Тайные визиты

Шадоу Милк всегда приходил ночью. Никогда не сообщал о приходе. Никогда не спрашивал разрешения. Стражники никогда его не замечали— он слишком хорошо проскальзывал мимо них, словно туман сквозь деревья. Но Пьюр Ваннила всегда знал о его приходе. Он чувствовал перемену в воздухе — как тепло в его святилище слегка померкло, но не от ужаса или напряжения, а от тишины. Как будто время в королевстве остановилось. Сегодняшний вечер не стал исключением. Ванилла сидел за его столом, читая потрепанный журнал. Он не поднял глаз, когда тени растянулись слишком далеко около дверного проема. «Я думал, ты не вернешься», — тихо сказал он. Шадоу Милк ответил не сразу. Он вышел из темноты, плащ волочился за ним, слабый отблеск его символа был едва заметен под его одеждами… «Я и сам не планировал», — пробормотал он. — «Но что-то…постоянно тянуло меня сюда». Король Ванильного Королевства наконец поднял глаза. В его золотых глазах не было осуждения — только усталый взгляд, но он был полон понимания. «Еще не слишком поздно», — все так же тихо пробормотал он. Шадоу сухо рассмеялся. -«Ты всегда так говоришь. Ты только в это и веришь». -«Я верю в это.». Тишина. Затем, медленно, шут пошел вперед, пока не встал у окна, купаясь в лунном свете. Он не подходил ближе или как-то смотрел на Ваннилу, нет, но он и не уходил. «Ты единственный, кто не трясётся от страха, при виде меня», — сказал он. Ванилла закрыл журнал. — «Ты ничего плохого мне и не делал. «Пока…не делал.» «Ты этого и не сделаешь.». «…А ты не можешь быть уверенным.». «Я верю в это», — мягко ответил Пьюр Ваннила -《Потому что даже после всего… ты все равно возвращаешься. И снова тишина со стороны собеседника…

Затем, он наконец повернулся.

-«Я не знаю, что это», — сказал он, понизив голос. — «Почему я продолжаю посещать тебя. Почему мне больно, когда я не прихожу сюда…?».       Пьюр Ваннила встал и подошел ближе.       Настолько близко, что их плечи почти соприкоснулись. «Может быть», — тихо сказал он, — «Ты не такой, каким считаешь себя…》 Шут не двигался. Не говорил. Но его глаза — усталые, измученные, противоречивые — смягчились ровно настолько, насколько он себе позволил. На мгновение они замерли там. Не как свет и тень. Не как герой и падший рыцарь. Всего лишь… две печеньки. Один ждет, другой надеется. И когда Шадоу Мил наконец-то слился с ночью, Пьюр Ванилла не стал его останавливать. Он никогда так не делал. Но он всегда оставлял окно открытым.