За кадром: кино, которое никто не увидит

Black Tie - Jeff Satur

Mauvaise journée - Stromae

Rasputin - Boney M.

STIMUL - катя милтей

PHOENIX - катя милтей

„Психологические травмы лечатся только творчеством и в первую очередь потому что творчество автобиографично, человек в творчестве «проговаривает» свои проблемы.“ Перерыв шёл своим ходом, но воздух между Феликсом и Хёнджином уже был накалён. — Может, ты наконец научишься вести себя как профессионал? — бросил Хёнджин, опираясь на столик с кофе. Феликс медленно обернулся, усмешка мелькнула в уголке губ. — А ты научишься вести себя как человек? Хёнджин фыркнул, но в его взгляде уже появилась холодная насмешка. — Не знал, что у тебя есть квалификация, чтобы раздавать такие советы. Феликс лениво сделал глоток кофе. — Просто не всем хватает нормального воспитания. Тишина. Джисон, стоявший рядом, тут же повернул голову, и в его взгляде появилось беспокойство. Нет, Феликс. Не туда. Но Феликс, не замечая предупреждающих сигналов, продолжил: — Если бы тебя нормально воспитали, ты хотя бы понимал, как вести себя с людьми... Он не успел договорить. Хёнджин сжал пальцы на стакане так сильно, что пластик чуть хрустнул. — Остановись. Голос был низким, слишком твёрдым. Джисон тут же шагнул ближе. — Феликс, заткнись. Но тот лишь посмотрел на него, не понимая, почему вдруг все напряглись. Хёнджин медленно вдохнул, его грудь тяжело поднялась. Он не смотрел на Феликса. Он смотрел сквозь него. — Некоторые люди не могут говорить о том, чего у них не было. Феликс почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Минхо, наблюдавший за ними до этого момента молча, теперь шагнул ближе и остановил брата, сжав его плечо. Но Хёнджин, почти дрожа от гнева, всё ещё смотрел на него, и в следующую секунду произнёс: — Люди говорят: ‘Просто будь собой. ’ Но они не знают, что ‘собой’ — это сломанные части, собранные вместе. Голос его был ровным, но внутри слышались осколки. Джисон чуть крепче сжал плечо Хёнджина, и тот, резко выдохнув, шагнул назад, убирая руки в карманы. Феликс молчал. Он не знал, что именно задел, но теперь уже чувствовал — это не просто злость. Минхо посмотрел на брата, затем перевёл взгляд на Хёнджина, который всё ещё сжимал пальцы в кулаки. Этот спор оставил след. Обычно Хёнджин отступал, когда спор терял смысл. Но сейчас он ощущал нечто другое. Его злость уже не просто ярость от оскорбления. Она превратилась в небольшую, но настоящую ненависть. И он знал — этот разговор они не забудут.