Tendresse

— Детка? — на улице темно, но фонарь освещает улицу у ресторана, где они находились последние четыре часа, и Фэн Синь видит под ним Му Цина, теплый свет красиво падает на его щеки, делая их мягче, сглаживая острые черты, подсвечивает чернильные волосы, забранные в высокий хвост, они такие же блестящие как и чертово шелковое черное платье, облегающее его стройную фигуру, заставляющее Фэн Синя сглотнуть лишний раз, чтобы успокоить бушующее в мозгу возбуждение, не очень-то уместное на встрече с деловыми партнерами. Му Цин сидит на скамейке, потирая свою лодыжку, он сгорбился и… Выглядит таким уставшим, поднимает на него свой взгляд и хмурится, потому что он не успел отдохнуть, а Фэн Синь его уже нашел, чтобы, очевидно, позвать обратно в ресторан, не удосужившись спросить нормально ли он себя чувствует. Все так делали. Никто не волновался о том болят ли у него ноги или спина или голодный ли он. Поэтому Му Цин не удивится, если Фэн Синь тоже не спросит, а просто уведет его обратно. Му Цин уже давно не питал надежд на лучшие отношения с партнерами, потому что обычно никто из них не уважал его желания и просьбы. Фэн Синь был другим, Му Цин не хотел разочароваться, если тот больше будет заботиться об отношениях с деловыми партнерами чем с ним, но… он бы не удивился. Они вместе уже почти год, но это первый раз, когда Му Цин на таком мероприятии, первый раз, когда Фэн Синь позвал его в качестве своего партнера, он надеется, что не последний, Му Цин видел, как другие на него смотрят: с презрением и отвращением, будто он не платье надел, а голый пришел, обмазавшись грязью. Фэн Синь сказал, что ему все равно, что подумают люди, потому что он уверен, что Му Цин в платье — самый красивый. Фэн Синь хмурится и рассматривает определенно недовольное личико своего парня, он чешет затылок рукой, понимая, вроде как, что у Му Цина болят ноги, но встреча… Плевать на встречу, успевает тут же передумать Фэн Синь, когда Му Цин подает голос. Такой уставший и слабый. Не такой каким он общался весь вечер, в зале он гордо держал голову и говорил звонко так, улыбался и определенно не выглядел уставшим. Фэн Синю стыдно, что он раньше не заметил состояния возлюбленного. Он обещал себе, что будет лучше заботиться о своем мужчине. — Извини, я сейчас вернусь, только надену каблуки обратно, — Му Цин выглядит виноватым и пытается быстро затянуть ремешок на лодыжке, чтобы они зашли в зал вместе, но останавливается, когда чувствует на плечах нагретый теплой кожей Фэн Синя пиджак. Большой такой, Му Цин в него закутаться может и ему велики рукава и, блять, Фэн Синь просто огромный по сравнению с ним. — А-Синь, не стоит, я скоро вернусь в ресторан, я не замерз, — на самом деле замерз, пиджак приятно согрел и Му Цин ощущает, как кожа покрывается мурашками, когда он пытается его стянуть. Фэн Синь удерживает его руками на плечах. Му Цин поднимает на него взгляд, понимая, что глаза слезятся, и Фэн Синь не удерживается от того, чтобы провести своей большой ладонью по его щеке и поцеловать в переносицу. Му Цин сжимается весь и кутается в его пиджак и он такой крошечный, что Фэн Синю хочется его укрыть в своих объятиях, защитить от всего мира. Фэн Синь опускается на колени, определенно пачкая брюки об асфальт, и ласково берет белоснежную лодыжку в свои руки, каблук соскальзывает с ноги, и Фэн Синь отставляет его в сторону, чтобы осмотреть ноги. Му Цин вздрагивает, когда ощущает теплый поцелуй на стопе и недоуменно смотрит на Фэн Синя, который хмурится. Му Цин… не понимает. Не понимает, почему Фэн Синь укрыл его и сейчас осматривает его ногу, не понимает, почему так ласково касается и, очевидно, не собирается тащить его обратно в ресторан. — Посиди тут, детка, я сейчас вернусь, — Фэн Синь говорит это ему томным голосом и целует в щеку, погладив теплой ладонью по сгорбленной спине и уходит. Просто уходит, не потрудившись что-то объяснить. И пиджак на его плечах оставляет, Му Цин поправляет упавшую с плеча бретельку платья и кутается в теплую ткань сильнее, понимая, что ноги тоже замерзли, но их спрятать негде. Он сидит так пару минут, глупо пялясь в одну точку на асфальте, пока Фэн Синь не возвращается. С его сумкой в руках и телефонами в кармане брюк. — Ты мог бы сказать мне, что устал, котенок, — ласково говорит он, улыбаясь, погладив Му Цина по макушке и вновь опустившись перед ним на колени. Он берет его ступню в свои ладони и греет, разминает затекшие мышцы, целует пару раз и Му Цин… Он так смущен, что ему нечего больше делать, кроме как молча принимать всю ласку, что Фэн Синь ему дает. На самом деле ее так много и Му Цин насытиться ей не может, он хочет больше и больше того, что готов подарить ему Фэн Синь, он никогда не думал, что такой жадный, до тех пор пока не познал удовольствия отношений с этим мужчиной. Раньше никто… Партнеров Му Цина никогда не заботило то, что он устал после нескольких часов ходьбы на каблуках, что его ноги болят, и он хочет домой в теплую постель. Никого из них не волновало, что он может замерзнуть, если будет в одном лишь платье, даже без рукавов. Никто не озаботился тем, чтобы забрать его вещи прежде чем уйти, потому что они были абсолютно пьяны и ничего не соображали, а еще они говорили, что не будут таскать все эти “женские штучки” в своих руках. Му Цин злился, потому что он определенно не был женщиной, то, что ему нравилось носить платья и юбки, значило, что они красивые и удобные, а не то, что он хочет быть женщиной! Это было глупо, что он пытался объяснить это взрослым мужчинам. Фэн Синю никогда не надо было объяснять, он понимал все сам. Возможно единственное, чего он действительно не знал это то, как называется косметика, но он так беззлобно и мило звал ее “хуйня, которую ты мажешь на свое красивое личико”. Это было очаровательно, потому что Му Цин мазал и его тоже, но Фэн Синь только бурчал себе что-то под нос и позволял ему. И он никогда не говорил, что Му Цин на самом деле занимается “какой-то хуйней”, он… Поощрял его увлечения, покупал любую косметику, которую Му Цин себе приглядел и любовался его платьями. Му Цин сначала боялся показаться ему таким, никто раньше не смотрел на него так трепетно, как это делал Фэн Синь. Он был другим, намного лучше чем то, что получал Му Цин раньше. — Я уже позвонил водителю, он скоро будет тут, чтобы забрать нас, — Му Цин удивленно поднял на него свой взгляд, он не думал, что Фэн Синь действительно просто возьмет и уедет с важного мероприятия. Ради него… Фэн Синь хватает его за вторую ступню и с неудовольствием замечает мозоль, пытается аккуратно расстегнуть ремешок туфли, но его пальцы слишком толстые и он просто обхватывает ногу Му Цина, чмокая его в колено. — Расстегни эту хуйню, мне надо снять его. — Это звучит так обычно из его уст, он не пытается обозвать каблуки или платье, он просто немного зол и ему мешает ремешок, поэтому… Му Цин просто быстро шевелит пальцами, так, что Фэн Синь даже ничего не замечает, но снять каблук оказывается легко и теплые губы снова прижимаются к его ноге, а грубые, совсем немного, от долгих тренировок, пальцы массируют ее и Му Цину приятно, но он все равно сидит сгорбленно и устало и хихикает над тем, как Фэн Синь хмурится. — Зачем ты их носишь, если это так сложно, — недоумевает он, но у Му Цина дома очень много пар каблуков, купленных Фэн Синем, потому что Му Цин просто указал на то, что у них красивый цвет, поэтому он уверен, что Фэн Синь не против этого, он просто волнуется за его состояние. — Это красиво, — отвечает Му Цин и это правда, Фэн Синь не раз говорил о том, что ему очень идет, что каблуки подходят его характеру и ему определенно нужны черные лакированные лабутены. Возле них останавливается машина и Му Цин узнает в ней ту, на которой они приехали сюда. Он смотрит как Фэн Синь надевает сумочку на свое плечо и удивляется, потому что… Мало кто на самом деле станет носить такое, особенно такой накаченный грубый мужчина, каким кажется Фэн Синь, но… Му Цину даже не пришлось его просить. — Почему ты так смотришь? — спрашивает он, поправляя ремень от нее на плече. — Ничего, просто… Ты такой чуткий и на самом деле очень-очень хороший, — От него редко можно услышать комплимент, но Фэн Синь заслуживает, правда, потому что он первый, кто заботится о нем просто так, без всякого напоминания. Фэн Синь фыркает, но Му Цин видит, как немного краснеют его щеки и улыбается, ему нравится то, какой заботой его окружает Фэн Синь. — Возьмись за мою шею, пожалуйста, — Му Цин не возражает, делает так, как просит Фэн Синь, и утыкается носом ему в шею, когда тот легко подхватывает его одной рукой под коленями. Со смущением Му Цин отмечает, что во второй он несет его каблуки. Му Цин вплетает пальцы в его волосы на затылке и слегка царапает шею, потому что вау — Фэн Синь такой сильный и, пожалуйста, пусть они никогда не расстанутся. Пиджак почти падает с плеч, но Фэн Синь легонько прижимает его второй рукой к спине и несет к машине уже так. Водитель открывает им дверь на заднее сиденье. В салоне тепло, не так, как бывает обычно, — точно включена печка и Му Цин краснеет. Фэн Синь попросил включить ее, когда звонил водителю. — Ты замерз, — поясняет Фэн Синь, хотя Му Цин даже ничего не спрашивал, но да, да, он замерз и Фэн Синь взялся за то, чтобы исправить это. Му Цин ему бесконечно благодарен за все. За то, что вселил в него уверенность в том, что носить платья будучи мужчиной — нормально, за заботу о здоровье, за всю подаренную ласку и любовь, за теплые поцелуи и вечера, проведённые вместе, за букеты цветов и спокойный сон. Каблуки летят куда-то им в ноги и Фэн Синь устраивается, закидывая ноги Му Цина на свои бедра. Му Цин признает, что ощущать теплые ладони на икрах до одури приятно и он определенно собирается и дальше потакать своим желаниям. И, по-видимому, желаниям Фэн Синя. Он чувствует, как по талии скользит рука, прижимается ближе к боку Фэн Синя и укладывает голову на его плечо. В ладонях привычно оказывается вторая рука Фэн Синя, и он начинает перебирать его пальцы и водить по линиям жизни, иногда вертя кольца и дергая браслеты. Это успокаивает. Му Цин не знает почему, но прошлые его партнеры не любили эту его привычку, им всегда было некогда предложить ему свою ладонь, чтобы он просто поковырялся с ней пару минут и отстал. В большинстве случаев их ладони занимал телефон и переписка с кем-то, кто, очевидно, важнее Му Цина. Фэн Синю все равно, даже если ему звонят потому, что в офисе пожар. Он не возьмет трубку, пока Му Цин не будет готов его отпустить. — Ты проголодался, детка? — шепот в его висок, за которым тут же следует ненавязчивый поцелуй. В голову Му Цина закрадывается мысль о том, что Фэн Синь читает его мысли, потому что да, он чертовски голоден и возможно немного пьян, потому что пить на пустой желудок не лучшая идея. — Хочешь чтобы я приготовил нам ужин? — Му Цин задумывается, еда Фэн Синя божественная, но это займет время, и он не хочет надолго выпускать его из рук, а готовить с человеком, который обнимает тебя со спины не очень удобно, так что он мотает головой. — Хорошо, котенок, отпустишь мою руку ненадолго? Я достану телефон и мы вместе выберем наш ужин. *** Когда Фэн Синь поднимается к их квартире с повисшим на нем Му Цином, доставка из ресторана уже ждет их у двери и пахнет очень вкусно. — Детка, а-Цин, мне нужно, чтобы ты достал ключ из сумки, мои руки заняты, — Му Цин собирается его прибить, потому что сон на руках у Фэн Синя — самый лучший. Но ему приходится послушаться и открыть им дверь, это на самом деле не сложно, потому что ему нужно только приложить карту, но это все равно отнимает его силы, так что в следующий раз он свалит это на своего мужчину. *** Сонный Му Цин, который развалился на их огромной кровати в одном платье очень соблазнителен, и Фэн Синя определенно ведет, когда Му Цин проводит ступнями по его торсу. Он хватается за щиколотку и притягивает ногу к своему лицу, чтобы поцеловать, Му Цин хитрюще улыбается и разводит ноги в стороны, насколько позволяет платье (на самом деле не намного, но Фэн Синь уже и без того возбужден больше некуда), будто в первый раз он не зажимался, как девственник (по мнению самого Му Цина девственником он и был, потому что до Фэн Синя отношения у него были крайне отвратительные). Зажимался еще как, а Фэн Синь его потом так трахнул хорошо, что на смущение просто сил не осталось. — Детка, ты меня с ума сводишь, — шепчет Фэн Синь, смотря точно в глаза Му Цину и оголяет его бедра, задирая платье. Первый сдавленный стон у Му Цина вырывается, когда он чувствует язык на члене через ткань трусов. Фэн Синь терпеть, видно, не собирается, мажет мокрыми поцелуями по бедрам и белье нижнее стягивает. Ноги Му Цин ему на плечи закидывает и пятками давит, чтобы ближе притянуть к паху, лицом уткнуть туда, где хочется больше всего ласки. Всегда работало. Фэн Синь очень хорошо умеет его ублажать, и Му Цин не отказывает себе в удовольствии, стонет и извивается, тянется руками к своему члену, пока рот Фэн Синя занят выцеловыванием и вылизыванием его задницы — до одури приятно и Му Цин любит это настолько же, насколько и Фэн Синь. — Ты… нетерпеливый… — вырывается у Му Цина, когда мокрые пальцы у входа сменяются большим твердым членом. — Ты меня таким сделал, — и толкается медленно, дает привыкнуть к размеру, двинуться самому на пробу. Фэн Синь не врет, у него тормоза только рядом с Му Цином срывает, когда тот такой весь язвительный, но в то же время уязвимый, его хочется защищать и носить на руках, баловать. Фэн Синь себе в этом не отказывает, на самом деле на Му Цина тратит много. А денег или внимания — уже не важно, так же как и не важно примет ли Му Цин очередной его подарок или пошлет куда подальше, потому что в итоге они все равно окажутся на одной кровати и Фэн Синь снова задерет его ноги и вытрахает всю дурь, а потом ухаживать будет. И извиняться, если надо.