теперь тоже есть рыжий монстр в комнате. Детёныш дракона посмотрел на неё с преданным восторгом. Потом подошёл, уткнулся лбом в её колено и… довольно замурлыкал. Замурлыкал. — О нет. Нет-нет-нет! Мне нельзя заводить драконов! Я даже горшок с мятой умудрилась спалить! Но было поздно. Чешуйчатый хвост обвился вокруг её ноги. Гермиона откинулась на подушку и вздохнула: — Вот зачем я с тобой вчера подружилась… Эмоциональная привязанность — коварная штука. Чарли нашёл их на кухне, когда маленький дракон пытался сожрать чайное полотенце, а Гермиона — убедить его, что хлеб не горит специально ради него. — Я даже не спрашиваю, — сказал он, опираясь о косяк и скрестив руки на груди. — Просто наблюдаю. — У тебя есть идеи, как объяснить детёнышу, что он влюбился не в ту видовую категорию? — Он выбрал тебя, — пожал плечами Чарли. — Это уже третий за год случай. — Что?! — У драконов сложная система привязанностей. Они ищут кого-то, кто чувствует себя сильным. Ты выглядишь так, будто могла бы победить в дуэли с министром магии. — Я могла бы. И с удовольствием. Но это не повод спать у меня под кроватью. Малыш-дракон довольно икнул. В носу у него мелькнула искра. — Он назвал тебя мамой, — сообщил Чарли, улыбаясь. — На своём. — Чарли! — Не переживай. Это пройдёт через несколько дней. Или недель. — Или… — Месяцев. Гермиона уронила лоб на стол. — Я просто хотела немного тишины. Чарли налил ей кофе. Сел напротив. Посмотрел на неё — и, чуть улыбнувшись: — Тишина — понятие относительное. Но если хочешь, я могу взять на себя ночные смены. Пока твой «сын» не научится спать в вольере. Она приподняла бровь: — Это предложение руки, сердца и детсадовского дежурства? — Предложение — по очереди выносить таз с обугленными простынями. Вечером, когда они вместе выгуливали малыша-дракона, тот вдруг разогнался и врезался в Гермиону, повалив её на траву. Она рассмеялась — искренне, до слёз. А потом, лежа на спине, посмотрела в небо: — Никогда не думала, что скажу это… Но я начинаю чувствовать себя здесь как дома. — А что для тебя дом? — негромко спросил Чарли. Гермиона на миг задумалась. Потом повернулась к нему: — Там, где меня не просят быть героем. Он кивнул. И добавил: — И где драконы зовут тебя «мама». Она бросила в него куском хлеба. Он увернулся. А маленький дракон с победным воплем подхватил трофей и убежал, волоча за собой скатерть. Смех разлетелся по склону, лёг в траву, растворился в небе. И это было совсем другое спасение. Тихое. Настоящее. С огоньком.