На Байчжань, на тренировочном поле

***

За неделю пребывания на пике Цинцзин, Ло Бинхэ успело порядком поднадоесть общество назойливых заклинателей школы Цанцюн, так и норовящих наведаться к Шэнь Цинцю на чай. Однако того, очевидно, ничуть не смущало и даже радовало их внимание. Ло Бинхэ готов был сражаться за каждую мимолетную улыбку, каждое походя брошенное хвалебное слово, пока другие получали их задарма. Ему хотелось разорвать на клочки каждого, кто смел коснуться взглядом Шэнь Цинцю, но он держался. Ради счастья Учителя, ради поддержания с таким трудом воссозданного подобия мира между ними. Настанет нужный момент, и он спросит с Цинцю за каждую каплю уксуса, что испил, и тот, беззащитный, раскрасневшийся и открытый, лежа под ним, не сможет скрыть стонов удовольствия, не сможет спрятать эмоции под веером пушистых ресниц. Ненасытному Ло Бинхэ хватит этого только чтобы смочить иссохшую глотку, унять нестерпимую резь, но большее ему не дано. Всю свою жизнь он скитался по бескрайней пустыне, а вдали лишь мерещились оазисы, но однажды и в его мире пошел дождь. Холодные капли, рассыпаясь по горячему песку, мгновенно впитывались в него, а Ло Бинхэ, запрокинув голову и высунув язык, мог поймать лишь крохи. Дождь прекращался также быстро, как и начинался, он уносился вдаль орошать зыбучие пески и колючки. Ло Бинхэ готов был припасть к земле и давиться песком, чтобы ощутить еще хотя бы чуть-чуть живительной влаги, но песок не хранил ее ни мгновения. Ло Бинхэ оставалось одно – вглядываться в далекое небо в надежде, что однажды оно одарит его своим благословением вновь. "Дождь" же, задумчиво рассматривающий в этот момент новый чай, не имел ни малейшего представления о посещающих Ло Бинхэ мыслях. Скрученные спиралями листья отливали золотистым блеском и очаровывали свежим сладковатым ароматом. Шэнь Цинцю завороженно постукивал по горячему чайнику ноготком, пока цветки, неторопливо разворачиваясь, плясали в воде. Увлеченный ребяческим порывом Цинцю не замечал сложного взгляда, направленного на него. Ло Бинхэ сидел в стороне и, не привлекая внимание, наблюдал за редкой, крайне прекрасной картиной слабости Учителя. Человек, всегда старавшийся показать посторонним холодную, непобедимую бесстрастность, сейчас как ребенок игрался, не сдерживая блаженной улыбки. Дождавшись пока лепестки и бутоны опустятся на дно, Шэнь Цинцю налил благоухающий чай в пиалу и сделал первый небольшой глоток. Горячая жидкость, мягкая словно бархат, окутала горло теплом. Он довольно покачал головой и повернулся в сторону Ло Бинхэ. Тот невольно дернулся, словно его застукали за подглядыванием в женских купальнях. – Этот чай очень хорош. Попробуй. – Подозвал Шэнь Цинцю. – Листья для него собирают только с верхушек, что придает особенную нежность вкусу. – пояснил он, и в завершение, покачивая головой припечатал, словно железным клеймом ударяя Ло Бинхэ по голове. – Шиди Лю подарил. Научился все-таки делать хорошие подарки. Глотнувший чай Ло Бинхэ на миг замер, силясь не закашлять Учителя пошедшей не в то горло жидкостью. С трудом сглотнув, он отставил пиалу и небрежно хмыкнул. Шэнь Цинцю фыркнул и, потрепав его по волосам, словно невзначай сказал – Шиди Лю сегодня днем зайдет в гости. – Зачем он постоянно ходит к Учителю? Дарит эти глупые подарки.. – возмутился Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю на это тихо вздохнул и, решив для себя, что вопрос риторический, оставил ученика без ответа, а тот, как бы не ждал объяснений, переспрашивать не стал. Тихо копя обиды, Бинхэ смахивал пыль с полок, носил воду, готовил обед. То и дело поглядывая на тропинку к бамбуковой хижине, он едва не сжег кашу. Мысли заполнила ненависть к Лю Цингэ, позволявшему себе желание быть рядом с его, Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю. Фантомная тревога мельтешила перед глазами, рождая чувство, словно что-то чешется в его груди или мозгу. От этого невозможно было сбежать или спрятаться, но он и не желал. Напротив, будто натирая душу на терке, Ло Бинхэ снова и снова прокручивал в голове сначала то, какое поведение нахальная рожа себе позволяет, а затем то, как Цинцю улыбается ему, нахваливает его чай и прочее, прочее, прочее... Существует ли чувство, которое острее и безжалостнее ревности терзает душу? Ло Бинхэ не знал такого. Он хотел заявить всему миру о том, что Шэнь Цинцю его и только его. Но особенно сильно ему хотелось ткнуть этим в лицо гадкому нахалу Лю, чтобы тот подавился горечью и наконец прекратил мозолить глаза, ошиваясь рядом с Учителем. Под тенью бамбука скользнул силуэт. Широкими тяжелыми шагами он за считанные секунды преодолел путь до бамбуковой хижины. Раздался громкий стук, словно гость, значительно вкладывая в удар духовную силу, колотил по двери не рукой, а рукоятью меча. Не возникало не единого сомнения в том, кто решил наведаться к ним. Шэнь Цинцю уже тянулся к ручке, но Ло Бинхэ оттеснил его назад и открыл сам. Источая угрозу, он растянул губы в жестокой улыбке, которую обычно посылал жертвам, прежде чем убить. – Шишу Лю, – Поздоровался он – И что же вам у нас снова нужно? Принесли окровавленную тушку или чайных листьев? Лю Цингэ, не обратив на ученика никакого внимания, воззрился на Цинцю. – Шиди Лю, проходи. – Позвал тот. Кивнув, Лю Цингэ прошел к чайному столику. Усевшись, он достал из-за пазухи веер и протянул Шэнь Цинцю. – Ты забыл на скамейке. Желая спрятать неловкость, Шэнь Цинцю прохладно улыбнулся и, поблагодарив, принял веер, тут же скрывая его от лишних взглядов в широком рукаве. За праздными разговорами прошло несколько часов, прежде чем Лю Цингэ нехотя признал, что ему пора идти. Коротко попрощавшись, он спешно покинул бамбуковую хижину. Ло Бинхэ осторожно выскользнул за дверь и незримой тенью последовал за ним. Когда они отошли на приличное расстояние, демон окликнул Лорда Байчжань. Тот, нахмурившись обернулся. – Твое присутствие утомляет Учителя. Ты мешаешь нам. Прекращай приходить, иначе я не ручаюсь, что моей любви к Учителю продолжит хватать, чтобы я не убил тебя. – воскликнул Ло Бинхэ. Пристально глядя на него, Лю Цингэ холодно возразил. – Шэнь Цинцю рад моим визитам, он сам приглашает меня. Что же до тебя, белоглазый волчонок.. он просто не может отделаться от твоего назойливого общества. Но однажды это произойдет и мы с ним будем вместе. Раз это война, я готов биться. Ло Бинхэ, рассмеявшись, окинул Лорда Байчжань колким взглядом. – Война, Лю Цингэ? Да я способен победить тебя не обнажая меч. – бросил он и, развернувшись, направился обратно в бамбуковую хижину. Сердце Шэнь Цинцю, покрытое на цунь ледяной коркой, внутри было обжигающе горячим и мягким, как взбитая вата. Из-за своей излишней жалостливости и сострадательности, когда он видел слезы, готов был поддаться на любые, даже легко читающиеся, откровенно наглые, уловки оппонента, лишь бы прекратить эмоциональное давление Ло Бинхэ старался не использовать этот прием излишне часто, чтобы не смазывать его действие, но сейчас был особый случай. Рассказывать о словах Лю Цингэ не было смысла, Учитель не стал бы слушать и только лишний раз разозлился. Тихо вернувшись, Ло Бинхэ устроился в дальнем углу с книгой. Он состроил самое отстраненное и печальное лицо, на какое был способен, и это возымело мгновенный эффект. Цинцю бросил на него несколько быстрых взглядов и не сдержав раздосадованный вздох подозвал к себе. – Бинхэ, – мягко проговорил он. – и что ты дуешься? – Я не дуюсь, Учитель. Простите, этого Ло беспокоит головная боль. Хотите, я могу уйти и не мозолить вам глаза недовольным видом? – с показной искренностью пробормотал он. Цинцю догадывался какая именно "головная боль" его беспокоит, но все равно не на шутку заволновался, вглядываясь в бледное лицо и проступившие на роговице красные прожилки. Может ли у демонов повышаться давление..?? Он осторожно погладил Бинхэ по голове, тот тут же перехватил его запястье и поднес руку к сердцу. – И вот здесь болит. – пожаловался полудемон. – Сильно болит? – насторожился Цинцю, понимая, что не способен в интонациях демона отличить любовные страдания от сердечного приступа. – Мне легче, когда учитель прикасается. – тихо ответил Бинхэ и Шэнь Цинцю заметил, как под полуопущенными ресницами сверкнули его глаза. Лорд пика Цинцзин ощутил одновременно облегчение и разочарование, осознавая, что полудемон притворяется. Оставив дальнейшие раздумья, Шэнь Цинцю выдернул руку из захвата. – Учитель, вы совсем не любите меня.. – всхлипывая, протянул Бинхэ, и Шэнь Цинцю мысленно завопил, пойманный в ловушку. – Я не не люблю тебя. – холодно отозвался он. – Может и так.. Но и не любите. – Мои чувства к тебе трудно подаются словесному описанию, но если бы я не любил тебя, я бы не лег под тебя. – покачивая головой, обреченно ответил пиковый Лорд Шэнь, но смутившись собственных слов начал раздражаться еще сильнее. Он хотел встать и уйти, но Ло Бинхэ крепко удерживал его за руку. –Учитель, я хочу вас на тренировочном поле Байчжань. – выдохнул полудемон сквозь всхлипы. Цинцю замер. Его взгляд опустел, а мозг онемел. Он хотел притвориться недееспособным овощем, чтобы не пришлось смотреть Ло Бинхэ в глаза и что-то отвечать ему. – Нет. – В конце концов сухо бросил он. –Почему нет, Учитель? – А почему да? – Взъярился Шэнь Цинцю. – С чего бы мне хотеть этого на грязной тренировочной площадке, где бог знает кто может ходить? Видимо, ты все же и правда болен, повредился мозгом, раз хочешь этого. –Учитель, – обиженно скривился Ло Бинхэ. – это важно для меня, потому что раньше ученики с Байчжань били меня там... Если – А чего ты ходил туда? – гневно воскликнул горный лорд и ударил Бинхэ по макушке веером. – Учитель, если мы сделаем это там, у меня больше не будет причин для раздора с шишу Лю.. – использовал заготовленный козырь полудемон. Цинцю не знал причин странного желания ученика, но не поверил ни единому сказанному им слову. Это что за странная логика?? Нет. Однозначно, даже покалеченный Синьмо разум главного героя не способен выдавать подобные умозаключения. Но допытываться в чем же суть Лорд Шэнь не имел ни малейшего желания. Он не знал куда ему деться от чувства стыда из-за подобных диалогов и не ясно было как осадить зарвавшегося Бин-Мэя, внезапно проникшегося сомнительными пристрастиями собрата из гаремного романа заниматься па-па-па во внезапных, ничуть для этого не подходящих, локациях. И если читать подобное в прошлом Цинцю нравилось, становиться героем подобной сцены он боялся больше, чем казни линчи. Видя, что Учитель молча смотрит в одну точку с выражением далеким от благосклонного, Бинхэ нахмурился. –Учитель, это сделало бы меня очень счастливым и спокойным. – откровенно, но уклончиво добавил он. Шэнь Цинцю, остановив поток размышлений, гневно воззрился на него. – И как ты себе это вообще представляешь? К его немому шоку, Бинхэ это представлял настолько четко, словно планировал на протяжении многих лет. Казалось, их диалог продолжался еще сотни мучительных часов неловкости. В конечном счете гордый пиковый Лорд Шэнь так и не сказал ответ "да", но коварный полудемон Ло решил, что получил его, когда перестал слышать "нет".

***

Несильные, но холодные порывы ветра прокатывались по тренировочному полю. Спина Шэнь Цинцю покрылась мурашками. Нет, не холод был тому виною – он не смог бы напугать бессмертного уровня горного Лорда Цинцзин – это сложившиеся по воле злодейки-судьбы и, как был уверен несчастный бессмертный, с подачи Системы, обстоятельства стали причиной его плачевного состояния. Бессовестный полудемон, гроза всех трех миров, самодовольно улыбался, отчего-то не пытаясь прикинуться невинной белой овечкой, как предпочитал делать обычно. Он словно герой-захватчик собственническим взглядом оглядывал территорию. Ничего примечательного та из себя не представляла: среднего размера поле было покрыто неравномерным слоем мелкой травы и испещрено выбоинами и трещинами. Неосторожно уложенные груды изломанных палок, должно быть, раньше имели вид вполне приличных скамеек, но сейчас опознать в них те было невозможно. Небольшое подсобное здание теснилось к краю так, что большая его часть скрывалась за деревьями, словно оно желало спрятаться и не попасть под удар. Сейчас в пространстве десятка ли не было ни единого ученика. Сам же пиковый Лорд Байчжань был на задании, которое Ло Бинхэ обещал сделать для него необычаянно долгим. Лишь крики птиц, словно острые ножи, нацелившиеся на вторженцев, прорезали тишину. Шэнь Цинцю поежился. – Учитель, вы замерзли? – заботливо спросил Ло Бинхэ. – Сейчас я вас согрею. Мысли Шэнь Цинцю о том, как же он докатился до жизни такой, были прерваны приставаниями полудемона, который вопреки обещанию согреть принялся стягивать с Учителя одежду. Горячий влажный язык скользнул по шее. Через секунду на ней сомкнулись острые зубы. Шэнь Цинцю шумно выдохнул. Тело обдало жаром, а внизу живота зародилось приятное покалывание. Бессмертный резко оборвал мысль, что в таком неудобном положении есть что-то не лишенное приятности. Цинцю чувствовал себя словно находящимся на ладони у несуществующих зрителей, хотя знал, что ощутит присутствие ученика задолго до того, как тот сможет ощутить их. Ни на секунду не останавливаясь Ло Бинхэ целовал и кусал шею Шэнь Цинцю, попутно раздевая его. Скоро на холодной земле оказалось сначала верхнее, а затем нижнее одеяние. Свои одежды полудемон не церемонясь спешно разорвал и кинул в ту же кучу тряпья. Начиная с поверхностных ласк Ло Бинхэ постепенно переходил к более интенсивным. Оторвавшись от покрасневшей шеи, он перешел на губы, сжал их зубами и, получив долгожданный стон, грубо вторгся языком внутрь. Шэнь Цинцю напряженно прислушивался к окружающему пространству, апатично отодвигая руки полудемона, тянущиеся к сокровенным местам. – Учитель, вы готовы? Можно я войду? — смущенно спросил Ло Бинхэ – Не забудь постучаться. — бросил Шэнь Цинцю, прикрыв глаза и лишив себя этим зрелища полной растеренности на лице полудемона. Секунду подумав, Ло Бинхэ поднес член к розовому колечку мышц и несколько раз осторожно "постучался" прежде чем начал плавно вводить свое горячее возбуждение внутрь. Прислоняясь спиной к горячим грудным мышцам, Шэнь Цинцю ощущал себя защищенным от окружающего мира, но беззащитным пред нависающим над ним полудемоном, поэтому переключил все свое внимание с оценки пространства на оценку своего положения и действий Ло Бинхэ. Скоро Шэнь Цинцю уже не мог сдерживать шумные вдохи и всхлипы. Горячий и твердый член полудемона размеренно терся о стенки, двигаясь вверх-вниз и посылая волны тока по телу. Каждый раз входя внутрь, Ло Бинхэ задевал ту самую точку и, когда темп на пару секунд сбивался, Шэнь Цинцю тихо стонал, сам того не осознавая. Огонь страсти все ярче и ярче разгорался в глазах демона. Холодный и отстраненный Шэнь Цинцю под ним становился таким горячим и сексуальным, что голова начинала кружиться от похоти и восторга, сливающтхся вместе в желание всецело обладать. И наконец на сцену вышел главный и единственный зритель. Спрятанный за широкими стволами деревьев, он, онемев от шока, стоял как вкопанный. Перед его взором два разгоряченных тела с громкими пошлыми звуками сливались воедино. Ло Бинхэ ухмыльнулся и, накинув на Цинцю свои верхние одежды, подхватил его на руки и быстро скрылся. В этой битве была поставлена точка. Оставалось выиграть в битве с гневом Учителя. Даже главному герою сейчас могло не повезти. Он не был уверен, сколько времени потребуется, чтобы заслужить прощение. Стоя посреди продуваемого всеми ветрами тренировочного поля, Лю Цингэ крепко сжимал, прислонив к груди, нижние одежды Шэнь Цинцю. Неуверенно наклонив голову, мечник зарылся в них лицом и глубоко вдохнул легкий аромат бамбука и зеленого чая.