Чувства - удел слабых

Ровно через час Шелленберга ожидал прием у Гиммлера. Ему предстоит предоставить отчет о проделанной работе. Казалось бы, ничего страшного, но так посчитает лишь тот, кто никогда не сотрудничал с рейхсфюрером. Вальтер знал все тонкости его характера и отношения к делу. С ним нельзя было спорить как с Гейдрихом, необходимо было говорить только то, что хочет услышать Генрих. В случае малейшей неосторожности можно было лишиться не то что карьеры, можно было отправиться на тот свет. Именно это и волновало бригадефюрера, провалившего поручение. Шелленберг шел по длинному коридору государственного здания. Он сегодня утром приехал из командировки, но уже вынужден был срочно отправиться на работу. Одни сплошные отчеты, никакого покоя. Покоя действительно не было. И дело не только в одних бумагах. Вальтера буквально трясло от одной мысли предстать перед Гиммлером. Как не хватает Гейдриха, с ним было очень приятно работать. Конечно, разведчик и его побаивался, но все же не так сильно, как рейхсфюрера. Не так давно он служит ему, не привык еще. - "Куда так спешите, бригадефюрер?" - внезапно появившаяся фигура остановила Вальтера. - "Здравствуйте, Штирлиц. А что, заметно? Впрочем, не суть. Никуда я не спешу. К слову, что Вы здесь делаете? Я ведь дал Вам денек отдохнуть. Выспались бы." - "Не могу, дело есть. Я вообще Вас искал. Почему-то подумалось, что Вы должны были бы уже приехать, но я все же опередил Вас. Еще бы чуть-чуть и ушел ни с чем." - "Знаете, а Вы как раз вовремя. Пройдемте ко мне в кабинет. Вы мне тоже нужны." Тут Шелленберг хотел подхватить Макса под руку, но не стал так делать. Вместо этого он закурил и одной рукой держал сигарету, а другую руку убрал в карман. "Он не должен заметить мою нарастающую тревогу. У меня скоро начнут трястись руки, я должен скрыть это." Честно говоря, Отто почуял неладное еще с того момента, когда обратил внимание на нехарактерную для шефа скорую, пружинистую походку. Да и тремор был виден. Штирлиц просто пока не стал акцентировать на этом. Не хотелось разочаровывать начальника и доставлять ему дискомфорт раньше времени. И нет, не потому что его было жаль, просто невыгодно портить отношения с таким "нужным" человеком. Зайдя в кабинет, Вальтер сразу же выключил абсолютно всю прослушку и сигнализации. Он доверял Исаеву, но не доверял остальным, кто в случае чего может запросить записи, а еще хуже если перехватить их. - "Присаживайтесь, штандартенфюрер" - разведчик указал на стул, стоящий около стола, напротив кресла руководителя. Сам же он сел не на свое место, а напротив Максима. "Как же я опускаюсь сейчас. Чем я руководствуюсь. Я ведь начальник, шеф шестого управления. Почему такой человек как я собирается вести неформальную беседу со своим подчиненным. Еще и сел на этот никчемный стул. Другие бы не позволили себе такого, считая подобные действия унижением собственного достоинства." - думал Вальтер, не решаясь начать беседу. - "Скажите пожалуйста, дружище, Вы же доверяете мне? Не станете возражать если наш разговор не будет касаться рабочих моментов?" - "Как скажете, бригадефюрер. Ваше слово - закон." - недоумевающе ответил Штирлиц, не понимая к чему клонит его шеф. - "Экий Вы лжец. Я же вижу по Вам, что Вы нарочно мне льстите. Ну не суть. Так вот, о чем я хотел поговорить..." - "А по Вам тоже видно, что Вы весь на нервах. Что случилось? Не об этом ли Вы хотели мне поведать?" - "Оп! Какой вы догадливый." - а сам уже жалел, что начал. Все проблемы вдруг стали мелочными, хотелось перевести тему, уйти, да хоть под землю провалиться лишь бы не продолжать диалог. - "Да, я хотел кое-что обсудить. Вот скажите мне, Макс, как часто Вам приходится слушать других?" - "Вы имеете ввиду помогать кому-то? Приходилось и не раз. Сейчас, например, слушаю Вас." - "Понятно. А Вы к другим когда-нибудь обращались?" - "Тоже бывало. Мы же с Вами руководители. Мы просто обязаны просить других о помощи. Того требует наша должность." - "А еще должность требует отчитываться перед другим, вышестоящим, начальством..." - Вальтер сложил ладони в "замок" и наклонился к рукам, медленно потирая ими от лба к носу, и наоборот. - "Получается Вас ждет скорая встреча с рейхсфюрером? Ну что Вы, не переживайте. Все будет хорошо. Он Вас даже отчитывать не станет. Как можно отчитывать человека, который является мозгом нашей организации, генератором идей." - Штирлиц положил руку на его плечо. Не лучший жест в данной ситуации, как-то он не подумал об этом. На работе нет места человеческим чувствам. Все строго: есть задача - надо выполнить и не ныть. - "Убери!" - Шелленберг резко дернул плечом. Он произнес это раздраженно, даже позабыв о границах и перейдя на "ты". Извиняться не стал, только притих и опустил голову ниже, полностью закрыв лицо руками. Исаев тоже не мог ничего сказать. Однако он не стал уходить, а продолжил сидеть, оставаясь на месте. "Отчего я вожусь с ним?" - думал Максим. "Отчего он возиться со мной?" - думал Вальтер - "Неужели возомнил себя лучше? Везет, сейчас его черед наслаждаться прекрасным чувством самоутверждения. А я слабак. Позор говорить о своих чувствах. Так открыто вести себя... слабак. Я слабак, самый настоящий слабак! Все свои проблемы я обязан решать сам. Хотя другие люди, даже выше меня по статусу, позволяют другим заботиться о них, помогать им." - он поднял голову, скрестил руки на груди, посмотрел на Отто и вновь заговорил с привычной интонацией. - "Вы считаете меня слабым? Только честно. Даже маленькая ложь рождает большое недоверие." - "Честно? Физически - да, духовно - вряд ли. Да посмотрите Вы на себя. Бо́льшую часть времени улыбка не сходит с ваших губ, Вы не боитесь идти наперекор даже фюреру и предлагаете порой абсолютно безумные авантюры. Ну разве может слабый человек добиться того, чего добились Вы. И повторюсь, Вы даже своим внешним видом не даете знать о том, что у Вас происходит внутри. Разве что иногда оно все же выходит, но все мы люди, бригадефюрер." - "Спасибо, Макс. Мне очень приятно, что Вы такого обо мне мнения. А еще мне нравится, что Вы говорите правду. Выходит, Вы доверяете мне так же, как я доверяю Вам?" - "А Вы доверяете мне?" - "Конечно. Иначе бы Вы не видели весь этот "цирк", особенно "с первого ряда"." - "Отчего же тогда так дернулись?" - "Сам не знаю. Извините меня, штандартенфюрер. А Вы знаете, извиняться я не очень люблю." - он, улыбаясь, протянул ему руку в знак перемирия. Тремор на удивление прошел. - "Так что Вы хотели спросить?" - "Да, впрочем, ничего важного. Это не срочно и может подождать до завтра." - "Вообще, в моем управлении нет ничего, что может ждать. Важно абсолютно все. Но сегодня я и сам не готов. Так что давайте до завтра, если позволите." - "Хорошо." И тут Штирлиц понял, что он буквально отложил свое задание, данное ему центром, ради того, чтобы выслушать бригадефюрера СС. Разве мыслимо такому быть? Подбадривать фашиста, сидя в его кабинете, в то время как твой народ гибнет под пулями. Все эти размышления удручали Исаева, хотя он видел и другую сторону этой ситуации. Ведь если сейчас получше втереться в доверие к Шелленбергу, то потом из этого можно извлечь неплохую выгоду. И все же, что-то не то он чувствовал в своих действиях. - "Добрый день, не могли бы Вы принести кофе в мой кабинет? ...Мг, спасибо." - шпион положил телефонную трубку. - "И все же Вы просите чего-то, совершенно не стесняясь." - улыбнулся ему Макс. - "Это другое." После этого в комнате наступила полная тишина. Только тиканье часов нарушало покой, усиливая повисшее между разведчиками напряжение. Спустя пару минут к ним зашел адъютант с подносом, но и это не улучшило ситуацию. Молчание продолжалось, пока один из них все же не начал говорить. - "Как думаете, поражение — это норма?" - тихо проговорил Вальтер. Максим ответил не сразу. Он выдержал паузу, во время которой штандартенфюрер успел построить логическую цепочку у себя в голове. Ему все стало ясно. Шелленберг провалился и теперь боится явится с этим позором к рейхсфюреру. - "Без зла не бывает добра, без поражений не бывает побед. Это абсолютно нормально." - "Не спорю, но Вы пока ни разу ничего не проваливали, в отличии от меня." - "Но я и не сделал ничего выдающегося." - успокаивал его Исаев. Такой ответ более чем понравился бригадефюреру. Он удовлетворил его самолюбие и теперь Вальтер заметно приободрился. - "Вы действительно так считаете?" - "Отчего нет?" После этих слов они стали пить кофе и просто болтали. Шелленберг стал чувствовать себя лучше, он уже почти не волновался, успокоился и отдался беседе. Штирлиц тоже перестал терзать себя навязчивыми, гнетущими мыслями. Однако стоило бригадефюреру посмотреть на часы, которые дали ему понять, что до приема осталось пятнадцать минут, как его начало колошматить и трясти. Он вновь стал теребить руки, говорил мало и нервно, постоянно ерзал на месте. - "Вы опять нервничаете?" - неуверенно спросил Отто, прервав разговор. - "Да, скажу честно, да. Я теперь полностью открыт перед Вами и признаюсь: я чувствую себя никчемным, я чувствую, что меня ждет что-то нехорошее. Не знаю только что. Понижение? Выговор? Убийство?" - последнее слово прозвучало чуть слышно. - "Нет, это все глупости. Вас и пальцем не тронут. Слишком много Вы знаете." "И то верно." - подумал Шелленберг и кивнул Максу. Уже собираясь выходить из кабинета, Вальтер подошел к Штирлицу и крепко обнял его. - "Спасибо, дружище." - сказал он шепотом, прижимаясь к нему. - "Да не за что..." - промолвил Максим, удивленный таким поступком. - "Нет, мне есть за что Вас благодарить. Вы помогли мне, теперь я должен сделать что-то взамен. Я не люблю безвозмездную помощь. Знаете, нам надо встретиться за ужином где-нибудь. Вы не возражаете?" - "Не возражаю, бригадефюрер." Они договорились и разошлись. Каждый извлек из этой ситуации свою выгоду. Штирлиц был рад предстоящему общению, особенно в неформальной обстановке. Так можно разузнать много нового. А Шелленбергу этот день показал, что выговариваться кому-то - это не слабость и унижение, это именно то, что делает человека человеком. Люди и отличаются от каких-нибудь камней тем, что у одних есть чувства, а у других нет. Эта мысль позже придет Вальтеру в голову, когда он будет сидеть за столом напротив Исаева и рассказывать ему о разговоре с Гиммлером, относя его к "камням", а себя к "людям".