«Обнаженная правда»

Тишина в квартире была громче, чем музыка в клубе. Полы-деревянные, скрипучие. У стены бейсбольная бита, на подоконнике пепельница, забитая окурками. Пикник сидел на полу, прислонившись к дивану, в растянутой футболке и спортивках. На столе-пустая банка пива и пачка сигарет. Свет падал только с торшера-желтый, теплый, но резал глаза. В углу-спортивная сумка, которую он так и не распаковал. Квартира пахла кофе, табаком и чем-то ещё…чем-то застоявшимся. Стены-бежевые, слишком ровные, слишком «съемные». Как и вся его жизнь.  Он достал телефон. Зашел в Instagram. По инерции листал ленту, автоматически ставя лайки на все публикации его подписок. Случайно ввел «Milka» -и ничего. Ни фото, ни видео. Ничего. Но он знал-она оставила номер. Пикник успел сфоткать руку перед тем как ее номер стерся. Он открыл галерею. И вот: «розовый карандаш, на его ладони». Сфоткал в тот же вечер, когда вернулся в состоянии полупьяного удивления.  Он набрал сообщение. Он набрал «эй». Потом стер. Напечатал: «Ты исчезла как сигаретный дым. Может ты была виденьем в моем полупьяном состоянии?» Снова стер. Ухмыльнулся. И, наконец, просто написал. [от Пикника → Милке]   Ты говорила, что не вечная. Я решил не ждать неделю. Отправил. Тишина. Он подошел к холодильнику, открыл-банка огурцов, протеиновый йогурт чей срок уже закончился, пластиковый контейнер с отварной курицей, засохший лимон как мораль Холса. Как его эмоциональный рацион.  Телефон завибрировал. Сообщение. [от Милки]   Ого. Ты не из тех, кто пишет “спишь?” в 2 ночи. Уважение +3. [от Пикника]   Ты заслуживаешь вменяемого диалога. Хотя, если честно — “спишь?” я тоже держал в запасе. [от Милки]   Держи его на случай полной деградации. А пока — ты не спишь, я не сплю. Это знак? Или совпадение? [от  Пикника] Скорее голод и лёгкая тоска. По фиолетовым волосам. И по белому топу, в котором ты выглядела как вызов лично Богу. [от Милки] Ты флиртуешь? [от Пикника] Ты разве не за этим дала номер? [от Милки] Честно? Я не думала, что ты напишешь. Твоя репутация — исчезать, как дым. [от Пикника] Ты же знаешь, дым — часть огня. Так может, погуляем? Без пафоса. Просто ночь, ты и я. Я куплю тебе чай. Или кофе. Или пиво с сосисками . [от Милки] А ты умеешь прочувствовать почву. Но давай. Только не говори потом, что тебя заманили к ведьме. [от Пикника] Я умею не только это)). Вышлю тебе время и место!

***

Лондонский вечер был теплым, липким из-за дождей. С тем особым вайбом легкости и расслабленности. Туристы идут волнами, но местные тоже активны. Кто-то спешит на вечеринки или просто читают книги на ступеньках Британского Музея. Пикник стоял, прислонившись к борту машины, не спеша курил. На нем-сиреневая рубашка, небрежно заправленная в штаны, несколько браслетов на левой руке. Светлые волосы слегка растрепанны, взгляд тот же, который может свести с ума, если ты не готов к его вниманию. Он смотрел на витрины круглосуточного, но не заходил. Ждал.  И вот-она. Милка шла, уверенно и походкой от талии. На ней-легкая юбка выше колена, фиолетовый топ и темный кардиган, и ее «изюминка»-аккуратно собранная коса до ключиц. -Ты пришла,-сказал он, будто удивлен. -А ты не ушел,-отвечает она и смотрит на сигарету у него в руках.-Все-таки куришь? -Только когда слегка тревожно…Или когда красивая женщина может опоздать, и я не знаю, стоит ли ей этого прощать. Она хмыкнула и встала рядом. Он распахнул дверцу машины. -Поехали? -Куда? -Туда, где делают паршивый кофе, теплый свет, и тихая музыка. Только ты и мой британский юмор. -Звучит как не удачное свидание. -Так это не свидание. Это…случайность. -Случайность с красивыми скулами, сильными руками и хуем, который видимо, знает чего хочет?-она ухмыльнулась смотря на него снизу верх. Он кашлянул от такой неожиданности, не то подавившись сигаретным дымом, не то ее прямотой. -Я уже забыл, что ты у нас прямолинейная девочка. -А я помню какой ты у нас не тихий мальчик.  Они стояли так несколько секунд а потом рассмеялись. И это было то самое чувство легкости. Не маска, не защищенный сарказм. Он сел за руль, она-рядом. Они поехали. Ночь только продолжалась.

***

Они сидели за столиком у окна. Место теплое, но слегка потасканное. Не пафос, а ночное уютное кафе для таких людей как они. Пикник заказал черный кофе, Милка -мятный чай. Он подколол ее: -Мятный чай? Серьезно? Где дерзость? Огонь, лавандовый латте? -Я уже показала дерзость, когда согласилась прийти.—ответила она вдыхая аромат мятного чая.-щас хочется побыть человеком. Он улыбнулся, но взгляд не отрывает от ее лица. -Ты и правда сбила меня с ритма в тот вечер. -А ты думал, я буду стоять и смотреть в пол и ждать твоего «эй детка» и шлепка по заднице? -Не то чтобы я испытывал, но признаю. Я хотел так сделать, увидев тебя на балконе. Официантка приносит заказы.  Пауза. -И что дальше?-Милка облокотилась на стол.-Пикник, ты хочешь встретиться, трахаться или просто зальешь мне в уши красивыми словами и обещаниями? Он делает глоток, потом смотрит ей прямо в глаза. -А ты хочешь, чтобы я сделал выбор? -Я хочу чтобы ты не прятался и не фальшивил. Говори, если у тебя есть что сказать. Действуй, если хочешь действовать. Не надо кружится вокруг да около. Меня этим не удержишь. Он отвечает не сразу. -Я не умею играть по правилам и быть «нормальным». У меня склад у а больше «разрушительный». -Нет. Тебе кажется. Я вижу Пикник. Это страх. Ты просто боишься, что все к чему ты прикасаешься, ломается или недостаточно хорошо чтобы было нормально. Милка делает паузу. -Но я не стеклянная. И я не игрушка для утех. Пока что-я здесь. И это не игра. Он кивает. Медленно. Словно принимает решение не убегать. -Тогда…может поедем ко мне? -Не думала, что так быстро повлияю на  мужчину… -Нет. Я просто все равно буду делать по своему. А ты останешься у меня в голове. Она берет свою чашку и допивает чай. -Только без вранья. И без розовых обещаний. -Только правда. Даже если она будет кусаться.

***

Он открывает дверь и жестом пригласил войти. Квартира встретила их приглушенным светом, запахом кофе и старых книг. -Можешь не разуваться. Ковер в гостиной и так имеет в себе историю.-бросил через плечо. Милка прошла внутрь. Осмотрелась. Квартира была не идеально опрятная, но живая. Пачка пластинок у проигрывателя. В углу старая бита, поцарапанная. На стене диплом. Юриспруденция. Папка с гербом университета лежала рядом с Римским правом. -Не так мрачно, как я ожидала.-произнесла она, проходя внутрь комнаты.-Думала у тебя здесь чисто мужская берлога. -Ну, не все так ясно как кажется.-Хмыкнул он, закрывая дверь.-Хочешь воду, вина, честности? -Начни с воды. Остальное-по ситуации. Он достаёт бутылку и два стакана. Она тем временем посмотрела на диплом. -Кем ты работаешь? Он ответил не сразу. Долил воды и протягивает ей стакан. -В юридическом отделе одной скучной компании. Не спрашивай, как туда попал. -Удивительно. Где ты и где юриспруденция. По тебе не скажешь что ты занимаешься этим.-Она отпивает воды. -Я хотел стать профессиональным бейсболистом, пока папаша не вмешался. Решил что я недостаточно «устойчивый» для этого. -Не ты один здесь у которого имеются проблемы с отцом..-Она подошла к шкафу с книгами. -Не хочешь рассказать? Вопрос падает как камень в воду. Она смотрит на него выжидающе. -У меня били натянутые отношения с обоими родителями…-Она скрестила руки, будто укрывает себя от чего-то и посмотрела на него.-Моя семья очень набожная и сам знаешь как набожные католики относятся к девочкам которые хотят жить и рисовать. Длинные юбки молитвы-вся эта фигня. Милка промолчала, но Пикник не перебивал, ожидая продолжения ее истории. -Мне было 10-11 когда я стала замечать сильные изменения в моем теле. После последовали взгляды со стороны мужчины…а ведь я была всего то ребенком. Мама мне тогда запретила надевать обычные мне платья. Ибо по ее словам я очень сильно вынуждаю мужчин. С 13 лет я стала рисовать только по ночам. Потом….я не выдержала и к 19 я купила билет и сбежала куда глаза глядят. Цюрих, Берлин, Женева, Лондон. Пикник молчит. Не потому что не знает что сказать, а потому что понимает ее. Он садится рядом. Их плечи касаются. -Ты хочешь рисовать снова? Или все ещё рисуешь? -Я рисую. Бар-это мой локальный заработок. Но да…Иногда я думаю, что все, что во мне есть-слишком много. Слишком ярко. Слишком…мокро. Он оборачивается к ней. Она делает тоже самое. Между ними секундное напряжение. -У тебя хорошие руки,-сказала она вдруг.-Такие обычно ломают что-то. Или чинят. -Она посмотрела ему в глаза.-Можно нарисовать тебя? -Проблема в том, что статуя из меня так себе. Я скорее тот, кто их сбивает бейсбольной битой. -А щас ты бы хотел сбить меня? Или позволить наложить скейч? -Выбирай сама. -Тогда покажи мне себя. Чего ты не боишься. Он улыбнулся. -Свой характер.-Он прозвучал как вызов. Он понял ее, и был готов быть открытым. -Пошли в спальню, художница. Он прошел вперед, а она последовала за ним. Вечер все ещё продолжается. За окном мерцал город, и ни один из них не знал, что будет дальше. Но шаг был уже сделан.