Ну здраствуй армия армия

— Никита! — прокричали с первого этажа. — Вставай уже, обед! Никита сонно приоткрыл глаза и посмотрел на часы — полдесятого. И что они не уймутся? Даже десяти нет! Он продолжал лежать на кровати, тихо проваливаясь в сон. Когда наступил одиннадцатый час, мама зашла в его комнату и начала трясти его, пытаясь разбудить: — Никита, Никита! Просыпайся! — Да что, мам? Дай поспать, — он зарылся головой под одеяло и отвернулся. — Да Никита, вставай уже! К тебе повестка пришла! — прокричала женщина, продолжая трясти сына. Вот он сидит и думает: что ему делать? Откосить? Не получится — в кадетке-то учился. Придётся служить... Он начал собираться, попутно пиша друзьям, что им надо встретиться. Выйдя из своей комнаты, он почувствовал запах оладушек, который аппетитно разносился по всему дому, по этому запаху он определённо будет скучать, да и вообще по маминой готовке, только при одной мысли что он будет есть не домашнюю еду а армейскую стряпну которая и ближе не будет стоять с тем что готовит мама. Спускаясь по лестнице, Никита думал только о том, как бы попасть в ту часть, где работала его девушка. Катя — милая девушка, чуть ниже его ростом, блондинка с восхитительными голубыми глазами. Они начали встречаться ещё со школы. Они были одногодками, и сразу после девятого класса пошли учиться в колледже: Никита — в кадетский корпус, а Катя — на военного врача. Когда она закончила учёбу, то сразу уехала в воинскую часть работать — там её отец был генералом. Вот и по связям туда пробралась. А он... Эх, а он до сих пор работу найти не может. Хотя зачем она ему сейчас? На год же уедет — тогда об этом и подумает. А сейчас можно и позавтракать! Зайдя на кухню, он увидел свою маму — низкую женщину лет сорока пяти, стоящую возле плиты и жарящую оладьи. Она повернулась и заметила Никиту: — А-а-а, всё-таки соизволил встать с кровати? — Ну, ма, сейчас не до шуточек. Сейчас быстренько перекушу и пойду с друзьями повидаться, — он сел за стол, наблюдая, как мама кладёт на тарелку завтрак и ставит его перед сыном. — Ну а что? Скоро ты уезжаешь, долго ещё не увидимся, — вздохнула женщина. Она всхлипнула, но не так, как при настоящем плаче, а наигранно — чтобы было понятно, что она стебётся над ним. — Эх, а я помню тебя вот таким маленьким, — она опустила руку вниз и провела ладонью по бедру. — Но всё же ты так вырос, — она отвернулась от него, продолжая что-то ворочать у плиты. — Помню, будто только вчера ты в подгузнике по всему дому носился, а сейчас вырос, возмужал... Даже грустно как-то. Как же время летит. Она грустно усмехнулась, и больше ничего не сказала. Атмосфера была не давящей, но такой, что даже говорить было неловко. Он машинально ел свои оладьи, и только звук ножа, сталкивающегося с доской, не давал окончательно окунуться в свои мысли. Никита посмотрел на время и понял, что засиделся и, скорее всего, опоздает. "Эх, опять... Ну и влетит мне от друзей за то, что снова опоздаю", — подумал он. Никита быстро начал доедать свой завтрак. Конечно, ему было жаль делать это в спешке, но опаздывать не хотелось. Всё ещё ощущая неловкость после недавнего разговора, он решил быстро попрощаться с мамой и поехать к друзьям. — Ну, мне уже пора, нужно с друзьями встретиться, — сказал он, положил грязную посуду в раковину, прошёл в коридор и наспех надел обувь. — Пока, мам! Буду вечером! — и вышел из дома.