Без тебя - никуда

Луны нет уже 5 часов, а ему кажется, что прошла вечность. Страх, догадки, ожидания съедают и Минхёк едва может держать сигарету в руках. Дым не успокаивает и не ускоряет время, а любящее сердце болит от возможной потери. — Джиюн, пожалуйста, выходи. Его руки дрожат, а сам он не обращает внимания ни на что кроме входа в этот проклятый ресторан. Ещё чуть-чуть и Минхёк, кажется, потеряет остатки здравого смысла и пойдёт туда самостоятельно, прорвётся через охрану и разнесёт весь зал, если с Джиюн что-то случилось. "Господи, дай мне терпения", — всё тело затекло и Минхёк вылезает из машины, на улице моросит дождь и ещё утром тщательно уложенные волосы чуть завиваются, намокая. Он больше не остерегается, что его могут поймать, не боится сталкеров и журналистов, мысли о неукротимой Джиюн не дают Минхёку покоя, а слишком развитая фантазия подкидывает сцены от которых останавливается сердце. Курить больше не хочется, он тушит только зажегшуюся сигарету и начинает нарезать круги по парковке. Светящиеся огни города не захватывают его дух, музыка, звучащая из ночных магазинчиков нервирует, а, изредко бросающие на него взгляды, прохожие спокойствия не добавляют. Дождь усиливается, одежда неприятно липнет к телу, но идти в машину не хочется больше, чем промокнуть. Замкнутость его душит, а дышать и так нечем. Где-то на фоне грохочет гром и сверкает молния, но взгляд Минхёка всё ещё приклеен к входу. — Torna, pazza, — тихо произносит Минхёк и всё-таки идёт по направлению к машине. Его гложет нарастающая паранойя и чувство вины. Мысли о том, что он должен был быть хитрее, настойчивее, что должен был отговорить ее, найти другой путь и не подвергать Джиюн такой опасности. В идеале вообще отстранить от собственного расследования, в начале которого собирался просто использовать её. Он дёргает ручку машины, собираясь забраться внутрь, но ровно в этот момент кто-то выбегает из ресторана, не обращая внимания на лужи и слякоть. Луна буквально влетает в Минхёка, впиваясь в его губы. Слегка задевает пирсинг, пока проникает в его рот языком, чувствуя как сильные руки держат её спину. Минхёк, кажется, задыхается, ситуация кажется ему до тошноты абсурдной и киношной, но она сейчас здесь в его руках и Чхон позволяет себе прикрыть глаза. Губы Джиюн податливые, мягкие, немного холодные, но живые, родные и до одури пьянящие. Она отстраняется так же резко как набросилась на него и, будто очнувшись от транса, тянет их к машине. — У меня есть компромат, доказательства, нам нужно скорее ехать в полицию, центральную, — Луна говорит быстро и резко, будто ей не хватает воздуха и пространства. Минхёк лишь кивает, заводя мотор и выезжая на главную трассу. Шины скользят по дороге, машину немного уносит в право, но им нужно успеть, спасти себя и других, отомстить за погибших. Луна жаждет возмездия, Минхёк теперь лишь мечтает защитить. Поэтому сейчас нога сильнее вжимается в педаль, а правила дорожного движения стираются будущими многочисленными штрафами. Джиюн что-то едва слышно бормочет, говоря, что не должна его втягивать и светиться на его личной машине глупо, но он знает, что с ней, за ней и для неё, поедет на любом транспорте в любую точку мира. Лишь бы его сумасшествие жило и улыбалось.

Колесами дороги "разрезая",

Им был не важен свет и горизонт.

Им важна память и важна им правда,

За смерть друзей возмездие идёт.