Меня зовут Майрон

Майрон не услышал, как распахнулась железная дверь, зато услышал, как грохот от её стука о стену разнёсся громом по коридору. Решетчатая дверь, казалось, сорвалась с петель. Мощная рука схватила майя за горло и вздернула над полом. – Где оно?! – рявкнул Оребрин. За его спиной рассыпалась стража. – Где оно?! – треснул он Майрона головой о стену. Майрон заставил себя раздвинуть губы в улыбке. – Только… заметил… дубина… ? На этом воздуха ему хвать перестало. Оребрин с рёвом треснул им о стену. – Обыскать камеру! – выкрикнул он приказ. – отвечай, сволочь, куда ты его дел? – прорычал он Майрону. Тот захватал ртом воздух, и выдержки у Оребрина хватило, чтобы ослабить хватку. – По-те-рял… – соврал Майрон. – оба... Мы… Хороши… Лицо Оребрина исказилось. – Обыскать коридоры! Он бросил Майрона на солому и стал бить сапогом, пока тот не обмяк. Потом схватил за волосы и, наматывая отросшие пряди на кулак, потащил вон из камеры. Майрон не сопротивлялся. Оребрин мог обладать в минуты гнева огромной физической силой. В такое время он был сильнее даже Саурона. Конечно, не по магии или песням заклинаний - лишь победил бы его в рукопашном бою, но всё же… Оребрин спустил Майрона с лестницы и, тут же оказавшись рядом, снова схватил за волосы. Попадавшиеся на пути редкие орки поспешно прятались за углы, видя искажённое лицо Правой Руки Моргота, единственный глаз, пылающий ярче факелов. – Ты у меня пол тронного зала вылизывать будешь, пёс! – безумно бормотал Оребрин дрожащим голосом, втаскивая пленника в пыточную. У Майрона было такое чувство, словно голос у Оребрина дрожал вовсе не от гнева. “Да он боится” - понял Майрон. Он распахнул глаза. Майрон внезапно осознал причину страха Оребрина: – Ты рассказал Морготу… – прошептал он. – ты рассказал Моринготто… рассказал… ты хвастал перед Моринготто, будто меня сломал…! И расхохотался. Майрон хохотал, задыхаясь, а Оребрин, осталбеневший от гнева, не мог его остановить. – Ты рассказал Моринготто! – хохотал Майрон. – Ты наврал Моринготто! – трясся он. – Кто из нас ещё будет вылизывать пол - большой вопрос! – крикнул Майрон, задыхаясь и смеясь. Он не заметил, как оказался в цепях. – Да знаешь ли ты, что он сделает с тобой за враньё!? За неудачу! Ты идиот! Майрон захлебнулся смехом. – Ты… рассказал… Морингот… Дальше всё смешалось в болезненную пелену: взрывалось боль, свистела плеть, гнев и страх Оребрина трещали в нагретом воздухе. Майрон говорил. Когда не смог говорить - смеялся. Когда не смог смеяться - сверкал глазами. Когда закрылись и глаза - напоминал Оребрину о его судьбе одним своим существованием… Он ослеп, оглох и онемел от боли. *** Оребрин распахнул дверь и схватил одного из орков за ворот. – Сейчас же найди Лорранко. Чтоб был здесь через десять минут. Иначе пожалеешь! Орк уже пожалел. Разгневанный Оребрин был облит с кровью с головы до ног. Его светлое одеяние превратилось в алое. Белые волосы, разметавшись, тоже наполовину покраснели. Воздух вокруг Умайя трещал. Когда появился Лорранко, он отшатнулся сначала от Повелителя. Адан испугался его вида. Но Умайя втащил его за ворот в комнату. – Если он сдохнет, то ты займёшь его место понял?! – указал он на нéчто на полу. Руки у Лорранко похолодели. Раньше он бы позволил себе огрызнуться в ответ или высокомерно скривить губы, ведь вина лежала бы точно не на целителе, но сейчас было несколько причин на то, чтобы прикусить язык: во-первых вид Оребрина вселил бы ужас в любого из подчинённых, во-вторых Оребрин был явно важнее даже самого лучшего целителя, следовательно, гнев Моргота пал бы именно на Лорранко. А в-третьих… время, когда гнев Моргота отчасти сдерживался логичными и строгими законами, кончилось. Кончилось с восстанием и низвержением Майрона. Теперь, кроме гнева Моргота нужно было бояться и гнева Оребрина. И обоих их злил сильнее всего Майрон-предатель. Самым страшным же было то, что Майрон чаще всего занимался именно этим - доводил Моринготто и Оребрина своими речами до бешенства. Так что жизнь обитателей Ангбанда сделалась почти невыносимой. Все эти мысли вылетели у Лорранко из головы, когда он обернулся и взглянул на пленника, которого еле узнал. Он забыл обо всём и кинулся к нему, быстро крикнув орку отыскать Майтэс и ещё двух помощников. *** Оребрин не помнил, как оказался в собственных шикарных покоях. Он осознал себя только остановившись посреди них. Оребрин сжал пульсирующие виски липкими руками. Сейчас он мечтал поменяться с Сауроном местами. Несмотря на все раздробленные кости Майрона, несмотря на все его увечья… Оребрин был готов терпеть что угодно - лишь бы не идти сейчас к Моринготто; лишь бы не докладывать об очередной своей неудаче; лишь бы в очередной раз не говорить о том, насколько лучше, умнее, хитрее, нужнее Саурон, нежели Орберин; лишь бы не говорить, что Саурон даже в качестве пленника лучше Оребрина; лишь бы лишний раз не чувствовать на себе этот полный презрения взгляд; лишь бы не видеть в двух бездонных колодцах “а ОН бы…” Оребрин всегда мечтал поменяться местами с Сауроном: ещё с Валинора, когда тот первее него заслужил одобрение и ласку Моргота, потом, когда Оребрин не мог свергнуть его с места у трона Моргота, и теперь, когда Майрон избрал такой странный путь… Оребрин всегда на шаг позади. А ведь как радовался Оребрин, когда Саурон восстал против Моргота и был пойман, как ликовал! Вот оно - счастье - само пришло в руки. Вот только Оребрин теперь стоял по левую сторону от трона, а по правую сторону стоял призрак Саурона. И призрак Саурона был во всём лучше Оребрина. Впрочем… Как и сам Саурон… Оребрин рухнул на стул и закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. – Как же я тебя… не-на-ви-жу…