Узы шторма

"Черная Жемчужина" плясала на волнах, как пьяная девица в таверне. Небо, еще минуту назад ясное, почернело, и ветер завывал, словно демон, рвущийся из глубин. Джек стоял у штурвала, лицо его было серьезным – редкое зрелище. Мэрилин, цепляясь за поручни, пробиралась к нему сквозь шквал соленых брызг. — Капитан, матросы говорят, это необычный шторм! – крикнула она, едва перекрикивая грохот волн. Подойти близко не позволял страховочный трос, закрепленный у неё на поясе и на главной мачте. — А я-то думал, мы на пикник собрались! — парировал Джек, но его глаза выдавали тревогу. Она закатила глаза, сейчас было явно неподходящее время для сарказма. Волны захлестывали палубу при каждом удобном случае. Почти весь ценный груз, который не успели закрепить или убрать в трюм, отправился на дно. — Гиббс советует убрать паруса сейчас же! – передала она слова первого помощника, который был занят в тот момент на носу корабля. — Мистер Гиббс со своими советами может пойти… – начал Джек, но осёкся. Прямо за спиной Мэрилин из черноты бури объявился огромный вал, будто чудовище из кошмаров. Все произошло слишком быстро. Мэрилин услышала рев волны, как лопнула веревка, а последнее, что она видела, так это руку Джека, которая тянулась к ней.

***

Тишина. Только шум прибоя в ушах и солёный привкус на губах. Мэрилин открыла глаза, видя лишь бескрайнюю воду и кусок мачты, дрейфующий рядом. Джек лежал на спине, привязанный к обломку своим же поясом, в то время как она сама была привязана остатками треклятого страховочного троса. Море утихло, оставив после шторма только зыбкое безмолвие. Солнце палило нещадно. В голову вернулись воспоминания о минувшем. Чудовищный вал, как она оказалась за бортом, и как Джек, отринув последние остатки здравого смысла, прыгнул следом за ней. — Очнись, Воробей! – Мэрилин шлёпнула Джека по щеке. Джек дёрнулся от такого бесцеремонного пробуждения. — О, так вот как ты благодаришь спасителя? – застонал он, потирая лицо. – Я же тебя поймал! — И сам за мной прыгнул, гений? — Не смог позволить тебе утонуть в одиночестве. Слишком скучно будет на дне. Они замолчали, осознавая масштаб беды. Ни корабля, ни провизии, только фляга с ромом – конечно, Джек не расстался с ней даже в шторм – и нож для рыбы, засунутый Мэрилин за пояс. — Ну что, дорогуша, – подытожил Джек, не изменяя своему оптимизму даже сейчас, – похоже, нам придется стать Робинзонами. Только без Пятницы. — И без земли, — мрачно добавила Мэрилин, оглядывая горизонт.

***

— Думаешь, Гиббс нас ищет? – спросила Мэрилин, сидя на обломке. Босые ноги болтались над водной гладью. — Гиббс думает, что я уже выпил весь ром на свете, – усмехнулся Джек, сидевший напротив. Он смотрел в подзорную трубу в поисках проходивших в этих водах кораблей. – Но если повезёт, через пару дней нас подберёт какой-нибудь корабль. Или “Жемчужина”, если пережила шторм. — Если акулы не подберут раньше, – пробормотала Мэрилин, заметив тень в воде. Без лишних слов он забрал у нее рыбацкий нож: — С ними я ещё как-нибудь договорюсь. Опасные тени кружили, словно стервятники в небесах. Мэрилин поджала ноги, затаив дыхание. Её взгляд метался из одной стороны в другую, безуспешно сосчитать сколько акул собралось на потенциальное пиршество. Джек, плотно сомкнув челюсти, держал нож на готове. Нападать первым было не лучше. Несколько томительных минут тишины разрывались лишь шумом легких волн, да дыханием обоих. Затем Джек услышал крик. Мэрилин свалилась в воду. Акула потащила её за собой за подол платья. Чертыхаясь, Джек ринулся к ней, успев в последний момент схватить её за запястье. — Говорил же, сними чёртово платье! – выдавил Джек, пытаясь вытащить её, но хватка акулы была сильнее. Мэрилин билась изо всех сил, но от страха делала только хуже. — Чтоб в угоду твоих глаз видеть даму в исподнем, капитан?! – рявкнула она в ответ. Он едва сдержал крепкое словцо. Но у неё было достаточно мозгов, дабы понять, какое именно. Через мгновение показалась и сама акула, намереваясь вцепиться Мэрилин в плечо. Джеку удалось засадить рыбине нож в глаз, а затем и в глотку, когда та отпустила девушку. Пока он затаскивал акулу на их импровизированный плот, Мэрилин быстро забралась, благо целая и невридимая. И, судя по всему, усвоила урок, раз моментально сняла платье, оставшись в нижней юбке, которая была легче и короче. Акулы отступили. Но вряд ли надолго.

***

Мэрилин презрительно поморщилась, когда Джек протянул ей кусок сырой акулы. В нос ударил мерзкий запах, отчего Мэрилин чуть не рассталась с остатками своих кишок. — Не брезгуй, в некоторых местах это тот ещё деликатес, – сказал Джек, откусив от своей порции. Так он дал ещё и понять, что это можно есть. Она с сомнением посмотрела на мясо, затем на него, но всё же попробовала. На вкус ещё хуже, чем на запах, но это была единственная доступная еда на данный момент. Джек потом поделился глотком рома, что чуть чуть облегчило ситуацию. Дело быстро клонилось к ночи. Сумерки опустились синим одеялом, море теперь сливалось с небом воедино. А ещё, после адской жары прибавился холод. Мэрилин прижала колени к груди, зубы, как сказал бы Джек, танцевали джигу. По телу прошлись болезненные мурашки, когда на её плечи опустилась куртка Джека. — Не замерзну. Сама знаешь, я крепкий, как грецкий орешек! – его золотые зубы задорно блеснули в темноте. Но она ему не поверила, так как видела испарину у него на лице ещё до того, как стемнело.

***

Наутро злые хищницы вернулись за ещё живой добычей. Мэрилин спала плохо; чувствовала, как язык прилип к нёбу от жажды. Когда над водой мелькнул острый плавник, она потянулась будить Джека. — Маменька, ещё пять минуточек… – бормотал Джек, отмахиваясь от Мэрилин. – Батя со своими капитанскими штуками подождёт. Он тяжело дышал; тело его горело похлеще кипящего котла. Мэрилин узнала лихорадку по характерной дрожи – также трясло ее мужа, когда тот отравился ожнажды. Видать, желудок Джека не оценил акулий деликатес. Она бросила взгляд на рыбацкий нож, на труп акулы, лежащий рядом, затем на море. Выбор был небольшой.

***

Джеку становилось хуже. Он только и мог, что лежать весь день и нести бред похуже, чем тот, что он нёс, когда был пьян. — Соловушка, я тебе рассказывал, как меня как-то смыло на остров, где живут попугаи-каннибалы? У них красные глаза и они, когда видят добычу, кричат: “Ром! Ром! Ром!”. — Ты рассказывал мне про китов, что поют от скуки, – устало отвечала она, меняя очередную повязку, смоченную морской водой. Соль разъедала бледную кожу, но приходилось терпеть. А в ответ на ремарку последовали брызги, окатившие её с головы до ног. Одному из местных китов не понравилось её высказывание. — Это обязательно?! – возмутилась она в сторону очередного столпа брызг, но лишь взбудораженные волны были ей ответом. Мэрилин старалась не растерять тот оптимизм, которым он всегда ее одаривал. Их найдут, рано или поздно. После заката всегда наступает рассвет, так и после жары обязательно пойдет дождь. И, словно в ответ на мольбы, небо внезапно померкло, покрылось серостью туч. Капля упала ей на нос, затем прямиком в глаз, но Мэрилин не возмущалась, а наоборот, глотала падающие капли одну за другой. Холодные, крупные дождинки приятно остужали иссохшую кожу, ткань одежды неприятно липла к красному от солнца телу. Мэрилин с помощью ножа соорудила в мачте небольшие желобки, собрать драгоценную влагу. Смочив тряпки, она дала Джеку попить. Едва Мэрилин успела привыкнуть к дождю, как тот закончился, сменившись снова духотой.

***

Шёл день, за ним другой. Ни суши, ни корабля на тонкой линии горизонта. Мэрилин чуть ли не сутками глядела в подзорную трубу Джека, но каждый раз надежда увидеть хоть что-то угасала. Моментами она уже не понимала, где явь, а где бред. Ей вскоре уже начали чудиться крабы адвокаты и рыбы в юбках из листьев. Стоило бы поменьше слушать Джека в лихорадке, иначе она и сама умом тронется. Но до ушей все равно доносились обрывки несвязной речи: — Бежать, нужно бежать… Покинуть корабль… – в этот раз Джек говорил тревожно, испуганно. Мэрилин подползла ближе, попытаться понять, о чем шла речь. С языка Джека слетали слова “Беккет” , “Распутная девка”. Снова, как и тогда, когда Ключ показал ей воспоминания Джека. Она помнила ту картину слишком чётко. Горящий корабль, который после станет “Чёрной Жемчужиной”. Лицо Беккета, суровое, но довольное. И сам Джек, гораздо моложе, в полном ужасе… — Капитан, подъём! – снова дала она ему по щеке. Джек простонал что-то в ответ, но очнулся. Судя по более ясному взгляду, ему стало чуть лучше. — Мне снился такой чудесный сон, а ты… — Разве морда Беккета чудесная? Джек не ответил и с трудом поднялся. Огляделся, оценил обстановку знающим взором и тяжело вздохнул. Сложно было понять, рад ли был он тому, что Мэрилин смогла продержаться столько времени, но похвалы, ни подколки от него не последовало. Снова между ними возникло вязкое молчание. — Слушай, а что тогда случилось, на самом деле? – спросила Мэрилин, протягивая флягу с водой, которую смогла набрать из желобков. – Я вроде бы видела… — В юности я плавал под началом Беккета, – ответил нехотя Джек, жадно отхлебнув из фляги, но поумерил пыл, вспомнив о Мэрилин. – “Распутная девка” – будущая “Жемчужина” – была моим судном. Перевозил грузы, туда-сюда. Пока Беккет не наказал перевозить рабов. Я отказался, потому что… Он многозначительно взглянул на клеймо пирата на правой руке, что торчало из рукава. — Люди – не груз. — Верно, дорогуша. Верно. В отместку этот змей решил меня запугать. И за сокровищами гонял, и угрожал, в тюрьме голодом морил, – Джек вел свой рассказ, глядя куда угодно, только не на собеседницу. Хотя когда он рассказывал свои небылицы, то всегда следил за реакцией. – В итоге дал нам бой, и “Девка” пошла ко дну. А потом я… Джек вздохнул. Тяжело давался ему этот рассказ. — Как тогда “Жемчужина” стала “Жемчужиной?”. — Слышала что-то о “Летучем Голландце”? О Дэйви Джонсе, его капитане? — Корабле-призраке и..? – Мэрилин сначала не поверила, затем добавила в тихом ужасе. – Только не говори, что это правда! — Правда. Как и сделка, в которой мой корабль подняли со дна и её паруса чернее ночи. Довольна, дорогуша? — Я… Да. — Чудненько, а теперь давай проверим, сгодишься ли ты для рыбалки с помощью подручных средств…

***

Первая победа – свежий улов в виде каких-то рыбёшек оказался на вкус куда лучше, чем акулье мясо. Желудки обоих страдальчески ныли, но перемалывали хоть что-то, что могло продлить жизнь ещё на день-два. К Джеку вернулась прежняя весёлость, но колкостей в сторону Мэрилин больше не было. Может, всё-таки оценил её старания? — А зачем твой папаша тебя отдал этому дурню Миллеру? – спросил он вдруг. – Окромя тростника да прочего. — Он считал это выгодным союзом, – пояснила она, на что Джек искренне рассмеялся. – Да, у меня та же реакция была. — И сколько продлится ваш “выгодный” союз? — Двенадцать лет. Джек присвистнул, прикидывая, сколько даме могло быть лет. Слишком много для такого юного личика. — Что ж, я был рад поспособствовать твоему вдовству. Мэрилин рассмеялась – впервые громко и искренне за долгое время. И выживание на плоту уже не казалось таким невыносимым.

***

После седьмого дня оба потеряли счёт времени. Беспощадный штиль готов был расплавить не только мозги, но и душу. — Я вижу землю… Или не вижу… – говорил Джек вяло. Они сидели спина к спине, стараясь не сомкнуть глаз. Иначе если закроешь, то никогда не проснешься. — А я вижу паруса… – прошептала Мэрилин. Это уже были, наверное, пятые по счету, и все – миражи. — А какого цвета? — Попробуй угадать… — Белые? — Не-а. — Перламутровые? — Последняя попытка. — Чёрные? — Чёрные, угадал, – рассмеялась Мэрилин и вдруг посмотрела в сторону якобы видения. – Чёрные?! Джек оглянулся – и готов был расплакаться на месте. “Чёрная Жемчужина” приближалась на полном ходу прямо к ним. Оба вскочили, едва не упав в воду, принялись размахивать руками. Недаром Гиббс больше недели кружил в месте шторма, дабы удостовериться, что Джек и пташка и вправду сгинули в пучине. Не верил он, что Джек, обхитривший всё и вся, мог вот так просто погибнуть, кинувшись спасать очередную юбку. Ладно, Мэрилин была просто очередной юбкой. Она быстро училась морскому делу, хитро завязывала узлы и умело штопала паруса. Песнями своими могла и команду нерадивую успокоить, и развеселить куда лучше трубадуров в случайном кабаке. Медленно, но верно она стала неотъемлемой частью команды. Частью “Жемчужины”, которая, вопреки всем дурацким приметам, не ревновала капитана к ней, а наоборот, стала верной подругой. Если Джек был душой корабля, то Мэрилин определённо стала ее сердцем. А без того и другого корабль уже не корабль, а просто старая посудина. И, когда они увидели двоих – исхудавших, уставших, изнемождённых капитана и пташку, – все готовы были съесть свои шляпы на радостях. И Гиббс заметил, что между этими двумя что-то произошло – далёкое от случайной интрижки. Нечто, что скрепило их странную дружбу на долгие годы вперёд.