Цветы над черепами

– Нет, нет, нет... – Фаенон вошёл в стадию отрицания за секунду, стоило ему переступить порог общажной комнаты. В нос сразу ударил запах перегара, и он, к сожалению, совершенно не был готов разбираться с этим сейчас, – Неееет, ну пожалуйста… – он знал, что мольбы тоже не помогут, когда обходил разбросанные по прихожей вещи, – Скажи, что я ошибаюсь… – и вот, финальная линия психической обороны была разбита, когда он увидел самодовольно улыбающегося друга, закинувшего ноги на стол и потягивающего очередную сигарету, – Грёбанный ты Авантюрин! – Да, это я, – хихикнул в ответ блондин, разводя руками. Фаенон разочарованно застонал и спустился по стене, осознавая, к каким последствиям приведёт сегодняшнее утро. Первая пара начиналась ровно через сорок минут, и они весьма могли бы её пропустить, учитывая, что друг вчера устроил себе очередную гулянку, от которой отходил бы ещё полдня. Только вот профессор, который её ведёт, как известно, был строг к прогулам. Фаенону, честно говоря, хватало проблем, и сдавать экзамен вдвое сложнее, чем другие студенты, ему совсем не хотелось. Поэтому, стиснув зубы, но быстро навёл уборку, собрал для Авантюрина свежую одежду и открыл все имеющие окна. Вооружившись дезодорантом и любимым парфюмом друга, Фаенон был похож на жестокого дезинсектора, приближаясь к столу. – Так… – Авантюрин аккуратно поднялся со стула, выкидывая сигарету в окно. Он медленно, словно загнанная в угол кошка, отходил к стене в поисках путей отступления, – давай без резких движений, ладно? – Я тебя сейчас либо в порядок приведу, либо убью. И вот, ровно через двадцать минут с момента прихода, двое уже толкались в метро, пытаясь протиснуться в почти ушедший поезд. Фаенон, поджав губы, проверял телефон, надеясь, что время замедлится и благословит их на приход вовремя, а Авантюрин вальяжно облокотился на спину незнакомого мужчины, который был явно не сильно доволен такой близостью. «Смиритесь, господин, таков уж час пик,» – пожал плечами блондин, когда тот всё же попросил его отстраниться. Фаенон грустно вздохнул, когда за минуту прошла всё-таки минута, и его злость на друга вернулась. Несмотря на все попытки сделать из Авантюрина ответственного студента, тот продолжал «бунтовать против системы», заставляя силой водить себя на пары. Даже сейчас друг был куда больше озабочен внешним видом, нежели обстоятельствами: раздражённо расправил рубашку, перевязал галстук и начал поправлять чёлку, глядя на своё отражение в окне поезда. Но истинная причина такого поведения Фаенону была прекрасно известна, поэтому всё это недовольство было скорее забавной привычкой, сложившейся в их взаимоотношениях за прошедшие годы. Примерно три года назад, когда парень только поступил в этот университет, именно второкурсник-Авантюрин взял его под крыло, рассказывая негласные правила, существующие в местной учебной среде, объясняя уровень жесткости разных преподавателей и делясь конспектами уже пройденных им лет. Он всегда готов был помочь новому другу: где-то заменить, где-то объяснить, а иногда даже одалживая деньги, чем почти сразу заслужил и доверие, и уважение, которыми теперь, правда, часто пользовался. «Налог на доброту и нетворкинг!» –  отвечал тот, когда был уличён в неправомерных действиях со стороны Фаенона. Как оказалось позже, блондин имел статус «вечного второкурсника», заваливая сессию раз за разом из-за своего отношения к учёбе и одной немного глупой причины, о который были осведомлены лишь избранные. По крайней мере, так наивно полагал сам Авантюрин. – Зачем мне идти сегодня в универ? Я точно знаю, что лекции Рацио начинаются лишь со следующей недели, – зевнул блондин, вновь доставляя дискомфорт бедному незнакомцу-подушке. – Потому что Анаксагор ведёт сегодняшнюю, – отчеканил Фаенон, а друг закашлялся ещё до того, как закончилась фраза. – Ты почему мне ещё вчера об этом не сказал!? – он выпучил глаза, а розовые очки скатились вниз по носу, опасно накренившись. Можно было бы подшутить над этой аллегорией, если бы второй не прилип к своему экрану, отражая в глазах меняющиеся цифры, – Ты бы лучше чекнул ту игру, которую я тебе советовал, а не пялился на миллисекунды, – Авантюрин быстро вернул себе расслабленный вид, и нарочито спокойный тон его голоса мог бы подкрепить этот образ, но его полностью выдавала нервная привычка – друг звонко хрустнул пальцами. – Не сказал, потому что ждал от тебя большего вовлечения хотя бы в этом году. И не мешай моим аффирмациям, – отмахнулся Фаенон, продолжая сверлить телефон взглядом. За три минуты до начала лекции, парочка была благополучно вытолкана из вагона точно также спешащими прохожими, и друзья, не сговариваясь, выбрали самый краткий маршрут. Несмотря на то, что время не замедлилось, движение поездов явно ускорилось, а значит, им всё-таки благоволила судьба. Оба студента поверили в свои силы и побежали через перекрёстки улиц, провожая возмущённые гудки водителей и маневрируя между отскакивающими в последний момент сонными работягами. У них была только одна цель – успеть, а препятствия совершенно не интересовали. Вдохновлённый тем, что даже друг торопится, Фаенон ускорился, так как адреналин позволил использовать все возможности тела более, чем на сто процентов. Турникет – единственное, что заставило их замедлиться и отдышаться. Старое устройство, к сожалению, требовало к себе особого и трепетного отношения, заставляя всех студентов прижимать свои карточки более, чем на пару секунд, нежели его соотечественники в метро. Последняя преграда пала, и, боясь, что лифты отнимут ещё больше времени, Фаэнон кивнул в сторону лестниц. Авантюрин скривился, но тоже побежал по ступенькам. Уставшие, но уверенные в своей победе, они оказались перед плотно закрытой дверью кабинета. – Минута, – прозвучал холодный голос, когда скрипучий звук ручки позволил им оказаться в поле зрения профессора, – Вы опоздали на минуту. Фаенон был готов прямо сейчас обернуться к Авантюрину и прописать его пару хлёстких подзатыльников, но это не спасло бы ситуацию, и ему оставалось только понуро опустить голову и ожидать дальнейших нравоучений, на которые, по рассказам друга, Анаксагор был горазд. Однако тот лишь хмыкнул и вернулся глазами к кафедре, словно вспоминая, на какой строчке остановился. Еле слышное «птссс» привлекло внимание парней. Девушка с пепельными волосами махнула им полусогнутой рукой, подзывая к себе. Затем она заправила непослушную прядь за ухо, хвастаясь скрытым красным окрашиванием. Авантюрин тихонько присвистнул и быстро двинулся к знакомой, привлекая Фаенона за собой. – Топаз, у тебя что, снова пубертат взыграл? – блондин очарованно разглядывал новый стиль девушки. – Заткнись, опоздун, я просто давненько цвет не обновляла, – ухмыльнулась в ответ названная и приветственно кивнула второму другу. – Да, доброго утра, – прошептал Фаенон, радуясь, что на этом курсе увидел ещё одно знакомое лицо. С Топаз они подружились как раз благодаря Авантюрину. Друг называл её коллегой, якобы, работают в одной компании. Честно говоря, до того, как девушка это подтвердила, Фаенон сильно сомневался, что такого гуляку, как Авантюрин, кто-то действительно взял на полноценную работу, но тут оставалось лишь поверить: по их словам, место работы и его штат были невероятно засекречены. Разложив подготовленную заранее канцелярию, Фаенон шикнул на разговорившихся друзей и открыл тетрадь, готовясь слушать профессора. – Как и любой другой преподаватель, я изучил ваши выпускные работы с прошлого курса, – Анаксагор сделал многозначительную паузу, обводя цепким взглядом зал, заставляя студентов неудобно поёжиться. Даже если профессор говорил так, никто другой подобного не делал, – Я разочарован. Каждый из вас просто писал что-то общеизвестное, растягивая это на несколько страниц, или пытался угадать мнение учителя, – он поднял большое количество листов со стола, а потом начал постепенно скидывать их обратно с громкими хлопками, – Хотя кто-то пытался выдать чужое мнение за своё, восхитительная наглость, – вся папка с громким стуком упала на столешницу, пока в его руках осталась лишь одна работа, – Господин Фаенон есть среди присутствующих? Все одногруппники резко обернулись на парня: кто-то искренне сочувствовал, а кто-то жаждал драмы. Названный готов был провалиться сквозь землю не только от количества внезапного внимания, но и от стыда, ведь голос профессора предвещал полный разнос. Авантюрин рассказывал огромное количество историй, в которых Анаксагор методично гонял студента по всем известным образовательным нормам, словно в назидание остальным. Да и никто не был против посудачить о профессоре А, как обычно его называли, что только увеличивало количество неприятных и пугающих слухов о его безжалостности. Смирившись со своей участью, Фаенон неуверенно поднял руку, столкнувшись взглядом с профессором. Тот изучающе прищурился и хмыкнул. – Неужели Вы? Удивительно, – последний листок рухнул на остальные, а Анакса присел на край стола, – Как бы сильно я не презирал отсутствие пунктуальности, вынужден признать, – его единственный открытый глаз внезапно засиял удовлетворением, – Вы, кажется, единственный из присутствующих, умете думать своей головой. Хорошая работа. Фаенон выдохнул в унисон с ошарашенными вздохами всей аудитории. Он был просто рад не получить словесные оскорбления своего труда, но другие явно были шокированы таким исходом. Авантюрин тоже, казалось, был удивлён, и тыкал друга локтем, мол, ты только посмотри. И эта реакция была полностью понятна, ибо парень получил похвалу от того, кто вообще редко оценивал что-либо выше, чем «средненько». Кажется, боги услышали мольбы своего бедного прихожанина и позволили ему начать этот учебный год без позора и лишней мороки. Хотелось бы верить. И верилось ровно до того момента, пока к Фаенону после пары не подбежала незнакомая студентка с сообщением из деканата. И гласила в нём немедленная просьба о появлении в кабинете ректора. Парень опешил, пытаясь вспомнить свои косяки, за которые мог бы быть удостоен этой чести, и все они, что неудивительно, сводились к Авантюрину. Тот, как услышал, начал посмеиваться над другом, словно не являлся источником всех сегодняшних бед, и всё-таки получил заслуженный подзатыльник, организатором которого оказалась Топаз. Она хлопнула Фаенона по плечу в качестве поддержки, а затем завела разговор про какие-то рабочие моменты и нововведения, которых ожидала компания. Честное слово, эта девушка – единственная причина, по которой Фаенон не ставил под сомнение наличие у Авантюрина трудоустройства. Точнее, реже ставил. Оставив друзей собирать вещи, он прихватил свой рюкзак и пошёл по коридору в кабинет ректора, находящийся на том же этаже. – Спасибо за быстрое прибытие, – кивнул входящему Воскресенье, убирая документы, которыми был увлечён в момент, когда Фаенон постучал, – Я понимаю, что Вы, должно быть, удивлены моей просьбой, но я получил довольно интересную рекомендацию от одного из профессоров, в которой говорилось о том, что Вы подавались на должность практиканта, – получив краткое подтверждение, мужчина продолжил, – В таком случае, я вынужден сообщить Вам, что в данный момент многие профессора уже имеют в подчинении достаточное количество помощников, поэтому прошение удовлетворить было бы тяжело. Парень, на самом деле, другого исхода и не ожидал. Благодаря Авантюрину, который каким-то образом смог выбить себе место в качестве практиканта Рацио, он был осведомлён о том, что почти все преподаватели уже давненько собрали себе круг подчинённых, и заявку он оставил разве что на всякий случай. Однако, довольно странно, что Воскресенье вызвал бы его к себе только для того, чтобы сообщить эту печальную новость, поэтому Фаенон не спешил подниматься и уходить. – Однако, учитывая Ваше финансовое положение и труд, я всё-таки предложил одному профессору Вашу кандидатуру. Поэтому и вызвал сюда, чтобы сообщить эту замечательную новость, – его тон сменился на смесь снисхождения и издёвки, будто заставляя Фаенона вспомнить о старых счётах между ними, – Слышал, профессор Анаксагор оценил Вас по заслугам этим утром? – вдруг произнёс ректор, словно это была просто мысль из неоткуда. Парень замер, зная, что Воскресенье был не из тех, кто вдруг решил бы справиться о его успехах, и шестерёнки в голове панически закрутились, а лицо неистово бледнело. Удовлетворённый вызванной реакцией, ректор протянул документ, – Пользуясь возможностью, хочу обрадовать Вас, что Анаксагор принял Вашу заявку и просит явиться в его кабинет по завершению учебного дня, чтобы обсудить данное назначение. Финальным реверансом, Воскресенье положил перед ним «ответное письмо», даже не пытаясь скрыть своё наслаждение происходящим. Фаенон слабо улыбнулся в ответ, зная, что это – жест далеко не доброй воли, а скорее садистический акт без согласия. Но предложение действительно следовало обдумать. Должность практиканта дала бы ему возможность не только углубиться в учебный материал и структуру, но стала бы стабильным пассивным доходом, а также яркой строчкой в резюме. На другой чаше весов был только один факт – профессор А – которого все студенты, как ему уже было известно, предпочитали обходить за километр, чтобы не нарваться на поток пусть и справедливых, но жестоких профессиональных унижений. Скрипя сердцем, Фаенон пал под натиском мыслей и взял со стола бумагу, читая напечатанные на ней несколько слов. «Пусть приходит,» – значилось на нём, чем вызывало только нервную усмешку. Парень снова посмотрел на выражение лица Воскресенья, которое только сильнее подначивало его отказаться. – Видимо, Вы не сильно горите желанием… В таком случае, можете забыть про сегодняшнюю встречу и понадеяться, что в следующем году Вам повезёт больше, – вкрадчиво пояснил ректор, тонко намекая на то, что надеяться на такой исход не стоит. – Нет, я с радостью стану практикантом профессора А..наксагора, – отрезал Фаенон, выдавив сдержанную благодарную улыбку, и поднялся, чтобы уйти, удивлённый появившейся в голосе решительностью. Пожалуй, она была связана только с желанием не проиграть эту скрытую перепалку, так как сама перспектива его скорее пугала, нежели вдохновляла. Он вышел из кабинета, игнорируя чеширский оскал Воскрсенья, который почувствовал за спиной, продолжая дрожащими руками держать листочек с назначением, и направился в ту сторону, из которой пришёл – в кабинет Анаксы.