Глава 24. Обратно в столицу.
31 января 2026 г., 12:42
296 г. от з.э./ Королевская гавань
Возвращение в столицу произошло в середине 295 года от завоевания Эйгона. В тот момент строительство Штормхолда уже наладилось и продвигалось в штатном режиме, без каких-либо проблем с подвозом материалов или нехватки рабочих. Моя гвардия к тому моменту также уже была почти полностью готова, разве что дядя Станнис планировал добрать еще несколько воинов из Золотых плащей, имеющих уже более серьезную подготовку. Отец, к слову, также рвался проверить состояние городской стражи, свято убежденный в том, что без его надзора они распустили себя и расслабились, с чем соглашался средний брат, правда мысли его склонялись скорее к взяточничеству и воровству. Мы с Ренли на это лишь понимающе переглядывались. Подобный настрой нам был только на руку, ведь чем лучше контролируется такая сила, тем больше у нас шансов на выживание. Впрочем, и у нас самих впереди было множество дел. Младший из братьев, имевший постоянный доступ к старшим, смог грамотно присесть им на уши и полтора года обрабатывал их на создание своеобразного научно-исследовательского кружка с привлечением так необходимых для нас пироманов. В конце концов, алхимики были очень начитанными и рисковыми людьми, а дикий огонь был не единственным их изготовлением. В результате, настояв на тотальном контроле за гильдией и полном обеспечении безопасности горожан, Ренли позволили осуществить свою идею, чем он и планировал заняться. На мою же участь пала необходимость подготовки орудия для борьбы с иными и, запросив некоторое количество Драконьего стекла у дяди Станниса, я планировала проверить его качество и рентабельность в настоящее время. Иными словами, дел у нас было невпроворот и долго отдыхать после прибытия мы себе позволить не могли. Иного же мнения придерживался двор, Совет и сама Королева, планировавшие устроить, если не турнир, то ряд приемов и пиров в честь нашего возвращения. С Джоффри же, что заметно пошел в рост, я смогла поговорить лишь к вечеру первого дня и беседа эта, как и некоторые последующие, изрядно пошатнули недавно обретенную уверенность в собственном выборе. Казалось, что за время разлуки, он искренне соскучился, и по приезде часто приходил ко мне, сопровождая по замку, и разбавляя общение новостями и историями, услышанными от придворных. При этом радость, что он испытывал от нашего возвращения или же восторг, с которым он принимал подарки от отца и меня только сильнее подпитывали обострившееся чувство вины. Ведь рассматриваемые нами с Ренли стратегии в любом случае не учитывали его в качестве короля, и при таком раскладе судьба непутевого братца варьировалась от изгнания до смерти. Не говоря уже о том, что предательство, какими бы благими намерениями я не руководствовалась, остается предательством. Даже по отношению к человеку, чьими действиями будет причинен огромный ущерб более или менее процветающей державе. Впрочем, разумеется, что пай-мальчиком за время нашего отсутствия он не стал. Был все таким же вредным, самовлюбленным и трусоватым, хотя свою жестокость, осознанно или нет, он при мне не демонстрировал. Абсолютно равнодушно проводил взглядом упавшую служанку, безразлично смотрел на рыцаря, получившего травму на тренировке, и не удостоил вниманием дворцового кота, который нежился на моей кровати. Не говоря уже о том, что с момента моего прибытия он прилип ко мне как банный лист, всюду следуя за мной и высказывая свое очень ценное мнение по любому вопросу, его не касающегося. Так, очень быстро, и в постоянных заботах пролетели полгода. Лето за окном стояло жаркое, а вонь от города просто отвратительная, в остальном же все было не так уж и плохо. В городе произошли значительные перемены, количество беспризорников, нашими стараниями, сильно сократилось, стражники наконец начали нормально выполнять свою работу и стена исправно пополнялась новыми рекрутами. Однако вечная беготня в попытках успеть все изрядно утомляла, потому я стала невольно коситься на отца, что так и не смог бросить свое любимое увлечение в виде охоты. Отдых на природе — вещь действительно полезная, и потому я решила последовать его примеру. В сопровождении Ренли, что не пожелал отпускать меня одну на значительное удаление от столицы, а также его людей и своего отряда, мы направились в королевские охотничьи угодья. Причиной, по которой я выбрала именно его стала банальная усталость от зловония столицы. Лес был древним, чаща густой, потому решив, что это хоть немного перебьет запах, я направилась туда и не прогадала. Запах действительно стал менее отвратительным и резким, а первозданная тишина приятно отзывалась в утомленном от постоянного напряжения сознании. Так, Королевский лес, запрещенный для охоты обычным людям, неожиданно стал для меня настоящей отдушиной. Яблоко от яблони, как говорится. Мать же на подобное "увлечение" смотрела с плохо скрываемым презрением и насмешкой. — Что отец, что дочь, дай им волю и они там поселятся — говорила она Джофу, и тот либо пытаясь меня задеть, либо просто в подкреплении своего недовольства, передавал ее слова мне. Серсея за время нашего отсутствия стала для него непререкаемым авторитетом, и наши с ней сложные отношения давали ему повод для излишнего самодовольства. Однако ввиду отсутствия наперсника, он все же также приходил ко мне для компании и в один из дней изъявил желание отправиться в лес вместе со мной. — Я твой брат и будущий король, — растягивая слова на манер матери, словно делая мне одолжение, произнес он, — я обязан убедиться в том, что это место, которое ты постоянно посещаешь действительно существует и что оно безопасно. Я чуть не фыркнула с последнего заявления. Что он, что я еще дети, но если уж на то пошло, то я сильнее его физически и потому его аргумент показался мне крайне слабым. — Должно быть твоя мать волнуется, — высказал догадку Ренли, и оценив мое скептическое выражение лица, пояснил. — она была недовольна моими идеями о развитии алхимической отрасли. Мысль о том, что такая гильдия станет нам подконтрольной видимо ее нервирует. — И при чем здесь Королевский лес? Их главный дом находится в столице, а филиал мы размещаем в Штормовых землях. — Быть может думает, что там есть скрытый склад. — И с помощью Джоффри решила проверить мою причастность к твоим делам? – усмехнулась я. — Похоже на то, — отозвался дядя и расплылся в улыбке, — так, впрочем, даже лучше. Чем дальше она смотрит, тем меньше видит вблизи. Посещение же Королевского леса мы с Джоффри запланировали на один из многих жарких дней. Выдвинувшись в путь в предутреннее время, мы лишь к обеду смогли прибыть к месту, облюбованному мной ранее. Это была прекрасная поляна, выходящая прямо к небольшому пруду. Вода в нем была чистой, почти прозрачной, а исходящая от него прохлада и тень от деревьев приятно отзывалась на коже, что долгое время находилась под палящим солнцем. Не теряя времени, немногие отправившиеся с нами слуги стали заниматься подготовкой лагеря, а стражники, быстро рассредоточившись по территории, заняли оборонительные позиции. Весь их настрой говорил о решительности и готовности отбить любую атаку и это было странным. Обычно мои люди выглядели куда более расслабленными, однако наличие с нами наследного принца и людей Королевы, видимо сильно нервировало их и заставляло держать себя в тонусе. Единственный, кто, кажется, вел себя также как и всегда — это Сандор, что так же флегматично следовал за мной тихой тенью. — Так это и есть твое маленькое убежище? – спросил Джоффри, пока я раскладывала небольшое покрывало на траве. — Именно оно, — отозвалась я, оглядывая поляну, что с момента последнего посещения совершенно не изменилась. В тёплом свете солнца, пробивающемся сквозь листву, водная гладь все также поблескивала и создавала ощущение покоя. — И чем ты тут целый день занимаешься? – скептично оглядев окрестности спросил он. — Отдыхаю душой, братец, — хмыкнула я, — но вообще чем угодно. Можно поспать, почитать, помузицировать, пожарить что-нибудь на костре или просто подумать. — Все это можно делать и в замке, — раздражённо заметил мальчик, присаживаясь на покрывало. — В замке? – иронично спросила я, продолжив – где вокруг нас вечно вьется куча людей? И где наша мать постоянно проводит бесполезные приемы, на которые стекается куча придворных, жаждущих познакомиться с маленькими принцем и принцессой? — Это ведь естественно, — лениво откинувшись на покрывале, заметил брат, — Я будущий король, ты моя сестра. Разумеется, для них, — скривившись на последнем слове, продолжил он, — иметь такое знакомство не просто честь, но и главное по важности событие на всю дальнейшую жизнь. — Тебе так матушка говорит? – усмехнулась я. Мальчик вновь поморщился: — В любом случае посещение приемов занятие куда более благородное, чем копошение среди комаров и червей в каком-то лесу. — Каждому свое, — отозвалась я, — зато здесь не воняет как в замке. — Зато в замке нет грязи на каждом шагу, — парировал он, и, передернув плечами, добавил, — и нет мерзких насекомых прямо под рукой. — Вообще-то есть, просто ты их не видел. Не говоря уже о том, что там и крысы вообще-то водятся. Мальчик скривился: — Не видел ни разу. — Они вылезают только ночью и бегают по замку, когда их никто не видит. Отвращение и неверие на лице Джоффри было настолько комичным, что я невольно прыснула. — Ты… обманула меня! – воскликнул он, разозлившись. — Вообще-то нет, — ответила я, но доверие ко мне он уже, кажется, растерял. Я присела рядом с ним и перевела взгляд на пруд. — Мне нравится здесь, потому что тут тихо, спокойно и никто меня не тревожит. — Я, конечно, понимаю, что ты не любишь большое скопление людей. Но убегать от них в глушь, серьезно? — раздражено проворчал Джоффри. Я лишь пожала плечами. — Не такого я ожидал от твоего приезда, — вновь разочаровано произнес он, — таскаться по всяким злачным местам видимо и впрямь твое хобби. Я тихо рассмеялась: — Смотри позитивнее. Здесь свежо и красиво. Хотя, честно говоря, мне больше нравится вид с утра или вечером. — Почему? – заинтересованно спросил брат. — Туман, — просто ответила я, — Он расползается над водой и выглядит это просто мистически красиво. — Ясно, — разочаровано ответил он и быстро оглянувшись, тихо произнес – вообще-то я хотел с тобой поговорить. — Так и в чем проблема? – усмехнулась я, — обстановка как раз располагает к беседе. — Мать подыскивает тебе жениха, — без обиняков заявил Джоф. Я обреченно вздохнула. Это рано или поздно должно было случиться, к тому же по нынешним меркам я уже вошла в брачный возраст. — И? Какие есть кандидаты? – тихо поинтересовалась я. — Думаешь, мне дозволено раскрывать ее планы? — ехидно спросил братец, после чего снисходительно добавил, — впрочем, быть может, я и расскажу. За соответствующую плату разумеется. Я повернулась к нему и снова рассмеялась. Отношения сиблингов, кажется, не меняются никогда, вне зависимости от пространства и времени. — И что же ты хочешь? Получить палкой промеж глаз? – улыбнулась я. Ухмылка Джофа стала шире, наслаждаясь своей новой ролью он задрал голову. — Если ударишь меня, то узнаешь новости уже на самой помолвке — самодовольно заявил он. — Ладно, давай я лучше угадаю. Это кто-то отвратительный, старый и жестокий? Презренный, бесполезный и жалкий? Или быть может все вместе? Думаю, матушка изрядно повеселились над тем, как ухудшить мою жизнь, — криво улыбнувшись, отозвалась я. Джоф нахмурился, улыбка покинула его лицо. Как ни странно, он не любил, когда о Серсее говорили дурно. Да, он ее сын, но мне почему-то казалось, что у таких как он очень сложные отношения с восприятием критики в адрес других. — Теон Грейджой — сухо ответил Джоф. Я ошеломленно моргнула. — Прости, что? Ухмылка вновь налезла на лицо брата. — Не стар, не уродлив и сын верховного лорда. Ты ошиблась почти по всем пунктам. — Почему он? – спросила я, пытаясь понять мотивы Королевы. — Его отец недавно восставал против нас. Мать решила, что это лучший способ уберечь страну от нового восстания. Сейчас он воспитанник в Винтерфелле, но рано или поздно вернётся в отчий дом. Потому нам следует обезопасить себя от этих варваров. — Идиотизм, – покачала головой я, — Эта затея не сработает. Иные варианты у нее есть? Мальчик удивленно посмотрел на меня: — Есть. Но почему ты думаешь, что это не сработает? — Давай ты мне расскажешь обо всех вариантах, а я в конце выскажу тебе свое мнение? — Ладно – отозвался брат, — Но ты и тут ошиблась. Квентин Мартелл и какой-то наш кузен. Один из сыновей нашего двоюродного деда Кивана вроде. Я усмехнулась. В оригинале, помнится, Серсея всем своим существом упиралась, чтобы не отдать Мартеллам Мирцеллу, в то время как мной она вдруг решила пожертвовать. — С Дорнийцами все ясно. У нас сложные отношения и брак отличный способ сбросить немного напряжения, а кузен тут каким боком? — Вроде бы дед не хотел отпускать тебя из семьи, да и ты говорила, что хочешь состоять в Совете при моем правлении, — отозвался Джоф. Не совсем это, но нечто подобное я действительно говорила, но не братцу, а деду. Видимо сказанные слова сейчас и обернулись в подобные последствия. — К тому же, — продолжал Джоффри, — мать опасается отдавать кому-то такой рычаг давления на меня. Ты все-таки моя сестра, это может быть чревато. Да уж, создавать «пятую колонну» власти для Ланнистеров не выгодно. У руля Баратеоны, на подхвате Ланнистеры, Мирцелла уже обещанная богатым и родовитым просторцам и, как вишенка на торте, все ещё не мертвые Таргариены в Эссосе. Зерно истины в опасениях найти можно было, однако... Я скривилась. Не считая того, что меня рассматривают как товар для сделки, сами варианты будущих женихов не были для меня предпочтительными. — Так кого бы ты выбрала? — вырвал меня из собственных мыслей брат — если бы могла выбирать, разумеется — добавил он, пакостливо вздернув губу. — Никого — спокойно отозвалась я, — все варианты полная хрень. — Матушка была бы в восторге от твоего поведения – продолжал ехидничать Джоф, даже не думая сдерживать свое довольство. — Все эти варианты крайне ненадежны и не принесут нам какой-либо выгоды. — Да? И почему? — высокомерно отозвался он. — Начнем с простого. Грейджой. Крайне ненадёжные союзники сами по себе. Железнорожденные понимают только силу. Даже если лорд-жнец согласится на помолвку, то прока с этого мало. Мы не можем быть уверены, что Теон станет Верховным лордом, ведь он воспитывался на суше и не имеет авторитета среди своего народа, а у самого Бейлона помимо сына есть еще дочь и трое братьев – известных мореплавателей. При таких спорных вопросах правителя на железных островах избирает Вече, и им плевать на пол, степень родства и кровные связи. Они смотрят на морские заслуги и прочие важные для них качества. Потому подобная затея нам крайне невыгодна и бесполезна, с них ведь даже поиметь нечего. Что касается Мартеллов, ситуация схожа. У них титул передается первенцу вне зависимости от пола. И Квентин им не является. Какой смысл отдавать меня обычному дорнийскому лорду, которые к нам в целом испытывают ненависть? Что же касается сына деда Кивана, то это самый отвратительный вариант, ведь он наш родственник. — И что? – не понимающе произнес Джоф — он ведь даже не близкий кузен. — Ты знаешь почему септоны не одобряют браки между родственниками? – спросила я, чуть повернув к нему голову. — О, так ты внезапно стала верующей? – усмехнулся брат. — Ответь на вопрос. Знаешь или нет? — Таргариенам разрешали — опять уклонился от ответа он. — «Когда рождается Таргариен, боги бросают монетку» — ты слышал это выражение? — серьезно спросила я, взглянув на него. Он кивнул. — И тебе не приходило в голову, почему оно возникло? — Потому что половина из них была безумна? — ответил братец. — Верно, а почему знаешь? Джоффри промолчал. — Септоны и Мейстеры как один утверждают, что браки между родственниками зло. И причина тому – кровь. — ответила я, — у нас с тобой, у матери и ее братьев, у деда и его братьев одна кровь. Смешивая ее, мы передаем и усугубляет болезни внутри одной семьи. Если практиковать подобное, то с поколениями мы выродимся в больных в физическом и психическом плане людей. Именно поэтому брак, как правило, заключается между представителями разных семей. Так наследники получаются здоровее. Обратный пример тому Таргариены, которые женились только на своих, изредка отдавая своих детей другим домам. Их кровь от многочисленных внутрисемейных браков застоялась, болезни прогрессировали и чем это закончилось? Половина живших Таргариенов были больными. Хромота, косоглазие и другие физические дефекты или же нарциссизм, жестокость, повышенный эгоцентризм, невосприятие других как личностей и наконец завершающий штрих — спящее безумие. — Да, но они пришли к этому спустя много лет, — возразил мальчик, напрягшись. Я усмехнулась. — Ты что не учил историю? Мейгор Жестокий в твоей памяти не отложился? Он был сыном Эйгона и Висеньи. Не первый, конечно, среди Таргариенов, но относился ко второму поколению их династии. И каково же было его правление и психическое состояние? Говорят, он получал удовольствие, мучая других. Джоффри замер. В лице его проскользнуло что-то странное. — И ты думаешь, что подобное может произойти с твоими детьми? — спросил он с нечитаемым выражением лица. — Разумеется, — отвернулась я, понимая, о чем думает брат, — а учитывая, что наш дед был женат на своей кузине, выдав меня за своего племянника он рискует получить новую порцию безумных наследников. — Но ведь у других этих проявлений нет, — скорее спросив, чем возразив ответил он. — Полагаешь? — холодно отозвалась я — тебе не кажется странным поведение нашей матери? Иногда я задумываюсь если ли у нее вообще эмпатия. Она вспыльчива и высокомерна, безразлична к чужим страданиям и эгоистична. — Она королева – резко отозвался Джоф, - разумеется она должна быть жёсткой, и если мы уж говорим о последствиях, то тут скорее речь о "дяде" — издевательски закончил он – как ты там сказала: физический дефект? Я вздохнула. Похоже он уже успел перенять от матери презрение к Тириону, однако задумчивый взгляд, обращённый к пруду, говорил о том, что пища для размышлений у него все-таки появилась. Прошло несколько минут, и тишина на поляне стала особенно насыщенной, словно сама природа прислушивалась к нашим разговорам. — Не заговаривай об этом с другими, — тихо сказала я. Едва ли мать обрадуется, узнав, в каком ключе мы обсуждали ее семью. Джоффри понятливо кивнул и вновь отвернулся. Оглядев его фигуру, я вздохнула. Возможно, мне не следовало упоминать при нем вещи, которые в последующем могут меня скомпрометировать, однако тот факт, что он все же смог наложить на себя эту проекцию давал мне надежду, что его случай не такой уж запущенный. Быть может, потом, когда-нибудь в будущем, если все удачно сложится, и он сохранит свою жизнь, он сможет понять мои поступки. Не простить, но хотя бы понять. Я откинулась назад, разлегшись на покрывале. День предстоял долгий.
